Surprise, motherfucker!
«Декстер»
В этот раз посмертная боль была острее и ярче, если так можно сказать о боли. Странная штука: висишь во вселенском ничто в ожидании долгих секунд до возрождения, и, казалось бы, куда поступать сигналам от нервных окончаний, если нет тела, а значит, и мозга? Такое ощущение, что от тебя остается лишь сознание, зафиксировавшее слепок разума в момент смерти. Может быть, отсюда вся эта боль?
Моя последняя жизнь начинается у такого же белого камня, активировав который, я захватил свой первый гексагон. Недолго он был моим – всего-то одну ночь. Каких-либо строений и оврага в зоне видимости нет, а значит, возродился я в нейтральном шестиугольнике. Думаю, это самый восточный из тех, что окружают мой бывший «родной», ведь остальные захвачены Картером.
Картер… Вспоминаю его слова о том, что, если я вылечу, то вернусь в тот же день, когда получил интерфейс, потеряв все достигнутое. Это ему расширенный свод правил сообщил? Возможно. Осознав риски, думаю, что, может, и стоило согласиться на его предложение, тогда у меня оставался шанс сохранить все, чего я добился. Это было бы рационально.
Но я не смог себя пересилить! Было в его поведении и характере что-то гнилое, неприятное, то, что на подсознательном уровне вызывало омерзение. Да и, признаюсь, надежда на превосходство в количестве военных юнитов тоже имела место быть. Все-таки пятнадцать мобов против четырех картеровских – расклад был в мою пользу. Кто ж знал, что войска у него усиленные?
Впрочем, о чем я? Шанс у меня еще есть, хоть и мизерный. Снова голый, без оружия, без одежды и, что обиднее всего, без моих динозавриков. Милые они… были.
Осматриваю себя и разочарованно матерюсь. Я снова в тех же рваных джинсах, в которых прибыл на Испытание, их снова разорвало окрепшей мускулатурой. По всей видимости, возрождаемся мы в той же одежде, в какой впервые сюда попали. Мне стоило сохранить хотя бы кроссовки, не раскидываясь ими в том лабиринте с кислотным студнем, отсутствие обуви бесит больше всего: мои подошвы городского жителя и ходьба босиком несовместимы.
Все, что было при мне, утеряно – осталось лутом для Картера. И если единиц ресурсов сущности у меня и так не было, то за полноценную экипировку и силовой кастет обидно до слез.
Рядом призывно вибрируют в воздухе три шарика – два красных системных и один золотой. Неужто достижение?
Первыми открываю системные сообщения:
Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!
Потеряв и ее, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс – деинсталлирован.
Внимание, испытуемый! Ты потерял свой гексагон!
До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.
На краю поля зрения появляется таймер с обратным отсчетом – без пары минут тринадцать локальных часов. Лоб покрывается испариной – цифры ведут не просто абстрактный игровой отсчет, а показывают мне оставшееся время с надеждой на лучшую жизнь там, на Земле. Резко вскакиваю на ноги, чтобы бежать фармить ресы на активацию командного центра, чертыхнувшись, вспоминаю про золотой шарик и «лопаю» его. Построчно выводится текст, дублируемый голосом в голове:
Испытуемый! Достижение «Первый! Идущий на смерть» открыто!
Ты – первый в этой волне, оставшийся с последней жизнью.
Твое невезение войдет в учебники, и ради восстановления баланса ты получаешь…
Внимание! Изменение награды за достижение!
Пересчет голосов произведен. 66 % созерцателей проголосовали за награждение новой способностью.
Твоя награда: талант «Слияние».
Талант дает возможность генерации одного мощного военного юнита вместо нескольких слабых. Необходим активированный командный центр и модуль военных юнитов второго уровня!
Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!
Несколько минут пытаюсь осознать прочитанное. «Созерцатели»? Зрители? Я участвую в галактическом реалити-шоу? Или есть некий арбитраж, принимающий решения по наградам за достижения и лут? Это все-таки не компьютерная игра, и, вполне возможно, модераторы и судьи Испытания подкидывают участникам что-то действительно необходимое. Вспоминаю, как Крекень выкинул мне «Силовой кастет ярости» в виде перчатки – отличное оружие для боксера, разве нет? А копье Картера? Не удивлюсь, если в той жизни его любимым орудием боя был бильярдный кий.
С талантом разберусь потом, если… то есть когда захвачу гексагон и построю модуль военных юнитов. Идея понятна, с реализацией решу по ходу. Сейчас актуальнее быстрый фарм ста единиц на новый командный центр.
Этот гексагон находится в лесу. По крайней мере, большая его часть. Не знаю, куда денутся деревья, когда вырастет база, но сейчас это очень кстати. С полчаса у меня уходит, чтобы найти ветку, которую мне по силам отломать, и на ее зачистку от веточек и листьев. Структура местной древесины отличается от земной, а запах какой-то… резиновый, что ли.
