– Надо, – припечатал Денис. – Я же честный человек. Ты девушка порядочная. Нужно знакомиться с родителями и жениться. Моя маманя в принципе не возражает, теперь дело за твоими.
Возразить было нечего, хотя очень хотелось.
Мама начала суетиться еще накануне.
– Если мальчик деревенский, то он покушать любит, – хлопотала Александра Семеновна. – Военный – это хорошо. Военные, они надежные, здоровые.
– Ага, еще один нахлебник, – злобно заметил папа, остро отреагировавший на «здорового». Здоровые его злили. – Нам только кобеля с хорошим аппетитом не хватало. Пусть он на свой аппетит сам продукты покупает.
Дениса все уже не единожды видели в окно, но только сверху и со спины, поэтому облик будущего родственника давал поле для фантазии. Особенно увлеклась Ольга. Она даже изобразила нечто шкафоподобное и подарила сестре.
– Если бы намалевала черный квадрат, было бы точное сходство, – мрачно буркнула Таня.
– Почему?
– Потому что он как квадрат – незамысловатый и прямой.
– Какая прелесть, – с завистью протянула Ольга.
– Издеваешься?
– Нет, я тоже хочу простого и понятного мужчину. Рядом с творческой личностью должен быть партнер, твердо стоящий на ногах. А тебе, наоборот, больше подошел бы человек творческой профессии. А то вы со своим квадратным станете друг друга как балласт ко дну тянуть.
– То есть я, по-твоему, тоже квадратная?
– Нет, просто ты очень рациональная. Тебе нужен человек, который будет делать твою жизнь менее скучной. А то ты по прямой дороге чешешь, курсант твой тоже, а кто же вам цветочков по обочине насажает?
Отчасти Ольга была права. Таня и сама понимала, что без цветочков ее жизненный путь станет совсем блеклым. Денис мог только ехать впереди на тракторе, в котором в лучшем случае могло быть сено, а в худшем – навоз. Но вот себя она такой уж кочерыжкой не считала. Если Татьяна отказалась от мечты о филфаке, то это вовсе не означало, что теперь она грезит о карьере швеи в каком-нибудь цеху.
– Оль, он мне разонравился, – вздохнула Таня.
Кроме как с сестрой, поделиться было не с кем. Мама не поняла бы, потому что считала, что мужчина в жизни должен быть первым и единственным. Девчонки в училище тоже покрутили бы пальцем у виска: как же – такой шикарный кадр. Ну и что, что книжек не читает, зато плечи, рост и не пьет. А в свете того, что военным еще и общежитие какое-то обещают, Денис вообще считался мужчиной мечты.
– Как, совсем? – Ольга огорченно оттопырила губу и спохватилась: – Это ты из-за того, что я сказала? Да забудь! Он хороший. Большой, красивый. Наверняка характер у него спокойный.
– Индифферентный он. Равнодушный. Как болванка железная. Да, с таким жить – одно удовольствие. Что делать-то? – Татьяна схватилась за голову. – У меня такое чувство, что я с горы лечу, впереди столб – я прямо на него, а затормозить не могу.
– Слушай, если твой жених представляется тебе столбом, об который размажешься вдребезги, то это совсем грустно, – резюмировала сестра.
– Лель, мне уже давно грустно. Ну как я ему скажу, что все? Он же как ребенок. Жаль его, дурака. Но и жизнь свою из жалости я портить не готова. Он такой скучный, ты даже не представляешь.
– Зато папа у нас не скучный, – напомнила Ольга. – Интеллигентный, политикой интересуется, всю классику перечитал, во всех музеях побывал. И теперь, в результате его интеллигентности, мама вся седая. Телевизор от его воплей выключается, когда папаня с ним в процессе новостей пререкается. И дочь-художница – позор семьи. Захребетница, спиногрызка! Кстати, если бы я пошла в маляры, его и это не устроило бы. У интеллигентного человека дочка-пэтэушница! Я так думаю: мужчина должен быть, во-первых, здоровым, во-вторых, спокойным, в-третьих, чем проще, тем лучше.
