Лето 83-го года запомнилось тем, что я встретил первого человека «оттуда».
Как и в три предыдущих года, я уехал на все лето рабочим в археологическую экспедицию. В отличие от предыдущих лет, когда ездили в Молдавию, на этот раз копали мы в Краснодарском крае, под Майкопом.
«Золото скифов» – так называлась потом выставка «накопанного» нами.
Но золото меня волновало мало. Намного важнее было другое – среди приехавших из Москвы таких же «землекопов», как я, был парень, по имени Рома, который в первый же день вышел на раскоп в солдатской гимнастерке с парашютиками в голубых петлицах. Естественно, мы тут же познакомились.
Довольно общительный, он про службу почему-то говорил неохотно.
Но я был настойчив и постепенно вытащил из него кое-что.
Рома пробыл в Афганистане около года в 82-м – потом желтуха, потом Союз.
По его отрывистым рассказам я окончательно убедился, что никакими школами и деревьями в Афгане никто не занимается.
Но и война представала в них совсем не такой, как я ее всегда представлял.
Обстрелы колонн, подрывы на минах, гибель наших, ненависть местных…
– Там никому нельзя верить, они там все против нас, даже те, кто вроде с нами. Любой крестьянин ночью может оказаться душманом.
Про душманов я уже слышал. Читал в газетах, смотрел фильм Каверзнева, ставший для него последним, где так называли «врагов Апрельской революции». Но этих врагов я представлял как-то совсем иначе.
То, что среди них было много обычных крестьян, было странно и непонятно.
– Но ведь мы же за них воюем, чтобы им лучше жилось.
Рома был года на четыре всего старше, но в эти моменты смотрел на меня как на ребенка, спрашивающего о том, чего все равно не поймет…
– Не так все просто, Тема. Вот попадешь, не дай бог, сам поймешь.
Он знал про мои устремления и не особо их поддерживал, но и не отговаривал.
Знали про них и еще несколько мужиков из бригады, в которой я работал.
Те были постарше, уже отслужившие, к Роме с расспросами особо не лезли. Я для них был совсем еще пацаном, а афганская война – чем-то далеким. Надо мной больше прикалывались, чем воспринимали всерьез.
Как-то раз, в выходной, бородатый Саня Ощенский сидел на крыльце дома, где мы жили. Я развлекался, метая нож в забор.
– Че, Тем, на душманов тренируешься охотиться?
Он вообще был балагур и весельчак и, как всегда, подтрунивал надо мной.
– Ну да, они там как раз такие – бородатые, вроде тебя…
Я подошел к крыльцу с ножом в руках, он зажал нож зубами.
Прижал согнутые руки к груди, как заяц лапы, – типа, «испужался».
Тогда я достал веревочную петлю из кармана – мол, сейчас «порешу»…
– Чего это вы делаете? – крикнула стоящая неподалеку Лола.
– Да вот, наш будущий десант в душманов играет, руку набивает!
– Ну, давайте запечатлеем для истории!
И запечатлела… Наверное, это фото можно считать первым в моем «афганском фотоархиве».
Был август, жизнь была прекрасна и удивительна, мы дурачились и шутили.
Саня даже представить не мог, как близки к реальности его шутки.
Через год в это время я уже буду в Афганистане… Оставалось совсем чуть-чуть…
До армии оставалось уже меньше года.
Но оказаться совсем рядом с Афганистаном мне пришлось намного раньше.
Причем «рядом» в буквальном, физическом смысле.
После Краснодарского края, где я был до конца сентября, вернулся на неделю домой, а потом снова укатил в другую экспедицию. На сей раз в Узбекистан, в Термез. Там предстояло работать на раскопках буддистского храмового комплекса XII–XIII веков.
Это было интересно само по себе. Но еще интереснее было то, что располагался этот объект, входящий в список памятников, охраняемых ЮНЕСКО… на территории погранзаставы.
Неделя, проведенная в Москве, ушла как раз на оформление допуска в погранзону. Меня удивило, с какой серьезностью этот допуск выписывали.
Только оказавшись в Термезе я понял, до какой степени мы окажемся в глубине погранзоны: наш объект располагался почти вплотную к колючей проволоке. За ней, метров через 200, – река, Сурхандарья. А другой берег был уже Афганистаном.
То есть, «отливая» в перерыве на колючку, я фактически «целился» в него. Это было забавно. И символично…
Я приблизился к Афганистану уже на расстояние взгляда.
Но символичным в смысле моего будущего было не только это.
Дело в том, что помимо расположения на территории заставы, в закрытой зоне, дополнительной «особенностью» этого памятника ЮНЕСКО было то, что располагался он в той части заставы, которая являлась… стрельбищем.
То есть холм, под которым находился храмовый комплекс, стоял у самой колючей проволоки, а перед ним располагались всевозможные мишени. И стрельба велась аккурат в направлении холма. А он являлся естественным «пулеуловителем».
