Когда Максимилиан смотрел на меня, думала, откажет. И не удивилась бы.
Но он вдруг молча снял пиджак и бросил его мне. Я не стала благодарить, ещё чего. Да и не нужна монстру благодарность. Всё, что нужно, в договоре, подписанном тремя сторонами: чудовищем, который меня купил, трусом, который меня продал, и мной.
Как назвать себя, я пока не знала. Жена тире любовница? Нет, это лишь красивые слова, за которыми стоит если не любовь, то хотя бы привязанность. Шлюха на месяц? Да, это ближе к делу.
Я положила пиджак на стол, за которым муж только что проиграл меня, и, отвернувшись, рванула свадебное платье. Шёлковая ткань с тихим шорохом опустилась под ноги. Переступила через белоснежный ворох, будто через осколки стекла, сразу надела пиджак.
С этого дня я буду ненавидеть всё белое.
– Поля! – Витя вцепился в мою руку. – Давай поговорим, Поля.
Я оглянулась: монстр и его громилы уже покинули ВИП-зал, адвокат ушёл ещё раньше, и мы с мужем остались одни. Перевела на него разочарованный взгляд, а муж больно схватил меня за плечи и несильно встряхнул.
– Не смотри так!
– Я никак не хочу на тебя смотреть, Витя, – тихий голос казался чужим. Осторожно высвободившись из противных рук, сняла с пальца кольцо и положила его на карточный стол. – И по договору ты не должен вмешиваться. Так и стой в стороне.
– Поля, я… – начал было муж.
– Больше не имеешь права ни о чём меня просить, – так же тихо продолжила я. – После того как я согласилась… облизать мороженое, на этом всё. Надеюсь, что никогда тебя больше не увижу.
– Но я же люблю тебя, – простонал Виктор.
– Странная у тебя любовь, – прошептала я и сморгнула непрошенную слезу.
Разозлилась на себя: обещала же держаться до последнего!
– Так, значит, я теперь тебе не нужен? – горько уточнил Виктор и сверкнул глазами, словно безумец. – Решила охмурить этого Максимилиана? Хочешь, чтобы месяц продолжился на всю жизнь? – и выплюнул: – Ну ты и сука!
У меня дыхание перехватило от его слов, от жуткой перемены, от несправедливости.
– Ты что такое говоришь? – потрясённо ахнула я. – Это ты меня продал постороннему человеку. Заставил согласиться на его требования, угрожал, что тебя отец убьёт…
– Не пытайся оправдываться! – заорал Виктор. – Сука и тварь продажная! Как всё рассчитала отменно. Ты всегда была умной. Сначала меня окрутила, а стоило на горизонте показаться кому-то побогаче, на него переметнулась?
– Я не крутила тобой, – попыталась возразить я. – Это ты за мной хвостом ходил несколько месяцев.
– Вот не надо, – истерично расхохотался он. – Ты же передо мной попкой так и вертела, но сладенького не давала. Кто ещё устоит, а? Я же решил, что вот она – настоящая любовь! А ты перед этим гадом сиськи вывалила, чтобы он тебя месяц ебал.
– Прекрати! – я зажала ладонями уши, не веря, что Витя может такое говорить. – Ты же знаешь, что это всё не так!
– Ничего я о тебе не знаю, – Виктор с силой развёл мои руки. – Кроме одного. Ты та ещё блядь! Правильно отец говорил, все вы одинаковые!
И, размахнувшись, ударил меня по лицу.
В голове зазвенело, перед глазами будто вспыхнуло кровавое пламя. Я упала и, ударившись головой о край стола, утонула в этом огне.
Будто сквозь вату ко мне возвращались звуки, мелькали перед глазами огни, я ощущала странные прикосновения и, только когда немного пришла в себя, поняла, что происходит. Инстинктивно сжавшись, попала коленом между ног нависшего надо мной Виктора.
