Кто работал и устал —
Называется морал,
Обеспечил себе старость
И достойный капитал.
Считалочка
– Вопрос на миллион – что с моей кармой? Вопрос жизни и… идеальной жизни! Сколько добра я принес в мир? Хватит ли этого для медицинской страховки? Для бесплатной парковки? А может, меня ждет кое-что особенное? – Серафин Арно выразительно чиркнул себя пальцем по шее. Его голова и тело не совпадали по оттенку. Сейчас контраст в моде, но Серафин слишком стар и богат для таких игр. Значит, настоящая пересадка.
– Завтра мы получим ответ. А сегодня – последний день в году, день чудес и любви. День щедрости. Я и программа второго шанса начинаем ежегодный марафон «Спешите делать добро!». Совершайте хорошие дела, фиксируйте и отчитывайтесь в моем окулусе. Пусть мир согреют ваши сердца!
– Отличная идея, – отозвался Харв и выключил дорогой, самой последней модели телевизор. Вручную. Умный дом опять выкинул коленце – церебральное управление ломалось пятый раз за год. Техник разобрался бы с этим за пару часов, но у Харва Бойера не было времени. Сегодня последний день, когда можно поднять карму. И, ей-богу, на этот раз он сорвет куш!
Подойдя к зеркалу, Харв пригладил седые, но еще густые волосы. Он не прилагал усилий к омоложению. Нет более жалкого зрелища, чем юное лицо на природном теле. Вот если он получит новый корпус… Но для этого нужно семь тысяч плюсов. Не меньше. За один день – почти невозможно.
Харв улыбнулся отражению, сделал быстрый снимок и кинул в Сеть. Опрятный, бодрый вид – не более пары плюсов, но в погоне за главным призом мелочей не бывает.
Чистая одежда, улыбка, вежливость – все это хорошо для кармы. Если повезет, то случайный прохожий не просто плюсанет, а зайдет в твой окулус, посмотрит события и добавит в свою ленту. Ерунда? Как посмотреть. Следуя таким нехитрым правилам, к шестидесяти годам можно рассчитывать на стабильно положительный баланс.
Открыв ленту, Харв нашел окулус Серафина. Пост, в котором предлагалось пообщаться на тему последних добрых дел в этом году, предварял красочный снимок: Арно придерживает дверь для пожилой леди. Снимок от третьего лица, хорошее освещение – скорее всего, постановка. Один из ста поставит плюс. Но при большой аудитории этого достаточно. Точное число подписчиков не знает и сам Арно, однако, имея свое шоу в прайме, можно не волноваться.
«Я – Харв Бойер. Бывший детский врач, сейчас пенсионер из Урбы. Сегодня я отправлюсь на окраину для консультации и, возможно, лечения детей аморалов. Приглашаю всех в мой окулус – с часа дня там будет идти прямая трансляция. Посмотрим, что из этого выйдет?»
К посту Харв добавил сегодняшний снимок, сложил текстовую панель в карман и покинул квартиру.
– Вставай, приехали!
Кто-то тряс его за плечо. Харв с трудом разлепил веки. В ушах звенело от резкого пробуждения. Щурясь, он выбрался из синего жучка такси и застыл в изумлении.
Привычный мир оказался вскрыт, как консервная банка, и в него хлынуло небо. Слепяще-белое, оно навалилось не только сверху, но, казалось, со всех сторон. Крепко сцепившись перемычками сараев и пристроек, жались к земле дома. Харв даже мог видеть их крыши! Между этими прямоугольниками пробивались лысые ветви кустарника и внезапно высокие деревья – огромные, как на старых картинах.
– Эй, приятель, ты в порядке? – Таксист вылез из машины.
– Какой простор!
Два часа в дороге сморили его, и Харв не заметил, когда закончились небоскребы с наружными садами и начались пустоши окраины.
– Старая застройка. Жаль, место пропадает. Говорят, через пять лет Моралитет здесь порядок наведет.
– Деревья на земле. Разве не странно?
– Не знаю, я уже привык. Бываю часто. Брата навещаю, он выключил окулус года три назад, когда карма совсем в минуса ушла. Неплохой парень, резкий только. – В руке у таксиста оказался примитивный телефон. – Хотите, позову его? Проводит куда надо.