– Лелька, у тебя простого еще не было. Ты не представляешь, как это жутко, когда человек, словно пришелец с Марса. Он вообще другой. Оживляется только в темах про силос и зерновые. И ржет над такими анекдотами, которые я даже не понимаю. То есть все слова понятные, а почему он ржет – неясно. В общем, с ним – как в анекдоте: «Вы любите Кафку? – Да, особенно гречневую!»
– Не преувеличивай, – мягко улыбнулась Оля. – Давай сегодня мы с ним познакомимся и тогда подумаем, что и как.
– Как бы они с папаней не подрались. Вернее, как бы папаня не подрался с ним. Заодно, может, поссоримся, и вопрос решится сам собой. – После этой мысли Таня повеселела и начала готовиться к приходу жениха.
Денис явился в форме, наутюженный и сияющий. Мама с Ольгой уставились на него, как папуасы на космический корабль. Таня раздраженно толкнула обеих в спину, чтобы привести в чувство.
– Все не так, как вам кажется, – прошипела она Ольге в затылок и шагнула к кавалеру. – Познакомьтесь, это Денис.
– Вот, я цветы принес, – пробасил он и выудил из большого полиэтиленового пакета ветку мелких гвоздичек в целлофане. – А это для мужчин!
Он торжественно потряс перед носом папани здоровенной бутылкой водки.
– Выпить любите? – вкрадчиво поинтересовался Анатолий Васильевич.
– А кто ж не любит? – широко улыбнулся будущий зять и дружески треснул папеньку по хребту.
– Я не люблю. В нашей семье не пьют, – злобно закашлялся папенька.
– Не пили, – поправил его Денис и стал разуваться. – Тапочки у вас есть? Хотя я могу и босым.
Старые папины тапки вызвали у Дениса приступ здорового хохота. Он радостно ржал, прикладывая тапок к своей ножище, и мотал башкой. Тапок был ему размеров на пять мал.
– Ну, босым буду, – отсмеявшись, успокоился кавалер и под зачарованными взглядами семейства стащил носки.
– Чтобы не обтрепались, – простодушно пояснил он и пошлепал на свет и запах еды – в гостиную.
– Вот, присаживайтесь, – засуетилась Александра Семеновна. – На диван лучше.
Мама ловко выдернула табуретку из-под прицелившегося на нее гостя, справедливо рассудив, что такого лося мебель не выдержит. За столом Денис смотрелся необычайно колоритно, как Гулливер в гостях у лилипутов. Под мамин лепет про погоду он сразу ополовинил все миски с салатами и стал закидывать все подряд в рот, как в топку.
– И какие планы? – не выдержал папа. То ли он жалел продукты, то ли решил расставить все точки над «i».
– Не, не бойтесь, я ночевать не останусь, – отреагировал Денис, подцепив сразу несколько кусков колбасы и подпихнув их в рот пальцем.
– Я и не боюсь. – Анатолий Васильевич угрожающе прищурился. – Ты давай, говори по делу. Знакомиться пришел – познакомились. Дальше что?
– Жениться буду, – бесхитростно поведал гость.
– А родительское благословение?
– Мамка не против, – прояснил ситуацию Денис. – Таня тоже.
– Что «тоже»? – взвился будущий тесть. – А меня спросили?
– Так вот я пришел спрашивать.
– Ну и спрашивай!
– О чем?
Таня вдруг истерически расхохоталась и выскочила из комнаты.
– Нервничает, – с чувством превосходства улыбнулся Денис.
Он не нервничал. А чего переживать, когда все ясно? Тем более что в квартире и комнат три: одна им с Таней, одна родителям и одна Танькиной сестре. Денис покосился на будущую родственницу: у сестры фигура сдобнее, чем у невесты…
– Ты чего вообще? – Анатолий Васильевич пододвинул салатницу с оливье поближе к себе и недобро уставился на Дениса. – Рассказывай нам: где работать будешь, сколько зарабатывать, на что жить собрались, где жить… Нечего тут зря продукты переводить. А то, может, вас там кормят плохо, так ты каждую неделю женихаться к кому-нибудь ходишь?