В тот момент, когда я признаю, что полученная корявая дубинка может служить орудием смерти в моих руках, она мерцает, по ней пробегает энергетическая призрачная волна (приходит знание, что это был перерасчет показателей), и система идентифицирует:
Корявая шипастая дубина последнего шанса
Создатель: Фил.
Урон: 4–8.
+15 % к шансу оглушения.
На Пибеллау заявленный урон оружия ближнего боя просто прибавляется к урону без оружия. Шесть единиц среднего урона дубинки – не бог весть что, но в моей ситуации и это плюс. Так я и начинаю набивать ресурсы сущности.
Мобы здесь точно масштабируемые, потому что никого выше четвертого уровня я не встречаю. По земле стайками носятся ежики-осьминоги кирпи; прячась за стволами неземных деревьев, поплевывают жгучим ядом мелкие крекники; изредка попадаются свистаки.
Конвейерного фарма не получается, мне приходится выманивать их парами и при каждом бое терпеть боль. Она становится привычной, как и то, что неприятные ощущения быстро проходят, а раны скоро заживают. Не выпадает приличного лута, и даже ресурсы в основном ловятся в виде крохотных кристаллов сущности – по одному-два. Выражение «в час по чайной ложке» теперь у меня ассоциируется не только с медленным интернетом.
Через три часа я выдыхаюсь. Не столько даже физически – усталости здесь нет – сколько морально. Таймер до развоплощения тикает, а я набрал только сорок шесть единиц ресурсов сущности.
Добивает меня погоня за одним раненым свистаком. Я долго его пинаю, уклоняясь от его атак шипастым гребнем с разгону, предварительно положив двух его сотоварищей уровнем ниже. Сам он четвертого уровня, и с него я рассчитываю получить не меньше четырех единиц ресов. В очередной раз уклонившись, успеваю долбануть его дубинкой по заднице, придав дополнительный разгон и оставив всего шесть процентов жизни.
Мысленно праздную победу, но этот недостойный сын своего племени дает деру, унося в клюве мои законные ресы. Подранок фонтанирует оранжевой кровью, но умирать не собирается, только визжит, призывая на помощь. В ярости бегу за ним.
В погоне не замечаю, как влетаю в гнездо сарасуров, тех самых шипастых тараканов, что я впервые встретил в овраге. Лесные сарасуры оказываются много боевитее своих пещерных родственников – атакуют одновременно со всех сторон, кусая, отрывают куски плоти и колются шипами на хитиновой спине. Очки здоровья сливаются так бодро, что я оказываюсь в трех секундах от последней смерти и полного развоплощения.
Меня спасает то, что я с дубиной – голыми руками просто не смог бы их расшвырять. Несколько панических размашистых ударов из стороны в сторону расчищают мне путь, дубина ломается пополам, и я позорно сбегаю, отшвырнув обломки. Бегу в безопасную зону поближе к белому камню – центру гексагона.
Мне нужно подлечиться, морально «отдышаться» и с новыми силами продолжить фарм. Из головы не уходит мысль о тех четырех единицах ресурсов сущности, что унес проклятый дезертир-свистак. С ними у меня стало бы ровно полсотни, половина от того, что нужно, чтобы активировать командный центр.
В таком покоцанном и деморализованном состоянии я почти добираюсь до камня. Метров за двадцать до него, на опушке леса, пригибаюсь и далее крадусь через колючий и жгучий кустарник, опасаясь встречи с Картером. Присмотревшись, никого не вижу, но на всякий случай и дальше ползу.
Треск!
В полуметре от моей головы в землю вонзается электрический разряд.
Что за черт? Пытаюсь понять, что это было, разглядывая обуглившийся след разряда размером с кулак.
– Хей, ко си ти? Эй, кто ты? – слышу звонкий девичий голос за спиной. – От кого прячешься?
Говорит она не по-русски, но я ее понимаю. Язык очень похож на один из славянских. Обреченно встаю, готовясь дать последний бой, оборачиваюсь и понимаю: все, приехали. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагон. Из-за дерева выглядывает высокая девушка в окружении десятка ощетинившихся и глухо рычащих волков. Компанию им составляет трехметровый бурый медведь, вставший на дыбы. Его рев разносится по лесу, распугивая мелкую живность.
Танк, милишники и, я так понимаю, девушка-маг.
Йована, человек
Уровень 2.
Девушка одета в базовый комплект экипировки. Функциональный, надежный, без бронеюбок и бронелифчиков. В ее руке потрескивает разрядами жезл с синим набалдашником. Значит, она не маг, а просто полутала такое оружие – генератор электрических разрядов. Выглядит грозно, но ее всего лишь второй уровень говорит о том, что урон от этого жезла в пределах допустимого. Думаю, не выше, чем у моего силового кастета. Вернее, бывшего моего кастета.