Поскольку прерывать на месяц процесс боевой подготовки никто не собирался, то стрельбы проводились с положенной регулярностью.
Поскольку происходили они днем, пережидать их нам приходилось прямо на рабочем месте. За некоторое время до начала стрельб прибегал солдатик, сообщал, что скоро начнут, и мы укрывались за холмом. А со временем, по мере продвижения раскопок, стали спускаться в пещеры.
Стреляли одиночными и очередями, из автоматов и чего-то помощнее.
Поскольку, видимо, не все воины-пограничники были отличниками боевой подготовки, довольно много пуль со свистом летело и через холм, и по сторонам от него.
Так я впервые узнал, что такое свист пуль, летящих в твою сторону.
Я знал, что стреляли не по нам, но ощущение порой было не из приятных.
Судьба потихоньку продолжала готовить меня к скорому уже будущему.
До армии осталось полгода…
В феврале 1983-го меня наконец отправили на прыжки. К тому времени я уж даже немного начал волноваться, не передумал ли военком.
Не решил ли в наказание «кинуть» меня с ВДВ.
Я же не понимал, что стоит за кодом 209 (б)…
Успокоенный, на 10 дней отправился в Волосово Чеховского района Московской области. Там находился один из аэродромов ДОСААФ.
Про сами прыжки рассказывать подробно не буду, не об этом сейчас.
Хотя, конечно, ощущения от прыжков с парашютом незабываемые.
Особенно от второго и третьего. Первый просто растворился в адреналине и восторге.
Получилось так, что прыгал я первым из 9 человек. И один…
Сирена…
– Встал!
Сирена…
– Пошел!
121, 122, 123. Кольцо, купол, «рыжая»….
Помню только, что пел во все горло, убедившись, что раскрылся купол. И чуть не забыл выдернуть эту самую «рыжую» стропу, чтобы не раскрылся еще и запасной парашют.
А вот голова так и не закружилась, даже при отделении от самолета…
Еще помню, как скорее хотелось каждый раз прыгнуть, чтобы избавиться от давившего на плечи тяжелого парашюта. Даже страх отступал.
Было холодно, и нам выдали теплые штаны и бушлаты – не повернешься…
Через полгода все то же самое повторится в Фергане. С той только разницей, что там скорее хотелось прыгнуть из-за жары.
В эти десять дней нам, присланным по линии ДОСААФ курсантам, инструкторы устроили некое подобие армии – подъем, зарядка, пробежка в морозной тьме.
Порой задалбывало и постоянно хотелось есть…
Запомнилась фраза нашего инструктора, Гены Желтова, сказанная, видимо, в том смысле, что здесь – это все цветочки:
– Вот в войсках вас научат Родину любить.
Потом я много раз сталкивался с тем, что в армии это выражение – синоним «гонять до потери сознания». Забавно…
Ну, в общем, да, научили, на всю жизнь… И спасибо «войскам»…
Жили мы в здании казарменного типа – двухъярусные койки в несколько рядов в огромном помещении без перегородок.
Правда, человек 20, и я в их числе, оказались в кубрике поменьше.
В большую часть казармы мы особо не ходили – вроде незачем.
Все равно все чужие. С кем познакомился – с тем и общаешься…
Да и в казарме мы оказывались, когда единственной мыслью было только заснуть поскорее. От холода, непривычной еды и обстановки умаивались сильно. Через пять минут уже только посапывание было слышно отовсюду.
Где-то там, в этом огромном, уставленном двухъярусными кроватями зале, через стенку от меня, спят и Саня Пахоменко, и Олег Никулин, и Валера Мищенко, и Петя Еремеев. И еще многие пацаны, с кем уже совсем скоро мы окажемся вместе в одном взводе, в одной роте и в учебке в Фергане и в 56-й ДШБ в Афганистане.
Кто-то скоро станет ненадолго моим товарищем. Кто-то – навсегда другом.
Мы уже совсем рядом, мы уже почти встретились.
Мы уже вместе идем по одной дороге, в одном направлении.
Туда, откуда кому-то из нас не суждено возвратиться…
Перед отъездом из Волосова, вручив нам значки и удостоверения парашютиста-разрядника, Гена как-то неожиданно посуровеет и скажет:
– А кто-то из вас попадет в Афган. Удачи, мужики…
Не знаю, что имел в виду наш инструктор. Какую удачу…
Тогда не знал, не понимал и не думал об этом.
Ведь для меня главной удачей как раз и было оказаться «там».
До призыва оставалось всего ничего.
12 апреля меня вызвали в военкомат и вручили повестку на 23-е.
Как говорится, «с вещами». Пошел обратный отсчет дней – 10, 9, 8, 7…
А 14-го я получил еще одно «напутствие» судьбы в лице «афганца».