– Странные вы какие-то. – Гость откинулся на диване. – Я, можно сказать, по-честному пришел. У нас в деревне родители бы в пояс кланялись, что девку замуж берут – мужиков нормальных нет…
– Это у вас в деревне нет! – взвизгнул папашка. – А у нас тут в городе, как тараканов в коммуналке – дихлофоса на всех не хватит! В пояс я ему должен кланяться, ишь ты!
Таня, затаив дыхание, замерла в коридоре. Интуиция подсказывала ей, что обидеть Дениса у папеньки не получится, но надежда умирает последней.
– У нас петух такой у мамани был, – неожиданно добродушно улыбнулся Денис. – Характер – гадский. Сам себя к вечеру заклюет.
– Ты это к чему? – напрягся Анатолий Васильевич.
А Таня впервые заподозрила, что кавалер не так уж прост. Либо у него случаются проблески интеллекта.
– А теперь горячее! – испуганно воскликнула мама. – Танюша, ты где? Помоги мне с горячим!
Ольга сидела и, загадочно улыбаясь, таращилась на Дениса. Он в долгу не остался, правда, таращился он не на саму Ольгу, а на вырез ее кофточки.
– А хотите, я вам свои картины покажу? – смущенно предложила она, одернув блузку, от чего вырез стал еще менее приличным.
– Погоди с картинами! – грохнул кулаком папашка. – У нас тут не музей. Ты мне говори, какие планы?
Планы оказались грандиозными, но озвученными со свойственной Денису краткостью.
– Короче, так. – Он шлепнул ручищами по коленям и стал загибать пальцы. – Продукты с маманиного огорода будут, но в отпуске надо будет ей помогать. После свадьбы дадут общежитие, я узнавал. Только надо забеременеть быстрее…
После этих слов вернувшаяся с горячим Таня начала икать. Попытки вдохнуть, проглотить корочку и прочие народные способы успеха не возымели. Она так и сидела, сотрясая диван, пока любимый перечислял перспективы на будущее.
– Свадьбу делать скромную, но гостей позвать побольше и сказать, чтобы деньги дарили. Нам на ребенка они понадобятся, на мебель. Свадебное путешествие – к мамане, там еще раз свадьбу сыграем, снова гостей позовем, опять же – с подарками. Профессия у Тани хорошая, не пропадем. Платье можно из занавески сшить. Мне костюм не нужен, я в форме могу. Жить станем тут, у вас. Надо сейчас решить, кому какая комната. Мебель перетащить – я ребят с училища позову. Вот.
Именно так и вторгается в ажурные девичьи мечты суровая реальность в кирзовых сапогах.
Танюша вяло ковырялась в тарелке, краем уха слушая, как подобревший неизвестно с какой стати отец вспоминает молодость. Судя по рассказам, молодость у него была тяжелая, голодная, чего он и желал теперь следующему поколению. Исходя из папенькиной логики, только из настрадавшегося вдоволь молодняка вырастают дельные люди.
После водки пили чай, а затем Ольга потащила жениха смотреть картины.
Денис неожиданно восхитился и начал поглядывать на будущую родственницу с уважением и даже благоговением.
– А это че? – тыкал он пальцем в хитросплетение дрожащих линий.
– Весна, – радостно подпрыгивала Ольга. – Нравится?
– Офигеть! – кивал Денис и топал дальше.
Повторяя свое излюбленное словечко «офигеть», он прошелся по комнатам и после просмотра экспонатов вернулся к папеньке со свежей мыслью:
– Нам хорошо бы в той крайней комнате поселиться. Чтобы не в проходной. А то дело молодое, да еще ребенка надо побыстрее заделать. В общем, чтобы мы никому не мешали, лучше там.
Когда Денис, налобызавшись с Анатолием Васильевичем и утешив всплакнувшую от избытка чувств мать, ушел, Таня разревелась.