– Привет! Я Фил!
– Русский? – улыбается она. – Я Йована. Сербка.
Она уверенно, не проявляя агрессии, подходит и тянет руку. Жму.
– Что с тобой? – озабоченно спрашивает она.
– Убили, – как можно равнодушнее отвечаю я. – Все потерял. Собираю ресурсы.
– Убили? – ее глаза расширяются. – И ты снова ожил? Как это случилось?
Не вдаваясь в подробности, рассказываю ей о встречах с Картером. Предупреждаю, что он и к ней может нагрянуть, потому что она – вторая из четырех его ближайших соседей. Первым был я, но мой гексагон он уже захватил.
– В общем, будь с ним осторожна.
– А откуда он? – зябко подернув плечами, спрашивает Йована.
– Южно-Африканская Республика.
– Понятно… – Она задумывается. – Значит, тебе нужен гексагон?
– Очень. Иначе – все.
– Мне он тоже нужен. Путь к трем верхним по карте у меня перекрыт каньоном, мне не перебраться. На востоке уже занято кем-то, я не решилась сунуться, сначала надо как можно больше прокачать моих зверей. – Она гладит одного из волков по ткнувшейся ей в бок лобастой голове. – Но драться с тобой я не хочу.
– А что так?
– Не хочу и все! – Она топает ногой, хмыкает и меняет тему. – Я там теннисом занимаюсь. С пяти лет. Получалось так себе, больше денег на переезды-разъезды по турнирам уходило, чем заработала.
– А потом получила интерфейс?
– Что? А, да. У меня появилось сцепление. Я это так назвала: сцепление со вселенским инфополем. И за три месяца добилась больших успехов в тренировках, чем за всю жизнь, сцепление как-то ускоряло мое развитие. Я почти вошла в сотню лучших, но меня призвали сюда. Они называли это выем.
– Они?
– Да, трое кураторов. – Йована поднимает голову, вглядывается в небо, почти скрытое разлапистыми ветвями деревьев и запускает туда разряд. – Не попала.
– В кого целилась?
– Да летают там тварюшки страшные. Высматривают. Если не сбить, через время появляется чудовиште…
Она сказала «чудовиште», и в похожести слов я улавливаю ее колебания по поводу гексагона, где мы находимся, и связь с нежеланием драться со мной.
– Я спортсменка, Фил. Ты не в форме, и ты безоружен.
– И?
– Сделаем так. Мне все равно не хватает ресурсов, чтобы захватить этот гексагон. Тебе, как я понимаю, тоже. Кто первый нафармит, тот и активирует. Договоримся, что опоздавший не мешает?
– Не вопрос, Йована. Спасибо.
– Не за что. Чтобы было справедливее, возьми, – она протягивает мне нож, такой же, как тот, что был у меня – из базового комплекта экипировки. – Прости, больше ничем не могу поделиться. Удачи, Фил!
Она оставляет меня и уходит в лес, направив перед собой громадную тушу медведя.
А я думаю, как бы поступил на ее месте?
С ножом у меня получается быстрее. Наступают сумерки, и я спешу к белому камню, набив сто с небольшим единиц ресурсов сущности. «Хвостик» получился случайно: было девяносто девять, когда я вальнул сразу пак крекников и собрал с них десяток единиц.
Бегу изо всех сил, чтобы успеть. Если Йована уже заняла гексагон – а знать я этого не могу, потому что не покидал его границ, – то мне полный звездец. До наступления ночи найти и добраться до другого нейтрального гексагона я не успею. А ночи здесь буйные. Проглотят – и не замечу.
Пережить ночь вне убежища не представляется возможным. Шесть местных ночных часов ни перетерпеть в норке – сгрызут сарасуры, они здесь по всем щелям прячутся, – ни переждать на дереве – видел я там зубастых треххвостых с жалом на конце «белок» и покрытых слизью ярко раскрашенных плоских змей.
Змеи сливались с корой деревьев, но в момент атаки расцветали гипнотизирующими переливами.
Одна такая ужалила меня в плечо. Ладно дебаф отравления, сносящий сразу по пять процентов жизни в секунду, но и боль была адская! Плечо разбухло, почернело, воспалилось так, что я от отчаяния решил срезать опухоль ножом. Резать пришлось со здоровым мясом – чтобы наверняка. С полчаса я потом отлеживался, восстанавливая здоровье. Жуткая с виду рана зажила на глазах, обрастая мышцами, отращивая кровеносные сосуды и покрываясь новой кожей…
Когда камень активации командного центра появляется в пределах видимости, я замечаю здоровенную тварь с непропорционально длинными и крупными руками-клешнями, и резко падаю. Монстр прочно стоит на восьми мощных ногах-колоннах. Размером он с двухэтажный дом, а его туловище покрыто поблескивающими в сумерках антрацитовыми пластинками брони.