– Да, конечно! – Харв пожалел, что во время поездки так и не поговорил с этим милым человеком.
Забежав в окулус таксиста, он не глядя плюсанул три последних поста.
– Готово. Минут через пять подойдет.
– Даже не знаю, как вас благодарить.
– Лучше всего материально, – усмехнулся таксист.
Харв рассчитался за поездку, добавив щедрые чаевые. Перед глазами всплыл будильник – ровно час дня, пора начинать трансляцию:
– Окраина. Я только что подъехал, жду местного, который, проводит меня к школе или поликлинике.
Харв огляделся. Низкие дома казались непропорционально приплюснутыми, а растения напротив – непомерно вытянутыми. Слишком мало зелени, слишком много света.
– Записываете на память? – хмыкнул таксист.
На руке, которой он прикрывал глаза от солнца, была простенькая татуировка с небольшим дефектом.
– Смещенный луч на звезде – он что-то значит? – спросил Харв, меняя тему.
Говорить о трансляции во время самой трансляции считалось дурным тоном.
Таксист быстро раскатал рукав, закрывая тату.
– Обычный брак – машинка делала.
– Понятно… кажется, я вижу вашего брата!
По дорожке, усыпанной гравием, приближался человек. Женщина.
– Проклятье! – выругался таксист.
– Что такое?
– Я… совсем забыл, у меня еще вызов! – Растерянное выражение сменилось любезной улыбкой. – Думаю, теперь вы без труда доберетесь куда надо. Брату я сообщу.
– Погодите!
Но таксист спешно забрался в нутро своего жучка и рванул к центру.
Ничего не понимая, Харв обернулся к женщине. Она подошла уже достаточно близко, но Харв все никак не мог ее просмотреть. Проверил уровень Сети – норма.
«У нее нет окулуса!» – осенило его.
То есть совсем! Даже начальной странички – ни имени, ни возраста.
Будто впервые посмотрел он на незнакомку – полная, даже тучная, с копной рыжих волос, забранных в хвост. Немолодая, но с непривычки Харв не мог точно сказать, сколько ей лет.
Вероятно, у него был растерянный вид, потому что женщина засмеялась:
– Не смущайтесь так! Пытались меня просмотреть, верно?
– Да.
– Здесь мало у кого включен окулус. Ребят с окраины на счетчик не поставишь. – Она заговорщически подмигнула, как бы говоря: «Мы-то с тобой понимаем, что к чему».
Харв тут же проникся симпатией к этой женщине.
– Вы ведь Бойер, верно? Детский врач.
– Да.
– Отлично. Я как раз за вами. Одному тут небезопасно бродить, а старушку Ирен каждый знает. Давай поторопимся, малышня уже извелась.
– Да, – в третий раз ответил Харв и, забыв о трансляции, пояснил: – Только я же не врач. В смысле, я не насовсем к вам врачом. Если вы вдруг подумали…
– Я все правильно подумала, доктор Бойер. – Ирен перестала улыбаться и серьезно посмотрела ему в глаза. Харв готов был поклясться, что она каким-то образом залезла в его окулус. – Не сомневайтесь, я в этих играх разбираюсь.
Ирен развернулась и зашагала обратно – в сторону расплющенных домов. Харв поплелся следом, чувствуя, будто ему только что влепили минус.
Больницы на окраине не было. Вместо нее в центр открытого стадиона выкатили автодом. Слишком современный и дорогой для аморалов. Должно быть, очередная благотворительность.
Люди расселись на трибунах, между которыми с визгом и смехом носились дети. Харв нахмурился. Юные пациенты, похоже, решили добавить к диагнозу еще парочку переломов. А родители будто не замечают и вообще ведут себя как-то не очень… расстроенно? Будто в парке развлечений с единственным аттракционом.
При их приближении толпа оживилась. Кто-то даже начал хлопать, но его не поддержали.
– Доктор сейчас начнет прием, подходите, кто первый, – громко сказала Ирен и потом тише: – Я побуду вашим секретарем сегодня?
– Тогда уж медсестрой, – искренне улыбнулся Харв.
Поначалу он старался осмотреть каждого пациента, назначал дополнительные процедуры, половину из которых можно было сделать лишь в центре. Но быстро понял, что никуда детишки не поедут.
