Май.
Свадьба Сафина запланирована в двухнедельный перерыв между шестым и седьмым этапами чемпионата.
Так быстро. Через какие-то три недели после объявления.
Празднество будет проходить в Италии на озере Гарда.
Я видела приглашение. Тимур выслал его моим родителям. Там имя папы, мамы, брата. Мое.
У меня даже нет отдельного приглашения.
Не хочу гуглить, насколько это место романтичное, но пальцы сами бьют по клавиатуре.
«Озеро Гарда – одно из самых идеальных мест для проведения свадьбы в Италии. Старинные итальянские виллы с роскошными оливковыми рощами, окутанные бесконечными виноградниками и окруженные южным подножием альпийских гор».
В груди вечная мерзлота, которая делает кровь непоправимо холодной, ледяной. Это и к лучшему. Я не хочу ничего чувствовать.
До Сермионе добираемся к полудню. Перелет был сложным. Я не спала. Не спасало даже кресло в бизнес-классе. Все тело чувствовалось закостеневшим реликтом.
Натягиваю улыбку, когда схожу с трапа, и солнце нещадно бьет в глаза, протыкая насквозь.
Вилла, где запланировано торжество, совсем небольшая, но очень красивая. Как с картинки. Пожалуй, это даже часть моей мечты. Я люблю Италию, местный воздух и вкус пасты.
Нас встречает распорядитель свадеб. Она уже в платье с каким-то цветком в волосах и рацией в руке.
Где-то там, в одной из комнат, Тим…
– Вы Навицкая Варвара? – голос располагает к себе. Пожалуй, улыбаюсь ей искренне.
Легкий ветерок приносит мурашки. До меня долетают запахи еды, но от волнения все внутренности – серые, тяжелые камни со дна Средиземного моря.
Киваю, провожая взглядом родителей. Мама с жаждой осматривается. Рука папы покоится на талии его жены. Выглядят очень счастливыми.
– Пойдемте, я Вас провожу в вашу комнату. Она у Вас отдельная. Лучшая на втором этаже.
Несмело ступаю по горячему светлому гравию.
Осматриваюсь, но не так жадно, как мама. Скорее, оценивающе. Где-то во мне все же играет зависть, помешанная на злость. Мне дурно от этих чувств и стыдно, что не могу от них избавиться.
– Ваша спальня, – девушка открывает передо мной тяжелую деревянную дверь.
Внутри просторно и светло.
Романтично.
Спазм охватывает горло, когда смотрю в окно. Вид на озеро шикарный.
– Вилла небольшая, – не спрашиваю. Хотя моя фраза подразумевает вопрос.
– Здесь восемь спален, включая хозяйскую, задний двор, где и будет проходить церемония, терраса, бассейн.
Хозяйская спальня… Для новобрачных, наверное.
Опускаю стеклянный взгляд. Романтичность места тускнеет. И даже если завести итальянскую музыку и обсыпать здесь все лепестками дорогущих роз, боль разочарования будет застилать глаза черной плотной пеленой.
– Так мало гостей? – спрашиваю.
– Здесь размещены самые близкие.
Я все же близкая? Или это из-за папы? Ну, конечно, из-за него.
– Благодарю, – отрываюсь от окна и круто поворачиваюсь к девушке лицом.
Еще немного, и я буду давать мастер-класс по натягиванию пластиковой улыбки.
Закрываю массивную дверь со скрипом и прислоняюсь к ней. Откидываю голову, впечатываясь затылком.
До начала церемонии пару часов. Подготовка идет полным ходом. Я слышу голоса чужих мне людей. Речь русская, итальянская. Смех.
Не могу отделаться от ощущения, что мне здесь нет места, но открыто признаться, что нужно было остаться в Москве, не получается.
Я должна видеть все своими глазами, чтобы отпустить. Должна поверить. Прожечь роговицу картинками этой свадьбы.
Нужно перетерпеть. А потом, как в песне: «Все равно счастливой стану… Даже если без тебя».
