Помимо конфликтов, которые возникают во многом под влиянием чистой совести и воли к выживанию, людям свойственно движение навстречу другим людям, потребность в контакте с ними и любопытство, желание лучше узнать друг друга.
Начинается это движение с любви между происходящими из разных семей мужчиной и женщиной. С появлением новой пары сближаются и их семьи, образуя клан, в границах которого царит мир.
Другой путь, позволяющий разным семьям и группам стать ближе и перестать друг друга бояться, – это «давать» и «брать», то есть обмен. Он выгоден обеим сторонам и потому крепче привязывает их друг к другу. Иногда через какое-то время они объединяются для защиты от угрозы со стороны других групп, чем увеличивают свои шансы на выживание.
Когда в конфликте нужны союзники, они объединяются против общего внешнего врага. Тогда они наращивают взаимный обмен и сплачиваются еще больше. Таким образом внешняя угроза и внешний враг служат внутреннему миру.
Одновременно эта группа вырабатывает общую совесть, под влиянием которой ее члены отмежевываются от других, тех, кто находится вне ее границ. Совесть побуждает их считать себя лучше и принижать других. За все, что идет на пользу собственной группе и должно выполняться как условие принадлежности к ней, совесть вознаграждает ощущением «хорошести» и «лучшести». В этой связи совесть приветствует и поощряет все, что направлено против других, не-членов группы, и служит отмежеванию и защите от них, включая агрессивные чувства, которые повышают готовность к конфликту и борьбе с ними. Мир внутри группы и обеспечивающая его чистая совесть – предпосылка для успешного преодоления конфликта снаружи.
Как же тогда устанавливается мир между группами, которые находились в конфликте друг с другом? Как правило, мир наступает лишь тогда, когда обе стороны больше не могут продолжать конфликтовать, когда их силы исчерпаны – при условии, что они были равны и обе понимают, что продолжение конфликта принесет им только потери. Тогда они заключают мир. Они проводят новые границы и обе их соблюдают, через некоторое время начинают обмен («давать» и «брать») и, может быть, даже объединяются в большее, совместное целое.
Но что происходит, если одна группа победила и подчинила себе другую, и, может быть, даже попыталась ее истребить? Победившая группа утрачивает внутреннее единство. Таким образом, побежденная группа все же добивается своего. Поэтому с триумфом победившей группы начинается ее распад и постепенная гибель.
Я описал это здесь лишь обзорно, в самых общих чертах. Как всегда в жизни, такое обобщение не будет справедливо для всей полноты конкретных ситуаций. Но речь об этом и не идет. При взгляде со стороны война и мир в их постоянном чередовании и взаимной зависимости представляются неизбежной судьбой. Так и есть, пока мы не видим более глубоких взаимосвязей между войной и миром в собственной душе и потому не можем прийти к некоторым ключевым осознаниям в их отношении.
Одно из них заключается в том, что любой большой конфликт в конечном итоге заканчивается неудачей. Почему он обречен на неудачу? Потому что он отрицает очевидное и потому что он переносит вовне то, что может быть решено только в собственной душе.
Я не хочу этим сказать, что таким образом можно решить все конфликты или что мы можем обойтись вообще без них. Конфликты – необходимая часть развития индивида и группы. Однако, опираясь на важные понимания, их можно решать иначе, более осмотрительно, с признанием различных потребностей и границ, в которых возможны совместные решения. Ибо в конечном счете всякий мир достигается путем отказа.
В каждом из нас постоянно происходит конфликт между разными чувствами, потребностями и стремлениями. Сами по себе все они важны, но добиться своего и достичь своих целей они могут лишь в той мере, в какой они считаются и согласуются друг с другом. С одной стороны, они что-то при этом приобретают, но с другой, принимая во внимание большее целое, они вынуждены от чего-то отказываться. Когда они находятся в балансе, нам хорошо и спокойно. Но пока они продолжают друг с другом конфликтовать, пока их границы и возможности не определены, мы испытываем дискомфорт, возможно, даже чувствуем себя затравленными, а иногда больными и обессиленными.
Вопрос в том, идет ли здесь речь только о внутреннем конфликте или это внешний конфликт, который был перенесен вовнутрь? Речь идет о перенесенном наружу внутреннем конфликте. Чтобы было проще понять это взаимодействие между «внутри» и «снаружи», я еще раз вернусь к духовным полям.
Мир в духовном поле предполагает, чтобы за всеми, кто к нему относится, признавалась равная к нему принадлежность. Это становится возможным лишь тогда, когда так называемые хорошие распознают зло и опасность, которые таит в себе их чистая совесть. Только тогда они могут выйти за ее пределы – пусть даже с чувством вины и угрызениями совести. Только тогда они могут дать в этом поле полноправное место отвергнутому, прежде всего отвергнутым другим людям.