– Да ты чего? – удивилась ее сестра. – Отличный парень. И не обидчивый. В живописи разбирается. Вежливый. Даже с папой не поругался. А главное, красивый.
– Лель, ты считаешь, что это главное? – возмущенно шмыгала Танюша. – Ты дура или прикидываешься? Это же жуть какая: платье из занавески, в отпуск – в деревню, на огород! Он мне всю жизнь до гробовой доски расписал! Я лучше повешусь, чем так жить буду! Убожество!
– Таня, ты с ума сошла? Да на него даже просто смотреть – удовольствие! А какие руки? У меня просто сердце останавливается, когда я вижу мужчин с такими руками. А фигура? А глаза? Он как киноартист. Слушай, а как он целуется?
– Как пылесос, – мрачно поджала губы Таня.
– Неужели? – с придыханием подалась вперед Ольга. – А… остальное как?
– Оль, тебе мужика надо, чтобы ты так от первого встречного не впечатлялась. Угомонись. Не знаю я, как он. Мне сравнивать не с чем. Но одно я знаю точно: плечи в жизни не главное. И с мужиком жить придется. Его на стену не повесишь, чтобы любоваться.
– А я бы любовалась, – заметила Ольга.
– Чего? – Таня с подозрением уставилась на сестру. – Ты в Дениса втюрилась?
– Так ты же его не любишь! – с вызовом бросила Ольга и замахала руками: – Все-все, забудь! Он просто красивый. Я все понимаю – он твой жених…
– Значит так, Леля! Сегодня я осознала, что он чей угодно жених, только не мой. А то меня как корову на бойню ведут, а я даже не сопротивляюсь. Еще немного, и из меня получилась бы колбаса. Или фарш. А ты глазами не хлопай. Когда накувыркаешься и удовлетворишь физиологические заскоки, станет ясно, что дальше – пустота. А в пустоте всю жизнь болтаться – на фиг надо. Забудь про него. Я тебе точно говорю – хреновый из него муж. Ему нужна простая деревенская девка. А не я и не ты со своими картинами.
– Тебе жаль, что ли? – усмехнулась Оля. – Если он тебе не нужен, какая тебе разница с кем он будет?
– Никакой. Если только эта другая не ты!
– А почему?
– А потому! Ты – моя сестра. И мне не все равно, в какой луже ты собираешься утопить свою жизнь! Он тебе не пара!
– А тебе откуда знать?
– Я с ним полгода проваландалась. И только сегодня окончательно поняла, что нужно не его жалеть, а себя. Переживет. У него психика устойчивая. Даже с папаней не сцепился. Ишь, ребенка надо скорее делать! Да я вообще все иначе планирую. Мне не надо ребенка, я замуж не тороплюсь! Хочу закончить училище, набрать клиенток, шить на дому, потом ателье открыть… В какое болото жизнь забросила, там и нужно барахтаться. Раз я царевна-лягушка, то следует строить дворец на своей территории. Я ему покажу платье из занавески!
– Чего ты к этому платью привязалась? – примирительно протянула Ольга. – Он же все правильно рассудил. Лучше отталкиваться от реальных возможностей, а не строить замки на песке.
– Ой, как ты резко поумнела, Леля! – с сарказмом констатировала Танюша. – Так, может, перестанешь уже бумагу портить и пойдешь маляршей? Ну, отталкиваясь от реальных возможностей!
– Во-первых, у меня реальные возможности несоизмеримо выше…
– Ну-ну. Вероятно, несоизмеримо выше относительно меня.
– Тань, я этого не говорила. А во-вторых, отталкиваться от реальности должен мужчина, чтобы женщина рядом с ним могла жить в песочном замке. Или летать на облаке. Просто мечтать.
– Ты бестолковая! Тебе же ясно сказано – надо ребенка делать по-быстрому! А ты размечталась – облака, замки.
– Одно другому не мешает! Нельзя смотреть на жизнь однобоко.