Открываю небольшой чемодан. Я взяла два платья на выбор. Одно провокационное, ярко-красное. Говорят, этот цвет на свадьбе – табу.
И все же беру нежное, струящееся, длинное в пол цвета итальянского неба. Все внимание должно быть невесте.
Принимаю душ, укладываю волосы в любимые крупные локоны. В такую погоду пользоваться косметикой невозможно. Но я все же наношу тушь, тени, делаю несколько взмахов румян и использую обычный бесцветный блеск для губ.
Духи решаю отложить в сторону.
По привычке кручу бусинки на фенечке. Успокаивает.
– Готова? – дважды постучав, мама заходит ко мне в комнату.
Даже она не знает мою тайну. Как никогда хочу с кем-то поделиться.
– Уже все?
– Хочу спуститься и посмотреть.
Бросаю взгляд на часы. Осталось полчаса.
В душе начинается вой, который не имею права выковырять наружу. Губы немеют, затем подрагивают.
Все будет сложнее, чем я себе представляла.
– Спускайся, я буду через пять минут.
Мама хмурится. Все же считывает настроение и собирается что-то спросить. Я быстро-быстро качаю головой.
Не сейчас, мам. Пожалуйста.
Я как стальной прутик. Вроде бы сильный, но один.
– Ты не в курсе, комната невесты…
– Вы знакомы? – удивленно вскидывает брови и делает шаг внутрь комнаты.
– Вот и познакомлюсь.
– Думаю, на первом этаже. Второй только для гостей, – тон расстроенный.
Ну вот, не хватает еще маме настроение испортить.
Обнимаю маму, голову на плечо кладу. От нее пахнет привычными духами, которые я помню с детства.
Мне всегда было интересно, как такая хрупкая женщина может иметь такой стержень внутри. Упертая, в чем-то дерзкая, уверенная в себе и своих силах.
Выходим из моей спальни одновременно.
Я стараюсь вычислить комнату невесты. В итоге обращаюсь к персоналу. Мои скудные познания в итальянском пригодились, наконец.
– Разрешишь? – приоткрываю дверь и спрашиваю.
Кира в платье в греческом стиле. Безумно красивом. Светлые волосы уложены в высокую прическу, несколько тонких прядей спадают, делая ее лицо оформленным.
Голубые глаза яркие.
Я ведь должна ее ненавидеть.
– Варя? – бросает настороженные взгляды на присутствующих.
– Можем поговорить? Наедине? – тереблю клатч в своих руках.
Когда мы с ней остаемся наедине, не знаю, с чего начать. Наверное, стоило бы с поздравлений. Но я не настолько добрая и жертвенная, как может показаться.
Кира не спешит помогать мне. Теплоты между нами нет, но вроде как и не враги. На трассе больше искренних чувств между нами.
– Мы можем оставить в секрете наши с тобой интересы? – упираюсь взглядом в ее кольцо с крупным бриллиантом и, как ошпаренная, поднимаю глаза вверх.
– Ты про гонки? – с усмешкой спрашивает.
Облизываю губы. Сложно как-то.
Хочется взять за грудки и прокричать, чтобы молчала.
– Никто не должен знать, – чуть тверже проговариваю.
– Хорошо. Я никому не скажу, – довольно быстро соглашается.
Набираю воздуха полную грудь. Здесь он напитался ею.
– Поздравляю.
Стараюсь вложить что-то теплое в это слово, бескорыстное. Чтобы звучало от души и искренне.
У меня не получается, и Кира это чувствует.
Церемония начинается вовремя. Я сижу во втором ряду, крайняя. Рядом мама. Ее незримая поддержка как кокон.
Сердце бьется с ровным, но быстрым темпом. Все мышцы натянуты, кости – тверже скал, вены – металлические струны. Упади на меня небо, я останусь цела. Но вот внутри густая пустота.
Под первые аккорды какой-то унылой мелодии я чувствую приближение невесты. Она идет медленно к алтарю, где ее ждет Сафин.
На нем светло-бежевый костюм, который ему идет едва ли не больше, чем темный. Мой взгляд скользит по Тиму, впечатывая счастье, которое я вижу в его глазах.
