– Полиночка, солнышко ты наше, отличница ты наша любимая, умница-разумница. Ты же не возражаешь, если мы с дядей Витей подарим тебе твой подарок к окончанию учебного года немножко раньше… Например, прямо сейчас?
Ясное дело, что Полина не возражала. Да и кто стал бы возражать на ее месте? Она захлопала в ладоши, а тетя Рита сбегала куда-то и вернулась назад, неся в руках довольно увесистую коробку.
– Тетечка! – взвизгнула Полина. – Это что? Это то, что я думаю?
И она кинулась обнимать свою тетку, отчего Рита едва не выронила из рук свою ношу.
– Ну да, это электронный микроскоп, о котором ты нам прожужжала все уши.
Все подались вперед. И даже обычно безразличная к происходящему вокруг нее Аня вынырнула из своего смартфона и подошла поближе, с завистью глядя на подарок, который достался Полине.
– Ничего себе! – непроизвольно вырвалось у девочки. – Он же кучу денег стоит!
– Да, недешевый подарок, – согласилась тетя Рита. – Но мы на родственниках не экономим.
«И можем себе позволить дарить такие подарки тем, кого любим. А кого не любим, тем шиш с маслом. Обломитесь и обзавидуйтесь», – вот что было написано на лице у тети Риты. Взрослые все поняли и молча проглотили. Но среди присутствующих была молодежь, еще не успевшая поднатореть в искусстве светских манер.
– А вот мне вы с дядей никогда ничего толкового не дарили! – возмутилась Аня. – Книжку да конфеты. И это еще в лучшем случае! Куда чаще вы просто про мой праздник забывали.
– Мы не забывали. Как ты могла такое себе даже подумать!
– Да? А почему же я тогда от вас даже простого поздравления не получала?
– Твой дядя Витя очень занятой человек. Не всегда у него находилось время, чтобы поздравить тебя день в день.
– Дядя Витя к нам домой частенько приезжает, но никогда мне таких дорогих подарков не дарит.
– Некогда ему подарки тебе выбирать.
– Ничего, я не гордая, я бы и деньгами взяла!
Тут уж дядя Петя не выдержал.
– Замолчи! – прикрикнул он на дочь. – Нечего унижаться и подарки клянчить, словно бы тебе чего-то не хватает.
Но Анька была из разряда тех людей, с которыми еще как-то можно договориться лаской и уговорами. Но стоило на Аньку повысить голос, как она буквально закусывала удила и неслась вперед, словно норовистая кобылка, не разбирая дороги и не думая о последствиях.
Вот и сейчас Анька уперла пристальный взгляд в отца и поинтересовалась:
– А чего это у меня всего хватает? Живем в какой-то помойке! Ремонт своими руками сто лет назад делали. Машина рухлядь. Новый смартфон я у вас целый год просила, в итоге подарили мне какую-то китайскую хрень! Дешевку! Но вы с матерью копейки получаете, с вас какой спрос. А вот некоторые… – И развернувшись в сторону своих дяди и тети, Аня закричала уже в голос: – А что у вас, дорогая тетя Рита, за оправдания? Вы-то сами не работаете! Могли бы мне подарок выбрать! А дядя Витя мог бы денежек в конвертике сунуть. Или даже просто так без всякого конверта. Я бы с радостью взяла! Но вы же никогда про меня не думаете.
– Мы думаем.
– Нет, я вижу, что дело тут в том, что вы Полину любите больше, чем меня! Верней, ее вы любите, а на меня вам попросту наплевать!
И разобиженная Аня отвернулась, чтобы дядя с тетей точно бы осознали, что виноваты. Но Рита была очень далека от раскаяния. А про дядю Витю и говорить не приходилось. Он вообще ничьи жалобы никогда не слышал.
Тетя Рита все же снизошла до объяснений:
– Полина учится в лицее с биологическим уклоном. Учится девочка на одни пятерки! А ты, Аня… Разве ты можешь похвастаться хорошей успеваемостью? У тебя, насколько я знаю, в дневнике толпятся лишь двойки с тройками!
