– Гирронийский язык, стал самым главным общим проектом человечества и товандианцев, после первого контакта, – сказала ведущая программы. – В его основу вошли несколько языков представителей обеих рас. При согласовании слов, товандианцы проявили особый интерес к латыни и греческому языкам, назвав их очень красивыми. Это и послужило широкому распространению различных имен и названий на латинском и греческом языках и именно поэтому официальное обращение к гражданам в нашей стране является – "Квирит", обращение к военным: "Гастат" и "Триарий". Человечество же было заинтересованно в реализации товандианских языков в области точных наук. Таки образом, благодаря всеобщим усилиям и получился наш язык…
Вдруг мою трапезу прервал звонок в дверь. Отложив тарелку, я протер губы салфеткой и пошёл открывать, говоря: "Иду, иду!". Пока я шел, в дверь начали настойчиво стучать, как бы говоря – побыстрее, у меня много дел поважнее. Я опять начал говорить – "Да иду же, иду!" Открыв дверь, в квартиру без приглашения вошли офицер и солдат. Офицер был хмурый, как туча, ему на вид было лет сто шестьдесят, а солдат радостный и улыбающийся, как сегодняшний солнечный день. Военнослужащие отдали мне честь, и офицер спросил:
– Квирит Арториус Кирэго?
– Да, а в чём дело? – с искренним недоумением спросил я.
Офицер откашлялся, вдохнул побольше воздуха чтобы на одном дыхании все сказать и начал "выдыхать":
– Я уполномоченный представитель Военного комиссариата Восточного административного округа города Карелия, сообщаю, что вы должны исполнить свой гражданский долг и вступить в ряды Космической гвардии. Вы должны немедленно явиться на призывную комиссию, вот вам повестка, прошу следовать за мной. По прибытии на место вам все объяснят, – закончил офицер и тяжело вздохнул кислород в свои старые легкие.
Он был среднего роста, седой, угрюмый и какого-то серого цвета. Левая рука у него тряслась, а сам он был как будто высохшим. На синем, плохо поглаженном мундире, висела медаль с надписью: "За героизм проявленный при спасении заложников". Солдат сопровождающий его был молодым, веселым и наверно год как служит. На нем был поглаженный красный мундир на котором в будущем будут красоваться медали. Юный солдат широко улыбался мне, наверно это был его первый поход за пределы военной части. Призыв в армию начинался с двадцати пяти лет – это добровольный призыв, обязательный – в тридцать лет, а заканчивался призыв в сорок пять лет.
Собрав кое-какие вещи, я пошел на выход, провожая взглядом свою квартиру из солнечного дерева. Затем я закрыл дверь и протер ЗООП (Замок Открывающиеся Отпечатком Пальца). Около входа ждала машина с надписью "Космическая гвардия. Вступай в наши ряды – стань бравым солдатом Гирронии!". Забравшись внутрь и сев на пружинистое сиденье машины, я почувствовал резкий запах табака, которым пропахло все авто, видимо водитель очень любил "подымить". Причем не один, он сразу предложил мне "Купинскую" сигару (очень качественные сигары с планеты Купа – это целая планета по выращиванию табака). Но я решил отказаться, не стоило заводить привычек в армии, случись что, это будет сильной помехой. Машина тем временем взлетела и понеслась в общем потоке.
– Опять ты за свое, – укоризненно произнес старый офицер водителю.
– А что не так? Если мы будем ехать по правилам, то доберемся до военкомата только через час, а нам еще сорок два уклониста забирать.
– Постойте, вы хотите сказать что я уклонист? – удивился я.
– А кто ж ты еще? – со старческой усмешкой воскликнул офицер. – Еще скажи, что тебе повестка не приходила.
– Мне действительно не приходила повестка, мне сказали, что данные для моего личного дела утеряны, и сказали что меня вызовут, – ответил я, вспоминая свой прошлый визит в военкомат.
– У всех похожая история, но да ладно, разберемся, – уверенно сказал пожилой офицер, будто он действительно во всем разберется.
Некоторое время мы ехали в тишине, пока ее не нарушил молодой солдат:
– У вас уютная квартира, – сказал он, после чего улыбнулся мне.
– Вы так думаете? – зачем-то спросил я, хотя вовсе и не хотел задавать такой вопрос.
– Конечно, я нигде не видел такое оригинальное помещение.
– Спасибо, – ответил я и, решив перевести тему разговора, спросил: – А вы давно служите?
– Семь лет, – с тоном знатока ответил солдат.
