У каждого, кто жил в Подземелье, была своя история. Кто-то пытался выиграть в Соревнованиях, кто-то работал, чтобы продвинуться по карьерной лестнице там, где родился.
У отца и матери Тобиаса тоже была своя история. Они познакомились во время соревнований. Викторс, как и большинство мальчиков, пытался победить, но однажды он случайно познакомился с Лидией. Увидел ее возле дома престарелых. Она ухаживала за стариками, которых в скором времени нужно было отправить в деревни. Она рассказывала, как будет происходить отправка, как лучше всего адаптироваться и чего не стоит делать. Викторс столкнулся с Лидией в коридоре. Ему нужно было отнести документы руководству. Внезапно одному из постояльцев стало плохо. Он бросился помогать. Не из-за баллов, которые точно сразу должны были удвоиться, а из-за испуга. Старик не двигался. Он упал замертво на бетонный пол. Лидия прижалась к стенке и тоже не двигалась. Викторс очень хорошо запомнил, как у нее тряслись коленки, дрожали, словно одинокие березки на пустом поле. Он не знал, как именно помочь. Действовал по наитию. Он уложил старика ровно на спину и начал делать массаж сердца. Через некоторое время к нему подбежал врач. Они смогли вернуть к жизни старика, правда, ненадолго. В этот же день у него опять случился приступ. Он так и не смог добраться до деревни. В тот день Викторс впервые проводил Лидию домой. С такого момента он не мог думать ни о ком другом.
Лидия не участвовала в Соревнованиях. Ее родители тоже никогда не участвовали в Соревнованиях… Из поколения в поколение в их семье ходило поверье, что они родились, чтобы помогать людям в Милче.
Иногда, когда все только и говорили что о сплошных Соревнованиях, Лидии тоже хотелось попробовать. Однако ее желание всегда останавливали родители, угрожали выгнать из семьи. Остаться на улице ей не хотелось. В Подземелье нет бездомных, потому что их всех отправляют в тюрьму.
Со временем Викторс принял решение, что они и здесь смогут построить семью. Они преуспели: стабильная работа, хороший бокс, сын…
Эта рутинная стабильность их жизни в Подземелье и не нравилось Тобиасу. Он не хотел, чтобы отец и мать продолжали и дальше топтаться на свалке изо дня в день. Даже в Подземелье можно было найти более уютное место для работы. Но его родителей все устраивало. Тоби не хотел так жить.
Тоби проснулся с мыслью о том, что ему надо лучше понять устройство системы. До нового старта оставалось всего 25 дней. Он пошел к Роберту и Нине, рассказал им про вчерашнюю встречу со старцем. После известий о том, что система постоянно меняется, им стало немного не по себе, но Тобиас не успокаивался и продолжал.
– … не стоит думать, что мы уже проиграли. У нас впереди 25 дней. Нам нужно найти еще несколько старцев. Узнать их истории. Старцы точно помогут лучше понять, что же было в Подземелье в те годы, когда все только начиналось. Надеюсь, кто-то из них еще жив.
Роберт и Нина были немного обескуражены этими новостями. Других предложений не было, поэтому они и отправились в соседние деревни, чтобы найти там хоть какие-то факты о прошлых соревнованиях. Тобиас же, отправился на Север, где было совершенно другое Подземелье, более страшное и суровое.
Он купил билет на скоростной поезд. До отправки оставалось чуть менее 20 минут. Дорога была не близкая, поэтому он решил напоследок оглядеться возле железнодорожной станции. Он обошел небольшую площадь, примыкающую к вокзалу, зашел в несколько дворов. Перед тем, как вернуться на платформу, решил зайти в странный бокс, который стоял недалеко от станции. Он там никогда не был, ему очень хотелось посмотреть, что находится внутри здания, похожего на улитку. Дверь была заперта, окна грязные. Что-то рассмотреть было невозможно. Тобиас постучал в дверь. Никто не открывал. Он уже собирался уходить, но вдруг дверь открыл мужчина лет шестидесяти. Он был страшно худой, с седыми волосами, впавшими глазами в старой одежде, которую он, наверное, не снимал десятилетиями. Создавалось впечатление, будто он спрятался тут от властей, чтобы его не забрали в деревню, уж больно он странно выглядел.
