Это проявилось и в раннем значении слова «революция», взятого из языка астрономии и астрологии: возвращение к «изначальному» состоянию[8]. Многим другим революциям, напротив, была присуща установка на абсолютную новизну: революционеры декларировали создание совершенно «нового мира», отличного от «старого порядка».
…жить в монархии, под самодержавием может лишь раб, по природе раб, который умеет бунтовать, но не умеет жить свободно, раб, который может сделать насилие над тем, кого ненавидит, угрожать ему этим насилием, но не умеет остановиться перед правом и преклониться перед той чертой, которую кладет между людьми справедливость (шумные аплодисменты).
Когда какая-нибудь страна хочет броситься в пропасть, никакая человеческая сила не сможет ей помешать, и тем, кто находится у власти, остается одно – уйти…
Такого «актерства» было много и в Керенском, что не мешало ему изливать самого себя, свое подспудное глубочайшее духовное существо в видимых формах искусственности и актерства