– По-моему, это трудно и неинтересно, – почувствовав, что я сейчас оскорблю этими словами старого офицера, я изменил конец предложения: – В последнее время я много раз слышал подобные мнения…
– Я бы так не сказал. У нас хороший ротный и кормят неплохо, общество мне попалось тоже приятное…
– Это как повезет, а так части везде одинаковые, – сказал старый офицер, пытаясь прервать разговор.
– Ну ладно, поглядим… А кто твои родители? – спросил я.
– Мой отец – директор компании Энэрго-пром (компания выпускает энерго-ячейкии для машин и космических кораблей, лидирующая корпорация в галактике), а моя мать – директор компании по выпуску одежды.
– Энерго-пром – солидная компания, даже заправщик получает там приличную зарплату… – задумчиво произнес я.
– Финансовое положение родственников никак не влияет на службу в гвардии, – заверил меня старый офицер.
В тот день не меня одного привез гвардейский патруль по розыску уклонистов, хотя я и не являлся таковым. Офицер забрал мою КЛД и отвел меня в хол военкомата, где уже сидело по меньшей мере пол тысячи человек. КЛД – Капсула Личных Данных, в ней хранится абсолютно вся информация о человеке, начиная от фотографии, заканчивая подробным описанием состава крови. Это и паспорт, и медицинская карта, и военный билет, и загранпаспорт и безналичная оплата и все остальные документы которые нужны человеку. Внешне она напоминает батарейку, которая сделана из титанового сплава. Чтобы посмотреть ее содержимое достаточно назвать спокойным голосом свое имя и фамилию, а так же отсканировать сетчатку глаза, и тогда капсула генерирует широкий прозрачный экран, который разумеется является сенсорным, на нем и появляется вся информация. Редактируется она только на государственных компьютерах. Эта капсула обычно висит у гражданских на шее или находится в броне, на груди у гвардейца, если КЛД нужно было достать, на нее следует нажать и после щелчка она выдвинется из брони.
Итак, как я уже сказал, офицер забрал мою КЛД, затем выдал мне талон, и оставил меня в холе военкомата, с другими ожидающими. Вокруг были граждане разных возрастов, от двадцати до сорока с небольшим. Зал разделялся на две части, на мужскую и женскую половины, это было сделано специально, так как граждане, в зависимости от пола, шли на свою медкомиссию. В Гирронии служат все, вне зависимости от расы и пола.
Граждане в возрасте двадцати лет, должны встать на первоначальный учет, после него, они могут добровольно уйти в армию или ждать обязательного призыва. На "первоначалке" сотрудники военкомата заводят личное дело, на гражданина, а затем сохраняют его в закрытых папках (чтобы никто не мог посмотреть личное дело, даже сам владелец) на КЛД и у себя в базе данных, после чего гражданин проходит медкомиссию, где все данные так же записываются в КЛД, а затем он может идти домой.
Граждане обязательного призыва, такие как я, должны пройти последнюю медицинскую комиссию и отправится служить в ряды гвардии. Люди от сорока пяти лет и старше, пришли "выбивать" военный билет, так как они уже не призывного возраста и служить их не возьмут, а без военного билета, проживание и трудоустройство в городах "А класса" и "Б класса" – запрещено и карается законом, а в городах "В классов" работать невозможно, так как условия не соответствуют нормам.
В зале ожидания стоял гул, все бурно обсуждали свою годность к военной службе, в особенности это обсуждало несколько мам, которые привели своих сорокалетних "младенцев", за военным билетом. Мне долго пришлось бы слушать рассказы о каждой болячке этих больших детей, если бы не подошла моя очередь. На табло высветился номер моего талона и номер кабинета, в котором меня ожидал врач.
– Проходите, – не оборачиваясь сказал врач, протирая огромный аппарат.
– Здравствуйте, – ответил я, входя в кабинет, стены и пол которого были белого цвета.
– Вы – человек, я правильно понял? – спросил врач, продолжая протирать агрегат.
– Да, а по мне разве не видно? – с удивлением спросил я.
Человек обернулся через плечо, поправил свою маску, оглядел меня снизу до верху и заключил:
– Ну да, вроде бы похож, только предупреждаю, если в вас преобладают гены микандра или наларли, вам следует идти к другому специалисту, в противном случае я могу не найти определенные заболевания или принять их за другие, если таковые имеются.
– Нет, генетически я больше – человек, так по крайней мере указано в моей КЛД.
– Ладно, тогда начнем. У вас есть жалобы на здоровье? – спросил "судья" в белом халате, начиная включать огромную машину.
– Нет, вроде все нормально, – ответил я, мысленно оценивая свое состояние.
– Вы чем-нибудь раньше болели?
– Разве что пневмонией.