Причем в некотором смысле пришлось «повоевать» с ним плечом к плечу.
На этот день у нас с одноклассниками было намечено важное мероприятие.
А именно – драка в кафе, располагавшемся в здании кинотеатра «Октябрь».
Вкратце суть дела заключалась в следующем. За две недели до этого наша компания отправились туда отмечать день рождения двоих наших. Затея эта мне не нравилась с самого начала, потому как была чистой провокацией и вызовом – кинотеатр находился на территории, где «шишку держали» так называемые «Трубники», а мы считались со «Смоленки».
Противостояние было давним, и никто уже не знал, с чего начавшимся. Но, как часто бывает в подобных случаях, тем более непримиримым. Хотя, казалось бы, всего-то через проспект Калинина перейти…
Все последовавшее было настолько предсказуемо и неизбежно…
Нас сразу «заметили», не прошло и часа – задели, мы ответили, и… понеслось.
Поскольку местных было в разы больше, Капа, в первые же минуты «нападения», применил «психологическое оружие» – в голову одного из местных «вождей» полетела «навесиком» тяжеленная деревянная табуретка.
«Вождь» рухнул, и, воспользовавшись замешательством атакующих, мы бросились в «прорыв» в сторону выхода. Поскольку натиск наш был сосредоточенным и целенаправленным, в результате «прорыва» противнику был нанесен чувствительный урон, тогда как наши «потери» – относительно небольшими. В общем, вполне рядовой инцидент, каких между «смоленскими» и «трубниковскими» происходило множество.
Было одно «но». Вырубленный «вождь» противника оказался в больнице.
Весть об этом широко разнеслась по окрестностям, и «трубниковским» ничего не оставалось, как вызвать наглецов на «матч-реванш».
Никогда не любил эти бессмысленные и беспощадные развлечения и по возможности всегда от них уклонялся – драться «от скуки» казалось мне идиотизмом. Мне-то всегда было чем заняться…
Но тут о том, чтобы «отлынить», не могло быть и речи.
Подготовка к «походу» была пугающе серьезной. Мало того что был задействован полный состав нашей школьной компании, человек 15, так еще каждый привлекал максимальное количество «бойцов» со стороны.
Половина наших ребят уже учились в институтах. И за год учебы там то же сформировались довольно дружные компании. Как ни странно, среди студентов желающих помахаться то же нашлось немало.
Уж как их «идеологизировали» наши, не знаю, но собралось человек 30.
Одним из «наемников» со стороны оказался Лехин однокурсник.
– Вася, мой однокурсник, десантник, служил в Афгане.
После этого представления вся эта дурацкая затея обрела для меня смысл.
Все время, пока мы «сосредотачивались перед выдвижением» во дворе перед школой, я старался по максимуму расспросить Васю о службе.
От него я впервые услышал слово «Гайжюнай» – там Вася был в учебке.
Меня немного расстроили его слова, что, кому учиться на механика-водителя или оператора-наводчика БМД, а кому – на командира отделения или разведчика, в Гайжюнае решают «как бог на душу положит».
С техникой я никогда «не дружил», и оказаться за рычагами БМД было бы для меня совсем печально. Пушка еще туда-сюда, хотя то же не очень вписывается в мои представления о службе в ВДВ, навеянные фильмом «В зоне особого внимания»…
Еще одно незнакомое слово – Баграм. Там стоял Васин парашютно-десантный полк…
На меня уже почти повеяло суровым афганским ветром, я уже почти погрузился в атмосферу засад и колонн…
И тут настало время «выдвигаться» нам самим.
Нас прервали мои боевитые друганы:
– Лопух, хорош грузить Васю, не для того собрались!
– Ну, это кто как. Мне это в сто раз важнее, чем ваши «казаки-разбойники».
– Ладно, пошли. Там договоришь, если успеешь, вояка.
Федор иронично улыбается – понимает, что «там» будет не до разговоров.
Местом для «реванша» был избран тот же бар «Октябрь».
К моему удивлению, несмотря на очередь желающих у входа, нас мелкими группками запускают в бар без очереди.
Капа с Федором что-то там говорят на входе. Похоже, сегодня все посетители в этом баре «не случайные».
Пока сидим за столиком, Вася успевает показать свой военный билет.
В графе «Участие в боевых действиях» написано об участии в боях с бандформированиями. Где – не сказано.
В графе награды – медаль «За боевые заслуги».
Мой военник тоже при мне – паспорт уже забрали в военкомате.
Только у меня пока все странички чистые…
Я смотрю на него как на пришельца с планеты, куда мечтаю попасть. Человека, который УЖЕ прожил то, о чем я только мечтаю…
Мне столько хочется спросить.
Но тут началось…
В горячке схватки я теряю его из виду. Нас все больше и больше оттесняют друг от друга. Драка распространилась уже на оба этажа и туалеты.
О проекте
О подписке