Меня он пока не видит – стоит ко мне спиной и стучит по дереву с трехметровым в радиусе стволом. С его веток сыплются «белки» и змеи. Неудачники ловко перехватываются в полете титаническими руками и закидываются в пасть, остальные резво разбегаются в разные стороны.
Канавар
Босс локации.
8 уровень.
Очков жизни: 4000.
С таким мне и одетым не справиться. Придется идти в обход.
Сохраняя дистанцию, я двигаюсь по дуге, стараясь оставить белый камень в пределах видимости. Канавар продолжает свое грязное дело, устраивая геноцид змеям и белкам. Я смелею, встаю в полный рост и мчусь к камню, чтобы успеть заполучить новый дом до наступления темноты.
Забег мой продолжается недолго. В лесу темнеет быстрее, плюс ко всему я смотрел не под ноги, а на Канавара и белый камень – в общем, я на полном ходу проваливаюсь в какую-то яму, скрытую сухими ветками, пролетаю вниз головой метров пять и застреваю между сузившихся скалистых стен проема.
Нож, выроненный при падении, улетает на дно ямы.
Тело застревает, и, как я ни пытаюсь выбраться – ничего не получается. Хрустят ребра, сдавливает дыхание, кровь приливает к голове, и в глазах темнеет.
Таймер беспристрастно отсчитывает оставшееся до развоплощения время.
Сгущаются сумерки. Застрял я прочно. Паника, зародившаяся где-то в животе, постепенно нарастает и превращается в липкий страх. Мысль о том, что за мной еще и наблюдают некие «созерцатели», приводит в бешенство и пробуждает стыд – как бесславно я заканчиваю свой путь! До полного развоплощения остается несколько локальных часов.
Лицо наливается кровью, потом я теряю сознание.
В чувство меня приводит зверская боль. Все тело от пяток до живота словно одновременно протыкает сотнями раскаленных игл. Мне не понять причину этой боли, если б не системные уведомления о полученном уроне. Логи обновляются очень быстро, сообщая мне о ежесекундном уроне от присосавшихся сангви. Воображение – или пришедшее знание – рисует, как налипшие лоскутки размером не больше монетки проникают в меня сквозь поры, разъедают плоть, размягчают ее едким соком, чтобы поглотить, впитать.
В считаные минуты индикатор здоровья оказывается в оранжевой зоне – менее двадцати процентов. Я извиваюсь как змей, стараясь если не освободиться, то хотя бы размазать налепившихся гадов о стены провала, но все тщетно.
Неосознанно прогоняю в памяти лучшие моменты жизни с интерфейсом: первые свидания с Викой, мои успехи в собственном развитии, новых друзей – Славку, Кира, Веронику, Маринку, Костю, мою компанию, наши планы, мои победы в боксе… Мои воспоминания обрывает дрожь от чьих-то тяжелых шагов. Трясет так, что в ушах звенит.
На четырнадцати процентах очки здоровья прекращают снижаться, одновременно наверху кто-то трубно ревет. Урон приостанавливается: сангви разбежались. Пришел кто-то большой. Принюхавшись, этот кто-то лезет за мной конечностью. Сверху осыпается земля, забиваясь мне в нос, падают сухие ветки. Мне приходится задержать дыхание, чтобы потом резко выдохнуть и продолжить дышать. В голову лезут посторонние мысли: зачем здесь дыхание? Ведь жизнедеятельность обеспечивают ресурсы сущности… Или без него все-таки никак?
Слышу и чувствую горячее шумное сопение раздраженного монстра, равнодушно ожидая, когда он меня достанет. Его конечности слишком большие для такой щели. Он обиженно ревет, я получаю кратковременное оглушение, а из логов понимаю, кто за мной пришел – Канавар, локальный босс. Видимо, «белками» и змеями не наелся.
Вконец разозлившись, босс стучит по краям ямы, вызывая новую осыпь. Теперь сверху падают и камни, больно ударяя меня по ступням, ногам и тому, что между ними. Скалистые стены ямы дрожат, отдаются вибрацией по всему телу, и я тоже прихожу в движение, с каждым ударом сползая вниз, где стены расширяются. Я помогаю себе протиснуться ниже и, когда стены перестают держать меня, просто проваливаюсь.
Успеваю сгруппироваться и упасть на полусогнутые руки, смягчив падение. Урона я не избежал, здоровья менее десяти процентов, но я жив! Первым делом шарю по земле и нахожу нож, который выпал при падении. Хватаю его клинком вниз, готовый отразить атаку местных обитателей.
О проекте
О подписке