– Не знала, что вы любовь к родственникам школьными оценками измеряете! Я точно такая же ваша племянница, как и Полинка! Но ей дорогущий микроскоп, а мне фигу!
– Микроскоп Полине будет нужен для дела. С его помощью она сможет приступить к выполнению сложнейших домашних заданий, проведению опытов, которые им задают в лицее. А тебе зачем такая вещь?
– Ну не обязательно же микроскоп, – пробормотала Аня. – Я бы и на что-нибудь другое согласилась.
Но ее уже никто не слушал. Все внимание окружающих было приковано к Полине, которая дрожащими от волнения руками уже распаковала подарок и теперь устанавливала в зажиме выданную ей дядей Витей монету. Аня какое-то время понаблюдала за этим, потом решительно повернулась и выбежала из комнаты. Но никому, даже родному отцу, не пришло в голову, что надо бы пойти за девочкой, попытаться ее утешить и приободрить.
Дядя Петя точно так же, как и все прочие, не мог оторвать глаз от Полины и ее действий. И девочка старалась изо всех сил. Она уже немного освоилась с новым для нее устройством, объяснила, что в лицее ей уже приходилось работать на похожем оборудовании, так что проблем не возникнет. После чего Полина взглянула на экран, на котором высветилась эта же монета, но только многократно увеличенная. Попробовала увеличить, потом уменьшить изображение. Все получилось превосходно. Можно было рассмотреть даже мельчайшие поры на металле.
Это была германская монета с изображением портрета Вильгельма Первого. Изображение послушно реагировало и двигалось взад и вперед, как было нужно девочке. Все обрадовались, одна лишь Полина не спешила радоваться.
– А что мне нужно будет увидеть? – спросила она растерянно.
– Ты не знаешь?
– Нет. Это же не растительная и не животная клетка. На что мне тут обратить внимание?
Вопрос девочки поставил всех в тупик. И на какое-то время в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ехидным хихиканьем Ани, которая на мгновение сунула голову в комнату, но так же быстро исчезла вновь.
Первым нарушил молчание дядя Петя:
– Я помню, отец говорил, что чаще всего фальшивые монеты изготавливают литьем или литьем под давлением. Но отличие литья от чеканки в том, что при литье невозможно дать такие же четкие формы, как при чеканке. Все мелкие детали становятся как бы размытыми. Конечно, такое на монете плохой сохранности возможно и от долгого хождения по рукам, но отец предпочитал брать монеты лишь хорошего или даже отличного качества. Так что линии там должны быть четкими, углы острыми, а мелкие детали должны быть прекрасно видны.
– Посмотрите сами, видны они или не видны.
Дядя Петя подсел к Полине.
– На мой взгляд, монета выглядит неплохо. Разве что волосы на бороде у императора какие-то смазанные, но это могло случиться от того, что монетой расплачивались, она много раз переходила из рук в руки, а золото все-таки очень мягкий металл. И такие тонкие детали, как волосы, попросту стерлись.
– Значит, это все-таки тот самый альбом, который принадлежит Эльзе Константиновне?
– Нет. Альбом другой. А вот монеты похожи на настоящие. Хотя меня смущают вот эти царапины. Такое впечатление, что кто-то зачищал тут какие-то неровности, а потом попытался скрыть царапины под полировкой. Но при многократном увеличении царапины все равно видны.
– Что за царапины? Отец монету уже покупал с царапинами, или они появились позднее?
– Возможно, он такую и взял.
– Так подлинная эта монета или нет? – требовательно спросил дядя Витя.
Дядя Петя лишь развел руками:
– Я не эксперт. Чего ты от меня хочешь?
– Все! – возмутился дядя Витя. – Мне это надоело! Рита, тащи свою кислоту! Раз монета все равно поцарапана кем-то, плеснем на нее кислотой, и все дела!