– Тяжелых тут нет, – с ухмылкой подбодрила его Ирен, – а на каждый чих в центр не набегаешься. Если что серьезное, так ребенка в клинику Убры везут.
– Бесплатно? А, ну да…
Аморалами не рождаются. Несовершеннолетние имеют право на медицинское обслуживание.
В три часа Ирен принесла кофе и булочки. Сама сделала, наверно. На вид съедобно. Харв было замялся, но, вспомнив о трансляции, смело надкусил выпечку. Пусть видят, что он вообще не заметил разницы. Слишком занят нуждами детей.
– Я себе иначе все представлял.
– Думал, здесь чума и запустение?
– Нет, просто…
А что просто? Он ведь и правда надеялся спасти парочку жизней метко поставленным диагнозом.
– Откуда вы узнали, что я приду? – Харв решил сменить тему.
– Ну, мы не в пещерах живем.
Ирен подняла со стола какой-то прибор, похожий на чехол от очков, и навела его на стену. Тут же засветилась дешевенькая ТВ-панель. Серафин Арно беззвучно открывал рот, а ниже шли комментарии из окулуса.
– Марафон, – понял Харв.
– Ну да. С утра идет. Я, живя тут, от многого отказалась, но утренний кофе под телевизор – это святое. А ваш комм был одним из первых. Это вы хорошо придумали, много людей смотрит Серафина.
Харв поморщился и, не сдержавшись, пробормотал:
– Героически лечу сопли.
Ирен резко бросила приборчик на стол.
– Знаешь что!.. – Она замерла и продолжила спокойно: – У тебя идет трансляция?
Он кивнул.
– Выключи.
Пожав плечами, Харв повиновался. Почему бы и нет?
– Готово.
Внимательный взгляд карих глаз – и снова то чувство, будто она умеет вскрывать окулус. Даже приватные посты. Ему стало не по себе, нужно срочно переключить внимание.
– А… а что это за прибор такой? Которым телевизор включили?
– Пульт. До церебрального управления такие делали. И даже до панельного.
– Здорово! Мне бы пригодилось. Замучился уже руками переключать. Вот глупость – выложить бешеные деньги за телевизор и не пользоваться настройками – даже чат посмотреть не могу, только каналы и звук.
– Харв, – оборвала его Ирен, – ты не прав.
– Про пульт? – Он понимал, что говорит глупость.
– Про себя. Про то, зачем ты сюда пришел.
– И зачем же?
Вместо ответа Ирен подняла волосы и наклонила голову. Бледный, но вполне отчетливый шрам шел вокруг ее шеи.
Линия приращения. Более известная как линия жизни.
– Третий корпус, если считать природный. Я срывала куш. Дважды.
– Но почему вы на окраине?! Как стали аморалом?
– Я и не стала. Когда отключила окулус, моя карма была в хорошем плюсе. Ирен Перрет – может, слышал?
Харв смущенно качнул головой.
– А про кого слышал? Кто сейчас на хорошем счету?
– Серафин?
Ирен усмехнулась:
– Скольких людей из ленты ты действительно читаешь? Следишь за ними, волнуешься.
– Сейчас у меня мало времени.
– Его всегда будет мало, Харв. Я тоже была такой. Гналась за кармой, нарабатывала плюсы. Правильные слова, хорошие дела, весь день по часам… и потом реклама – скрытая. За хорошие плюсы, за скидки. Я даже шампунь выбрать не могла!
Харв кивнул. Рутина морала – пользоваться самым популярным продуктом.
– Но ведь какая разница? Любой шампунь моет волосы. А если с него капнет плюсик – почему нет?
– Точно. Шампунь, мыло, одежда – какая разница? Не голой же ходить? Музеи, спектакли – надо же как-то развлекаться? Работа – надо же платить по счетам? И почему бы не сделать выбор в пользу того, что повысит карму? И ведь это полезно! Спорт и правильное питание, благотворительность и саморазвитие, карьера, карма и – вуаля! – новенькое тело. Второй раз пройти по тому же кругу – раз плюнуть. Через семнадцать лет выиграла еще один корпус. Я даже не помню свою вторую жизнь, представляешь? А вот марку шампуня – помню.
Она говорила тихо. И все же Харву хотелось зажмуриться – так кричали глаза Ирен.
О проекте
О подписке