– Без осложнений?
– Без.
– Так, прошу вас, пройдите сюда и встаньте на металлическую пластину, – сказав это, врач показал в сторону аппарата. – Замрите и не дышите, – он нажал на кнопку и меня ослепила вспышка.
Тут у меня закружилась голова и я упал на колени, воздух стал жгучим, как будто ударили морозы, глаза начали слезиться, словно я протер их луком. Врач как ни в чем не бывало произнес:
– Так… Вы являетесь че-ло-век, на сорок восемь процентов, на сорок восемь микандром, на один процент вы – товандианец и на три – наларли. У вас восемь и пятьдесят третья положительная группа крови… Все же очень любопытно, – задумчиво произнес врач, – что вы на равные части человек и микандр… О! – воскликнул специалист. – Это и является логическим объяснением того, что у вас редкое заболевание – Ронделизм.
– Это смертельно? – взволновано спросил я.
– Не беспокойтесь, в гвардию берут с таким заболеванием, хоть оно и неизлечимо! – улыбаясь обнадежил меня врач. – Так… У вас еще присутствуют зачатки раковых опухолей, дисплазия суставов… – специалист в белом замолчал, бегая глазами по экрану планшета, – в любом случае, это не повод не идти в ряды гвардии, все эти заболевания мы вылечим.
– Вылечим? – с опасением спросил я.
– Разумеется! Всем военнообязанным, без исключений, предоставляется бесплатное лечение. Все болезни, которыми вы болели, болеете и могли бы заболеть, мы вылечим. Разумеется есть исключения, к примеру Ронделизм, который медицина еще не умеет лечить, но эта патология не является основанием для получения негодности, – закончил доктор, собираясь распрощаться со мной.
– Простите, а что это за Ронделизм? – поинтересовался я.
– Постараюсь быть предельно кратким… Земля – не единственная пригодная для жизни планета, как мы знаем. Колонизация галактики началась достаточно давно и сколько бы люди не искали, такой же планеты, как Земля не найти. Есть много похожих, но не таких же. Когда скрещивание между другими расами стало популярным, природа не заставила себя ждать и начала придумывать для новых видов новые болезни. На пригодных для жизни планетах, учеными был обнаружен новый элемент мердризорий, который входит в состав воздуха, его бы никто и никогда не обнаружил бы, если бы не аллергическая реакция на него среди новых видов. Что самое интересное – техника, такая как У-Турунды не воспринимает мердризорий как токсин, так что будте осторожны!
– То есть у чистокровных представителей своих рас такого заболевания нет?
– Не обязательно, – произнес врач подойдя ко мне, – здесь играет очень много факторов, а теперь извините, но меня ждут следующие призывники.
Когда я вышел из кабинета врач сказал:
– Напоследок скажу вам – будте осторожны, если вы попадете в место где присутствует мердризорий, то сделав несколько вдохов, у вас начнут воспаляться дыхательные пути и вы задохнетесь. Это очень опасно, так как спадает аллергическая реакция у всех по разному, а лекарств для ее снятия пока очень мало и они не всегда помогают. Сейчас пройдите в зал ожидания, всего доброго.
– Чудесные новости, – пробормотал я и направился обратно в зал ожидания.
Из моей жизни была вырвана еще пара часов, после чего в зал вошел гвардеец одетый в красный мундир и завопил, так как по другому это нельзя было назвать:
– Все, кто на призывную комиссию, слушаем меня внимательно! Когда вы заходите, вы встаете посередине комнаты и докладываете: "Многоуважаемые члены Восточного военного комиссариата Земной призывной комиссии, призывник "такой-то", "такого-то" года рождения, на заседание призывной комиссии прибыл!" Стоите смирно, руки по швам! Вопросы есть?
Никто из зала ему не ответил.
– Буду вызывать пофамильно! – после этого, он скрылся за дверью, на которой было написано "Призывная комиссия".
Некоторые еще долго смотрели туда, куда ушел молодой солдат. У кого-то в глазах читалась ненависть, у кого-то вопрос: "Как он сюда попал, может мой/моя, сын/дочь тоже может служить тут?". "Интересно, какой я по счету" —подумал я и тут же получил ответ, дверь с табличкой открылась, и из-за нее показалась голова гвардейца.
– Дребенгаров-Вадрий-Эдгиар-Фари Ашидор, здесь? – спросил солдат.
– Здесь! – ответил женский голос и из дальнего конца зала вышла женщина, которая по величине могла превзойти сумоиста, она вела за собой тонкого и хилого паренька.
– Здесь! – твердо повторила женщина.
– Пусть проходит, – скомандовал солдат.