Он взвыл и, прижав руки к причинному месту, откатился в сторону. Я запахнула на обнажённой груди пиджак монстра и судорожно натянула обратно трусики.
Искренне надеясь, что Дорогов-ублюдок ничего не успел сделать, вскочила и бросилась к выходу из ВИП-зала.
– Я люблю тебя! – корчась на полу, выкрикнул Виктор. – Потому я должен быть первым мужчиной. Ты же девственница, я знаю!
Я застыла у двери и медленно обернулась. В приспущенных штанах, с голым задом, скукожившийся на полу, Дорогов уже ничем не походил на прекрасного принца, который когда-то спас меня и мою мать от коллекторов. Словно что-то умерло в этот миг в моей душе, и я с неестественным спокойствием ответила:
– Ты был бы первым. Если бы был мужчиной.
И выскочила из зала, наткнувшись на яркую пьяную толпу.
Идиот, который продал меня, даже не подумал о том, что Максимилиан, узнай о случившемся, легко бы порвал второй договор, заполучив и меня, и казино. Ведь Виктор только что едва не нарушил правила, на которые сам же и согласился.
Не понимаю, как мог парень, в которого я влюбилась, превратиться в сумасшедшего труса?
Коснувшись ноющей скулы, я поморщилась от боли, но быстро взяла себя в руки и, опустив голову, убежала от любопытных глаз игроков казино.
В конце коридора растерянно замерла и осторожно выглянула в шумный центральный зал. Ни Максимилиана, ни его охранников не было видно. Тут у меня вспыхнула робкая надежда: а может, я смогу сбежать? Плюнуть на придурка, который продал меня, избил и едва не изнасиловал, и просто исчезнуть?
Ну же, Романова, давай! Зачем тебе думать о том, кто о тебе не думает? Но ноги словно приросли к полу.
Я начал напрягаться, когда прошло минут семь. Дима и Крис сидели впереди и хмуро поглядывали в мою сторону. Я запретил им идти за Пелагеей, она не нарушит договор, уверен. А не придёт – стану богаче на десяточку миллиардов. Подумаешь.
Потянувшись к карману, чтобы набрать юриста, вспомнил, что пиджак остался у девицы. Придётся всё-таки вернуться.
– Я сам, – недовольно буркнул водителю и вышел из авто. Здесь меня никто не тронет: территория казино охраняется так, что пылинка без разрешения не упадет. А внутри есть мои проверенные люди – мне бояться нечего.
Вечерний воздух пах разогретым песком и сухой травой. Город гудел и расходился в бешеном ночном экстазе, а мне хотелось расслабиться в тёплой ванне, получить наконец-то минет и провалиться в сон без сновидений.
Димыч прикрывал – наглец никогда не слушал мои приказы. Но я уже привык. Этому человеку я бы доверил даже самое ценное, и это не моя жизнь.
Я шёл по тропинке к входу в привычной манере вразвалочку и замер, когда увидел застывшую на пороге Полю. В глазах у неё блестели слезы, а маленькая ладошка прилепилась к щеке. Пиджак прикрывал ягодицы, и девушка была без свадебного платья. Я заметил тонкую полоску крови на худой ноге, а подойдя ближе, отодвинул ее руку и понял, что с тварью Дороговым мы ещё не всё выяснили.
Прошипев забойный мат, я отодвинул девушку за плечи и приказал ей сесть в авто. Затем окликнул Диму и ринулся в казино. Витёк, тварь трусливая, ответит за то, что тронул моё. Звучит смешно, согласен. И охранники ответят, что не уследили. Блять, головы всем снесу.
Но шваль Дорогов смотался или спрятался, а искать его в набитом людьми казино у меня не было желания.
Злой, я вернулся с Димой в машину, по дороге охранник получил оплеуху в виде крупного штрафа и предупреждение, что ещё раз пропустит хоть падение волоска с головы моей «жены» – я его сам побрею, а потом выброшу на улицу без рекомендаций. На что мужчина только заулыбался – привык он к моим завихрениям.