– Чего тебе? – сурово спросил мужчина.
– А вы кто? – растерявшись, Тоби ответил вопросом на вопрос.
– Тебе этого лучше не знать. Если ты ничего не принес, то лучше проваливай отсюда. Нечего тут ошиваться.
В голосе мужчины слышались опасение, страх и суровость. Жителям Милча это не было свойственно. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно выискивая тех, кто сейчас за ним подглядывал.
– Ну так что? Принес или нет? Если нет, то провалий. Будет что интересное – приноси.
– Интересное? Что значит интересное?
– Детали, странная техника, батареи, чертежи. Все интересное.
Мужчина захлопнул дверь. Тобиас хотел было еще раз постучать, но вспомнил, что ему пора бежать на платформу. Он решил, что обязательно вернется к дому, так похожему на улитку, сразу после путешествия на Север.
Он сел в поезд. Впереди было 25 часов поездки на скорости 400 километров в час. Тобиас закрыл глаза, но перед тем как уснуть, он еще долго размышлял над словами странного мужчины. Зачем ему все это и что вообще происходит в этом доме?
Роберт с Ниной разделились. Роберт отправился в деревню «Старое поле», а Нина в «Малый Милч». В отличие от «Старого Милча», «Малый Милч» оказался действительно маленьким и ужасным. Казалось, что это место превратили в руины еще несколько десятков лет назад. Кругом стоял гнилой запах, бегали крысы.
«Малый Милч» был местом, куда отправляют тех, кто переставал справляться с работой еще до наступления старости. Пока Нина шла по главной улице деревушки, она никак не могла понять, а есть ли вообще тут люди. Она прошла практически всю деревню, только возле предпоследнего дома она увидела бабушку. Худую, маленькую, согнувшуюся, в грязной одежде. Бабушка не видела Нину, потому что она смотрела в пол. Когда Нина подошла поближе, та сразу стукнула ее тростью, да с такой силой, что Нина не сдержалась от боли и упала на землю. Как только боль стала стихать, девочка открыла глаза и смогла разглядеть лицо бабушки, которая теперь почему-то смотрела прямо ей в глаза. Наверное, это был своеобразный ход, который бабушка проворачивает со всеми своими гостями. Нина не двигалась, следила за бабушкой и ждала дальнейших действий.
– Ну? Ты кто? – со скрипом в голосе спросила бабушка, при этом нервно кивнув головой.
– Нина!
– Что ты тут делаешь, Нина?
– Ищу стариков, которые ранее жили в Милче.
– Ха.
– Я не хотела вам навредить, просто…
– Милая, я уж тем более тебе не наврежу, – старушка сразу же подобрела, когда узнала, зачем к ней пришла Нина. – Так что тебе надо?
– Ваша история. Можете мне ее рассказать? – неуверенно спросила Нина.
– История? – с ухмылкой и недоверием произнесла бабушка.
Нина кивнула.
– Что за история тебя интересует, Нина?
– Вы же жили в Милче?
– Да, но это было слишком давно. Тогда все было по-другому. Все.
– Можете мне про это рассказать?
– Зачем тебе это знать? Никому не интересно прошлое. Его не вернуть и ничего не исправить.
– Я хотела бы больше знать о Милче. У горожан нет доступа к истории города.
– Вставай с земли, Нина, – старушка нежно подтолкнула ее тростью. – Присаживайся со мной на лавочку. Что-то я тебе все-таки расскажу.
Руки бабушки обхватывали трость и тряслись, сильно тряслись. Казалось, что они вот-вот перестанут слушаться.
– Милч. Прекрасное место было, особенно когда мы получали степень магистра. Мы много времени проводили на площадях. Тогда в Милче были фонтаны. Активная молодежь постоянно говорила о перевороте. Мы хотели изменить Милч и выбраться из Подземелья. Долгое время в боксах, на факультетах в университете собиралась молодежь, чтобы обсудить варианты свержения власти. В то время я была активной сторонницей идеи переворота. Я хотела отмены границ, новых правил, свободны передвижения.