– Что-то мне подсказывает, что ребенок тебе сильно помешает. И с облака тебя такой, как Денис, быстро за ногу сдернет. Бегом побежишь удобрять его картофельные поля, фея!
– Ничего ты не понимаешь!
– Да куда мне!
– Девочки, вы что там ругаетесь? – В комнату заглянула мама.
– Таня не хочет замуж за Дениса! – наябедничала Ольга.
– Танюша, как это? – охнула мама и схватилась за сердце. – Почему? Такой мальчик серьезный, красивый, здоровый!
– Слушайте, у нас в семье назревает явное недопонимание! – обозлилась Татьяна. – Вы обе считаете, что муж должен быть как племенной бык – крупный, здоровый осеменитель с минимумом мыслей в рогатой башке?
– Почему рогатой? – опешила мама.
– Потому что я ему эти рога наставлю! С таким бараном я жить не смогу!
– Ты уж определись, бык или баран? – проворчала Оля.
– Я смотрю, ты на него глаз положила!
– Девочки, вы что такое говорите? – Александра Семеновна стала обмахиваться передником.
– А то! – Таня обличающе ткнула в Ольгу пальцем. – Похоже, Леля у нас замуж вместо меня пойдет!
– А тебе жаль?
– Да мне плевать!
Ночью, ворочаясь с боку на бок, Таня поймала себя на мысли, что Денис хоть и не мужчина ее мечты, но отдавать его жаль. Как сумочку, которая и к костюму не подходит, и фасон неудобный – но деньги-то заплачены. Денис стал в некотором роде ее собственностью. Да и другого у нее пока не предвиделось.
Когда он пришел на следующий день, Таня даже не вышла из комнаты.
– Лель, иди скажи, что я заболела! – Она начала выпихивать Ольгу в коридор.
– Ты просто сегодня с ним не хочешь никуда идти или вообще? – уточнила сестра.
– Вообще! Но к разговору я не готова!
– Тань, а если я…
– Да пользуйся, – великодушно махнула рукой Татьяна.
Ее парившая в облаках сестрица, похоже, искренне полагала, что можно вот так запросто сделать подобную рокировку. О том, что Денис любит конкретную девушку и не собирается ее ни на кого менять, эта дурища даже не думала.
Таня презрительно хмыкнула, прислушиваясь к голосам, бубнившим в коридоре. Наконец все стихло, дверь хлопнула.
– Ушел? Что сказал? – высунулась в коридор Таня.
В квартире было пусто.
– Лелька! – крикнула Татьяна.
Сестры дома не было.
Метнувшись к окну, Танюша с изумлением увидела, как ее Денис гордым индюком вышагивает рядом с Ольгой. А та семенит рядом и заглядывает ему в лицо.
Совсем как Таня. Когда-то давным-давно.
– Какая все-таки жизнь – поганая штука. – Татьяна стиснула зубы и зажмурилась. – Ну и ладно! Сама разберется, что к чему.
Ольга не разобралась. Она стала пропадать по вечерам и по выходным, краситься, наряжаться и даже забросила свои картины.
– Хоть краской не воняет, – желчно усмехался Анатолий Васильевич. – И то польза.
– Толик! – одергивала его мама, поглядывая на Таню, ссутулившуюся над швейной машинкой.
Она набрала заказов и любую свободную минуту шила. Уже появились своя клиентура и деньги. Последнее было очень важно, потому что лекарств отцу надо было все больше, а мама начала сдавать.
– Да мне наплевать, – отмахивалась Таня.
Это было неправдой. Ей было больно. А еще – непонятно. Что такого с ней произошло? Это первое предательство? А если да, то кто ее предал: сестра или любимый человек? Да и был ли этот человек любимым?
Ведь если подумать, она сама выписала Ольге индульгенцию. Только потеря оказалась неожиданно острой. Иногда Таня ловила себя на том, что злорадно ждет, когда и сестра разочаруется в их общем мужчине. И вот тогда можно будет с превосходством воскликнуть: «Я же говорила!»
О проекте
О подписке