Дальше туман, как бы ни старалась вынырнуть из него.
Все было по-настоящему. Я видела. Поняла.
Частые вспышки фотокамер, официальная фотосессия новобрачных. Их поцелуи. Короткие, немного зажатые. На публику и нельзя позволить большее. Как-никак Тимур – известная личность, а Кира, как оказалось, из небезызвестной семьи гонщика Крайововича. Пилот из Сербии был очень знаменит в шестидесятых.
Не свадьба, а саммит по «Формуле». Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но в эту минуту я ненавижу чертов чемпионат.
Еда не лезет. Стараюсь не замечать, как меня тошнит, как крутит за грудиной, как каждый уголок в моем теле тлеет, не затухая.
Стою, улыбаюсь. Часто танцую. Здесь классная музыка, и меня постоянно приглашают на медленный танец.
Флиртую, нисколько не стесняясь, и не думаю, что завтра мне возвращаться к своему парню в Москву. Я уже нечестна с ним.
Я играю. Через силу, проворачивая внутренности, всю себя.
Когда на городок опускается вечер, зажигаются фонари, а спустя четверть часа раздаются залпы фейерверков.
Все очень красиво и правда романтично.
Меня же с ног сбивает усталость. Не столько физическая, сколько душевная.
Берег озера манит. Понимаю, что больше всего на свете хочу остаться в этот вечер одна.
Где-то за моей спиной выносят торт. Под общие аплодисменты режется первый кусок. У нас по традиции его бы продали гостям. Но здешние гости не такие.
Выскальзываю с виллы, сняв босоножки. Босая добегаю до набережной, где прогуливаются парочки, до которых мне нет никакого дела.
Усаживаюсь на берег. Здесь песок и мелкая галька. Платье, наверное, будет испорчено.
Плевать.
Вдыхаю чуть солоноватый запах. Примесь хвои, выпечки из соседних ресторанов и фруктов.
Поплакать бы, а слез как нет. Упираюсь подбородком в колени, обхватываю руками ноги и просто прикрываю глаза.
Мне настолько плохо. Как и хорошо. Вот так полярно.
– Привет, – устало-радостный голос слышу за спиной.
Скрежет стеклянного бокала об бутылку разносит колючие импульсы по всем нервным окончаниям. Я дрожу, и меня опутывает необъяснимый жар.
– Не против, если тут тоже посижу?
Не дожидаясь ответа, Тимур садится рядом со мной. Он тоже не думает о чистоте своего костюма.
Сафин откупоривает шампанское и наливает шипящую жидкость в бокал. Протягивает его мне, себе же оставляет саму бутылку.
Сафин откупоривает шампанское и наливает шипящую жидкость в бокал. Протягивает его мне, себе же оставляет саму бутылку.
Смотрю на пенку в бокале, которая уменьшается с каждой секундой, а потом и вовсе исчезает.
На празднике оно было вкусным.
– За тебя. И твою жену, – поджав губы, чокаюсь.
Одновременно отпиваем. Я из бокала, Сафин из горла.
– Не думала тебя здесь встретить, – на Тимура стараюсь не смотреть.
Сейчас он кажется мне чужим. Даже полтора года назад, когда свирепо раздавливал своим взглядом, Сафин не был таким для меня.
– Вышел прогуляться, – на выдохе отвечает и делает еще крупный глоток.
Повторяю. Я же не все свое шампанское выпила.
– Без жены? – говорю вроде как со смешком в голосе. Слова слетают с языка довольно легко, но вот вкус… Как уксус выпила, а не шампанское.
Тимур нес один бокал, значит, собирался пить один. Я снова оказалась где-то не там.
– Кира устала и пошла отдыхать, – без эмоций отвечает.
Чувствую его взгляд на своей правой щеке. Мы же до сих пор так и не посмотрели друг на друга.
– А ты что здесь? Одна?
Делаю вдох. Соленого аромата становится больше в носу. Наверное, именно из-за него и пощипывают рецепторы.