Однажды все разговоры вдруг стали материализоваться. Я точно не помню, как это все происходило, но молодежь просто высыпала на площадь к дому Правительства, многие были вооружены трубами, монтировками, у кого-то были просто палки. Все требовали отставки Правительства, ввода новых правил и свободы перемещений. Люди стали бить окна и крушить стены. Здание было практически полностью уничтожено, но добраться до Правителя не получилось. Ему удалось сбежать. После первой попытки многие не знали, что делать дальше, правда, с площади никто не уходил. Начали появляться палатки. Помню, перед тем как уснуть, мы разводили костер прямо на площади, кидали в огонь куски оконных рам. Вокруг витал дух бунтарства. А ночью появились военные. Мы никогда не видели в Милче военных. Начался хаос. Кто-то рвался в бой, кто-то убегал, а кто-то стоял на месте парализованный и не знал, что ему делать. Они хватали людей без разбора и уводили в темноту. Так многие пропали. Многих знакомых ребят я так больше никогда и не увидела. Я сбежала оттуда. Я бежала без оглядки. Смотрела только вперед, чтобы случайно не попасть военным в руки. Я просто бежала, спотыкалась о чьи-то палатки, наступала на кого-то и падала, но моментально поднималась и бежала дальше. Не помню, сколько времени прошло, но помню, что остановилась я только в тот момент, когда сердцем почувствовала, что вокруг никого нет. Я села на асфальт и прижалась к стенке бокса. Так я просидела около часа, боялась пошевелиться, вслушивалась в каждый звук. Моя фантазия постоянно выдавала странные вещи. Мне казалось, что кто-то выходит из-за угла и забирает меня в темноту. Когда я осознала, что вокруг никого нет, я поняла, что нужно идти наконец домой. Я постоянно оглядывалась назад, смотрела в темному, пытаясь кого-то выследить, но мне повезло. В ту ночь меня не поймали. Я добралась домой.
Наше восстание моментально подавили. На следующий день возле дома правительства уже были десятки рабочих, которые принялись отстраивать здание. Через месяц все стало на свои места. Здание, правительство, законы. В тот год даже отменили соревнования. Многих после восстания еще забрали в тюрьму. Не важно, сидел ли ты это время в боксе или был на площади, к тебе все равно могли ворваться и забрать без объяснения причин. Правительство так и не поменялось, как и законы, наверное.
Бабушка вздохнула. На минуту она прервала свой рассказ. Она еще раз подняла голову и осмотрелась, словно пытаясь запомнить кусочки деревни, в которой живет.
– А что с вами случилось потом? – нетерпеливо спросила Нина.
– Я осталась одна. Всех забрали. Я больше не могла ни с кем откровенно разговаривать, – кругом могли быть агенты. Мне повезло, что я смогла закончить обучение и начать работу на свалке. Я создавала новые системы для утилизации отходов. Я не смогла найти себе место. Жизнь была скучной, серой, монотонной. Так уж вышло, что я не смогла завести себе друзей. Да и сейчас я практически одна. В этой деревне, кроме меня, живет еще несколько человек. Одну старушку, например, сложно найти, если не знаешь, что она тут живет. Она никогда не выходит из дома – прикована к кровати. Каждый раз, когда я иду к ней, то всегда думаю, что это последний раз, но всегда ошибаюсь. Думаю, у нее тоже для тебя может быть история. Она живет в последнем доме.
– А как вы жили? Как жить без друзей?
– В Милче все возможно, дорогая Нина. Все, – старушка еще раз подняла голову, чтобы осмотреться. – Ступай, пока еще не стемнело. Ступай.