Внутри поля восприятие относящихся к нему людей ограниченно. В поле повторяются различные модели, в том числе модели человеческого поведения. Происходит это главным образом потому, что отвергнутое и отвергнутые с такой же чистой совестью отвергают тех, кто отверг их самих, так что конфликт между ними представляет собой не что иное, как конфликт двух противостоящих друг другу чистых совестей. Каждая сторона ограниченна в своем восприятии и каждая пребывает в иллюзии, что сможет наконец победить другую и избавиться от нее. Поэтому колесо конфликта крутится таким образом, что бывшие хорошие оказываются плохими, а бывшие плохие – хорошими.
По наблюдениям Руперта Шелдрейка, поле может измениться только в том случае, если его приведет в движение новый импульс извне. Этот импульс представляет собой нечто духовное, то есть он возникает из нового осознания. Сначала поле сопротивляется этому осознанию и стремится его подавить. Но как только им оказывается охвачено достаточное количество его членов, в движение приходит и все поле в целом. Тогда оно может открыться для новых осознаний, оставить устаревшее в прошлом и начать действовать по-другому.
Таким новым осознанием может быть, например, то, что большие конфликты коренятся в разных чистых совестях, из которых они черпают свою агрессивную энергию.
Другое новое осознание принесла семейная расстановка и ее дальнейшая модификация – движения души. В них обнаружилось, что если дать заместителям в расстановке достаточно времени, чтобы они могли сосредоточиться, и не вмешиваться извне, то они вдруг оказываются охвачены движением, которое всегда идет в одном направлении: оно на более высоком уровне соединяет то, что прежде было разделено. Эти движения души приводят нас на путь познания, в конце которого большие конфликты теряют свое очарование и свой смысл. Ибо эти движения выходят за границы чистой совести и вместе с тем за границы собственной группы. Они соединяют прежде разделенное в некое большее целое, которое обогащает и приводит к прогрессу обе стороны.
На уровне движений души действует другая совесть. Так же, как совесть, которую мы ощущаем как вину и невиновность, в ощущениях проявляет себя и совесть, которая за пределами нашей группы приводит нас к созвучию с чем-то бо́льшим и на более высоком уровне соединяет то, что раньше друг другу противостояло. Правда, происходит это только тогда, когда мы уже прошли какую-то часть пути, выводящего нас за пределы нашей прежней совести. Эта другая совесть дает о себе знать ощущением покоя или тревоги, сосредоточенного внутреннего равновесия или бесцельности, спешки и непонимания, что дальше. Не говоря уже о том, что, утрачивая сосредоточенность, мы снова оказываемся под влиянием чистой и нечистой совести. Ибо созвучие означает, что я пребываю в согласии со многим и в конечном счете со всем, поэтому я никому не враг. Во власти же чистой совести я связан лишь с одной стороной, а с другой конфликтую, вплоть до желания ее уничтожить.
Поэтому войти в сферу влияния другой совести – значит оставить образы врага в прошлом. Пусть на этом уровне тоже есть конфликты – они необходимы для роста и развития, – но без образа врага и воли к уничтожению. И прежде всего – без истовости и восторга.
Так где же начинается большой мир? Там, где прекращается воля к уничтожению, чем бы она ни оправдывалась, и там, где мы признаем, что нет людей лучше или хуже нас. Все по-своему переплетены и поэтому связаны, не больше и не меньше, чем мы. В этом смысле мы все одинаковы.
Когда мы это поймем и признаем, когда мы поймем, что наши совести делают нас несвободными, мы сможем пойти навстречу друг другу без всякого высокомерия. Уважая установленные для нас границы, мы сможем выглянуть и выйти за пределы нашей прежней чистой совести и соединиться в чем-то большем.
Здесь начинается большой мир.
Путь к этому миру прокладывает другая любовь, любовь, которая выводит нас за пределы чистой совести. Иисус описал этот путь, сказав: «Будьте милосердны, как и Отец Мой небесный милосерд, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».
Такая любовь ко всем, какие они есть, – это другая, большая любовь, за пределами добра и зла и за пределами больших конфликтов.
Когда на моих курсах по семейной расстановке открывалось что-то особенное, участники часто ждали от меня подробных объяснений тех осознаний, которые к этому привели, и тех, которые из этого вытекали. Так возникли промежуточные размышления по многим темам. В этой главе я приведу такие размышления на тему судьбы и дополню их некоторыми примерами.
Эти размышления были своего рода паузами, во время которых мы переводили дух после одной расстановки и собирались с силами для другой. В них слышится то, что им предшествовало, и намечается то, что еще будет нас занимать. Они не готовились заранее, но возникали сами собой из живого процесса. В них нет окончательности, но есть развитие, иногда в них что-то повторяется, а иногда чего-то не хватает, но все же, поскольку многое в них лишь обозначено, им присуща особого рода насыщенность.
О проекте
О подписке