– В тишине захотелось побыть.
– Как тебе свадьба? – будто и не слышал моего ответа.
– Мог бы побольше парней пригласить. Симпатичных, – шучу. Вроде бы получается.
Ветер усиливается, а я с голыми плечами. Потряхивает.
– Марино, я помню, – Тимур смеется. Его смех вызывает мою улыбку и частое биение сердца. Нестерпимое. Бесконечное.
Прикусываю губу, когда подмечаю ямочки на щеках.
Допиваю свое шампанское и отставляю бокал. В голове привычное после алкоголя марево. Меня слегка ведет, обостренные чувства на время притупляются. Даже смеяться хочется.
Откидываюсь спиной и вытягиваю руки вверх. Из-за городских фонарей небо не такое звездное, но все же на темно-синем полотне, почти черном, поблескивает пару ярких звезд. Возможно, это чья-то вселенная.
– Помнишь, какие ты мне песни пел в детстве? – вдруг вспоминаю.
Сафин сначала отмалчивается, а затем снова смеется. До мурашек. Его смех всегда был таким.
Потом делает глоток из своей бутылки и так же, как и я, откидывается на спину. От хруста мелкой гальки и песка нервы потрескивают. И от близости Тима тоже. Мы одни на берегу.
Между нашими плечами слишком мало место. Несколько песчинок, да крошечный морской камешек.
– Ты меня этими песнями вымучивала…
– У тебя классный голос. – Шампанское – коварный напиток. Язык становится мягче, и хочется говорить, говорить и говорить. Признаваться.
– Три раза «ха», Навицкая!
Если на мгновение забыть, что Сафин уже как несколько часов женат, а мои чувства самые запретные на всей нашей планете, то можно с уверенностью сказать, что эта встреча какой-то романтичной выходит.
Италия, шампанское, хриплый смех…
– Еще скажи, что, если бы не гонки, то я бы стал известным рок-музыкантом.
Прикрываю глаза, качаю головой.
Наверное, поэтому он и правда успешный. С такой самоуверенностью Сафин бы не смог быть в отстающих.
– Или неизвестным, – поворачиваю голову. Тимур проделывает то же самое. Наши взгляды встречаются. Сердце снова в тысячах рубцах.
– Пф-ф, без вариантов! – устало произносит и утыкается глазами в небо. Вселенную свою ищет.
Мы делимся воспоминаниями, лежа на берегу озера. Одного из самых романтичных мест мира.
Но я – девушка, которую он никогда не полюбит, а он – известный пилот, который расстался со званием самого желанного холостяка Европы.
– Будешь? –Тим протягивает мне бутылку.
С настороженностью кошусь на горлышко и облизываю вмиг ставшие сухими губы. Грудную клетку распирает из-за нехватки воздуха, хотя вокруг его много.
– Ты меня споить решил? Чтобы воспользоваться? – театрально усмехаюсь, – Поздно, Сафин. Ты больше мне неинтересен.
– Я перестал быть симпатичным? – обольстительно улыбается.
Закатываю глаза. Общаться с ним всегда было легко. Но сейчас эта легкость с привкусом утекший надежды. Кислит в горле.
– Чертов Марино, – бьет себя по бедру.
Он шутит, конечно же. Я подхватываю.
Мы замолкаем и одновременно переводим взгляд на небо.
Не знаю, почему Тимур решил провести остаток вечера здесь, на берегу озера, да еще и в моей компании. Делиться он не спешит, а я лишних вопросов предпочитаю не задавать.
Но мне хорошо сейчас с ним. Будто вырываю еще несколько минут перед тем, как наши пути окончательно разойдутся.
В какой-то момент Сафин избавляется от бабочки под шеей, а на моих плечах оказывается его пиджак. Теплый и пахнет им.
Хочется зажмуриться, но я скупо благодарю. Видит Бог, я не просила.
– Последний глоток. Решайся! – протягивает мне все же эту злополучную бутылку.
Тимур вообще редко пьет. Я видела его только однажды с бокалом.
О проекте
О подписке