Нина попрощалась со старушкой, которая через несколько минут растворилась в зарослях своего двора. По дороге ее одолевали мысли про одиночество. Если она выиграет соревнования, то на Земле у нее не будет друзей. Может быть, даже всю жизнь, ей придется мириться с пустотой, рассказывать самой себе о том, как прошел день, той самой Нине, которая живет в ней, с которой она иногда тайно разговаривает. Она даже подумала, что если у нее не будет друзей, то через какое-то время она вообще перестанет разговаривать, а к старости даже разучится произносить слова. По ее телу пробежал холодок. Она обернулась, чтобы посмотреть на дом старушки, с которой только что разговаривала. За ней, как она и думала, никто не следил, но страх все равно никуда не девался. Нина подошла к двери последнего бокса. Дверь была открыта. Нина сперва постучала, а как только услышала голос старушки, похожий на скрип полувекового стула, зашла внутрь. В боксе было душно, странно пахло и не было света. На улице смеркалось, поэтому все казалось каким-то зловещим. Из дальнего угла еще раз послышался голос старушки.
– Кто это?
Нина подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть старушку. Ей стало невыносимо. Она была похожа на Нину, очень похожа, но только на лет 90 старше. Иссохшее тело, впалые глаза, смотрящие вдаль, и руки настолько худые, что любое дуновение ветра могло их сломать.
– Кто ты? – еще раз спросила старушка, своим скрипучим голосом.
– Ни-на, – отрывисто проговорила она.
– Зачем ты у меня?
– Меня прислала ваша соседка, чтобы вы рассказали о своей жизни в Милче. У вас ведь есть своя история?
– История? – неуверенно спросила старушка.
Нина кивнула. Она не могла поверить в то, что видит. Она не могла поверить, что видит как будто себя в старости. Такой же разрез глаз, форма лица, улыбка с кончиками губ, которые чуть приподняты вверх. Нос был точь-в-точь как у нее: небольшой, с ярко выраженными бугорками.
– Я не смогу рассказать тебе свою историю, – медленно проговорила старушка.
– Почему? – расстроенно спросила Нина
– Приходи завтра одна с самого утра. Мне надо отдохнуть.
Старушку закрыла глаза и, казалось, перестала дышать. Нина еще немного постояла возле нее, чтобы лучше запомнить черты лица, отпечатать их у себя в памяти.
Больше старушка не произнесла ни одного слова. Нина тихонько вышла и побрела в Милч. Ей хотелось как можно быстрей узнать историю этой старушки. Но куда сильнее хотелось понять: почему они так похожи?
А Роберт тем временем ходил по «Старому полю». Свое незамысловатое название деревня получила, потому что была построена на месте небольшого подземного поля. Таких немного в Подземелье. Они образовались из-за уникальной структуры земного слоя. Когда Подземелье начали заселять, то сначала отрыли туннели, потом их расширили, а некоторые площадки использовали для хранения строительных материалов. Как только строительство городов заканчивалось, на месте складов сеяли специальную траву, которой не нужен прямой солнечный свет. Ей достаточно было искусственного освещения. Так и образовались большие острова с травой – «Поля». Боксы на поле разбросаны в хаотичном порядке. Роберт постучался в первый попавшийся, но ему никто не открыл. Он пошел к следующему, но и там никого не было, затем к еще одному, и еще, и еще. Он обошел все поле. Либо никого не было, либо никто не хотел ему открывать. Разочарованный, он сел на скамейку у последнего дома и стал размышлять, куда могли подеваться все здешние люди. Неужели «Старое поле» оказывалось деревней-призраком? Он не хотел бы возвращаться в Милч без истории. Он решил, что надо не просто стучать в двери, но и детальней все рассматривать. Роберт обходил каждый бокс, заглядывал в окна. Все кругом было чисто, в боксах никого. Он старался осматривать каждый угол, ворошил травяные заросли, если замечал их на своем пути. Проводил руками по окнам, осматривал бревна, трогал дверные рамы в надежде что-то найти. Он даже заглядывал под лавочки. В какой-то момент ему улыбнулась удача. Под одной он нашел небольшой блокнот в твердом кожаном переплете. Роберт знал, что после того, как кто-то умирает, то его вещи ликвидируют, сжигают или перерабатывают, но этот блокнот, видимо, никто не смог найти. Он спрятал его себе в карман и быстро направился домой в Милч, чтобы в безопасности все прочитать.
О проекте
О подписке