Кислоту плеснули с избытком. Монета буквально утонула в ней. По комнате тут же распространился едкий запах, отчего все зажали носы. Саша заметил, что бедный Барон, изнывая от вони, скребется у закрытой двери, и выпустил собаку. Пес пулей вылетел вон из провонявшего испарениями кислоты помещения. Саша немного подумал и пошел за ним.
Ему не давала покой мысль, что же произошло с тем альбомом, который он спрятал в ящик письменного стола. Оставшиеся в комнате родственники тоже недолго выносили создавшуюся атмосферу. Первым не выдержал Мишель, который кинулся открывать окно нараспашку. Именно он и заметил припаркованную на улице машину.
– Кажется, к нам еще гости, – сказал он брату.
Дядя Витя нахмурился:
– Я больше никого не жду.
– Это машина медиков.
– Наверное, они привезли назад маму! – обрадовался дядя Петя. – Надо им открыть!
Медиков впустили, они вошли в дом и тут же стали подозрительно принюхиваться.
– Чем это у вас тут пахнет?
– Немножко кислоты пролили. Хотели монетку почистить, а жидкость пролилась.
Врач пожал плечами.
– Вы бы поосторожней с кислотами. Впрочем, в создавшихся условиях – это даже хорошо, что вы нашли себе хоть какое-то развлечение, потому что я вынужден вам сообщить крайне неприятное известие.
Вид у него был при этом такой скорбный, что все немедленно вообразили себе самое худшее.
Со всех сторон раздались полный скорби возгласы:
– Мама!
– Бабушка!
– Эльза Константиновна!
– Она умерла!
Врач поморщился.
– Нет, нет, не надо слез и стенаний! Ваша старушка пока что в порядке.
– Где же она?
– Мы поместили ее в палату интенсивной терапии. Но перед этим мы сделали экспресс-тест. И увы, вынуждены вам сообщить, что у вашей бабушки подтвердился первоначальный диагноз. Она больна атипичной скарлатиной. Заболевание крайне заразное, а потому вы все помещаетесь мной в карантин.
– Что? Какой еще карантин?
– В течение недели вам нельзя покидать это место, нельзя контактировать с другими людьми, нельзя принимать у себя никого, кто мог бы заразиться от вас. Другими словами, вы должны находиться тут и никуда не перемещаться.
– А как же вы, дорогой доктор? Вы не боитесь заразы?
– Я уже переболел этим заболеванием. У меня выработался иммунитет.
– Но мы все прекрасно себя чувствуем. Ни у кого из нас нету ни малейших симптомов заболевания.
– В том-то и коварство этого заболевания. Первоначальных симптомов нет, но зато когда они проявляются, то болезнь моментально расцветает махровым цветом.
– Но мы здоровы!
– Очень рад за вас. Если за семь дней никто из вас не заболеет, то карантин будет снят.
– А если… заболеет?
– Тогда карантин будет продлен еще на семь дней. Вы меня поняли? Но в ближайшие семь дней никто из вас не может покинуть это место под страхом уголовного преследования. За нарушение карантинных мер предусмотрена ответственность вплоть до заключения.
– Но это же абсурд! У нас у всех работа. Дети учатся. Всем нужно быть по делам в разных уголках страны.
– Боюсь, что на ближайшее время единственным и самым важным для вас занятием будет как раз то, как не разнести эту заразу в разные уголки страны.
– Нет, это просто невозможно! – воскликнул дядя Витя. – Официально заявляю, что никто из нас не собирается выполнять ваши идиотские требования! Ни я, ни мои родные ничем не больны. А потому и никакой карантин нам не нужен!
Врач кивнул.
– Я предвидел, что ваш ответ будет именно таков. Всегда происходит одно и то же. Очень редко можно встретить ответственного и сознательного гражданина. По большей части люди реагируют именно таким образом. Потому должен вам сообщить, что вашего согласия никто и не требует. Я ставлю вас перед фактом, что будет именно так и никак иначе. Вы должны находиться в изолированных условиях карантина ровно семь дней.
О проекте
О подписке