Наглухо закрыв окно, что отделяло пассажиров от водителя, я повернулся к затихшей на сидении девушке. Она поджала под себя ноги и туго завернулась в мой пиджак.
Но я был на грани, тело просило маленькой радости в качестве компенсации, а душа требовала отмщения. Или я просто так эту сучку купил? Пусть отрабатывает.
– Я бы пожалел тебя, но ты прекрасная актриса и задолжала мне кое-что. Или тебе и сейчас кто-то мешает?
Я немного расставил ноги и прищурился.
Не мог же я так нелепо промахнуться с выводами. Шлюха – она и в Африке берёт в рот.
Почему же она так дрожит? Почему в глазах стоит неподдельный ужас?
Поля нервно рассмеялась и, отвернувшись, прошипела по-русски:
– Ну разумеется! – и добавила с болью в голосе: – Господи, неужели вокруг меня так и будут крутиться одни уроды? – повернулась и, глянув волчицей, процедила по-английски: – Извините, хозяин, можно ли ненадолго отложить… близкое знакомство? У меня голова жутко болит.
Проявить терпение – всё равно что показать слабость. Это не про меня.
Я наклонился и впутал пальцы в её слегка влажные волосы, повернул заплаканное личико к себе.
– Ему давала без проблем, а меня шарахаться будешь? Я сказал, ты сделаешь это сейчас, – от своего голоса даже мне стало холодно.
Девушка вдруг побелела, дёрнулась, раздался характерный звук, и на брюки мне полилась рвота. Я отдёрнул руку и уставился на окровавленные пальцы.
Затарабанил в окно водителя, глядя, как закатила «женушка» глаза.
– В больницу! Пулей!
Машина дёрнулась, развернулась, и мы со свистом прорезали ночные огни безумного города.
Через пятнадцать минут я выбрался из вонючего салона и, вытащив ослабленную девушку, взял её на руки. Вот же купил женушку, а теперь таскаться с ней по врачам? Меня это безумно бесило. Расслабился, епта.
– Крис, – я глянул через окно на водителя, – привези чистую одежду. Мне и для «же-ны» что-нибудь.
Когда врачи окружили Пелагею, я ушёл в душевую, чтобы очистить брюки от рвоты, смыть с руки кровь и отрезвить себя холодной водой, а потом до дыр протирал в коридоре ковёр туфлями, судорожно соображая, что сделал не так. Почему кукле внезапно стало так плохо? Больна? Что произошло?
Частная клиника хороша тем, что можно приехать в любое время дня и ночи и быть уверенным, что никто не узнает о том, что я здесь был.
Дверь в палату тихо приоткрылась, и невысокий лупастый доктор подошёл ближе и развернул Полины снимки.
– Легкое сотрясение, – объяснил он. – Удар пришёлся в височную долю, чудо, что девушка выжила. Ещё бы чуть-чуть… Да, пришлось скобы поставить, небольшой шрам останется, но легко можно будет зачистить попозже. Через несколько часов уже сможете забрать её.
Я глухо кашлянул в кулак.
– К ней можно?
– Да, – доктор отступил, – но постарайтесь не тревожить.
– Я понял.
Да все врачи говорят стандартно: «Не беспокойте больных, они такие нежные». Прямо ночные мотыльки, а как ноги раздвигать – силы у них всегда находятся.
Где она так грохнулась, пока я сидел в машине? Неужели малыш Дорогов и к этому приложил руку?
Стоя на пороге стерильной белой палаты, я понимал, что следующий шаг не готов сделать. Это как признаться маме, что лишился девственности с её коллегой. Да мне бы голову оторвали. Вот и сейчас такое же чувство – гадкое и противное. Сопереживания от меня не дождётесь, потому я приблизился к Пелагее и, всмотревшись в её бледное лицо, ехидно спросил:
– Решила, что своими выходками и притворством избежишь своих прямых обязанностей, красотуля?
О проекте
О подписке