– А мне можно? Я – мама, – последнее заявление, женщина-шар, произнесла с такой интонацией, как будто двери должны немедленно открыться перед ней. Молодой солдат закатил глаза и пошире открыл дверь, в знак разрешения, а перед тем, как ее закрыть спросил:
– Арториус Кирэго, здесь?
– Здесь, – привстав ответил я и приветливо махнул рукой.
– Вы следующий, – после этих слов, дверь закрылась.
Удовлетворив свой недавний вопрос, я начал оглядываться по сторонам и мне сразу попалась компания из молодых ребят, видимо группа друзей пришла вместе с призывником, в качестве поддержки. Один из них – похоже призывник, все время стоял перед плакатом и тупо глядел на него, пока его приятели что-то бурно обсуждали.
– Армия? Да что я там забыл? Это зря потраченное время, я лучше второе высшее получу, чем пойду служить, – сказал первый.
– Служить идут все, если ты только не инвалид или не богатый, – ответил второй.
– Да я лучше буду платить дополнительный налог, чем пойду в эту гвардию! – сказал третий и обратился к другу, который все это время смотрел на плакат. – Вот скажи, Кенцин, вот что хорошего в армии?
Кенцин потупил глаза и медленно, с интонацией философа сказал:
– Ну… Армия смекалку развивает, – после этих слов, кампания пустилась в смех.
– Кирэго! – раздался голос солдата из призывной комиссии.
– Иду! – ответил я и направился к кабинету.
– Подсказка на стене, если что, – шепнул мне гвардеец, когда я зашел в комнату, после чего он вытянулся и молча замер, стоя возле двери. Помещение представляло собой небольшую сцену, на которой мне следовало стоять, с широким столом, который вместе с комиссией возвышался передо мной. За тем столом, покрытым алой скатертью, сидело четырнадцать человек, среди них не были только люди. Напротив каждого, на столе, горела голограмма с надписью, там были представители: СБГ (Служба Безопасности Граждан), Земного государственного университета и психиатрической больницы, а так же глава Восточного округа, трое его замов, зам начальника научного центра по тестированию людей для космических полетов и даже магистр философии. Разумеется там был еще военный комиссар, двое его замов, главный врач и медсестра. Все они разговаривали между собой, обсуждая количество призванных и уклонистов. Вспомнив недавние инструкции, я отрапортовал, иногда поглядывая на нелепо прилепленную табличку, которая висела на стене, позади комиссии:
– Многоуважаемые члены Восточного военного комиссариата Земной призывной комиссии, призывник Арториус Кирэго, три тысячи третьего года рождения, на заседание призывной комиссии прибыл! – мой доклад, заставил обратить всех свое внимание на меня.
– Арториус Кирэго? – переспросил человек в форме, который видимо являлся комиссаром.
– Так точно, – ответил я и вытянулся, подражая гвардейцу около выхода.
– Так… – задумчиво произнес комиссар, читая что-то на столе, – скажите пожалуйста, почему вы не явились два года назад в военкомат, хотя знаете, что подлежите призыву.
– Простите, я не знал об этом, а повестки я не получал. Проблем с документами не возникало и я спокойно работал.
– Ладно, – отрезал комиссар, явно не желая слушать мои оправдания. – Вас признали годным с незначительными ограничениями, вы согласны с этим заключением?
– Ну если дисплазия суставов, раковые опухоли и еще ряд болезней, которые доктор не озвучил считаются незначительными, то да, – ответил я, искренне не понимая, как слово "незначительно" относится к таким заболеваниям.
– Не беспокойтесь, – начал главный врач, – все ваши патологии мы вылечим, понимаете в чем дело? Вы можете о них уже просто забыть. Сейчас у шестидесяти трех процентов населения Земли подобные диагнозы, понимаете в чем дело? И мы уже хорошо умеем с ними работать.
Словосочетание "понимаете в чем дело", главный врач проговаривал как будто себе под нос, словно он рассказал мне какой-то секрет и после этого спрашивал, понял ли я в чем дело.
– Что тогда означает эта годность с незначительными ограничениями? – спросил я.
– Это значит, что у вас будут войска с низкой нагрузкой, в охрану Совета или войска особого назначения вы не попадете, – произнес заместитель комиссара.
– Ну это еще не факт, болезнь не такая тяжелая, точнее она не котируется как тяжелая, – сказал доктор.
– Семья есть? Жена, родители? – резко спросил комиссар, переведя тему разговора.
– Никак нет.
– Какое образование? – продолжил комиссар, продолжая смотреть на стол, где по видимому была информация обо мне.
О проекте
О подписке