– …Системы «мультирум» – распределение аудио– и видеосигналов из единого центра по комнатам! – вещала виртуальная девица с телеэкрана на стене. – Встроенная акустика, встроенные телевизоры…
– Ань, выключи ее! – сказала Ника, копаясь в сумках.
– К вашим услугам – компьютерная сеть Wi-Fi, сетевые хранилища, web-серверы… – продолжала свой перечень голограмма.
– Бла-бла-бла! – сказала Илона, вынула пульт из пальцев Ани и щелкнула кнопкой.
Затем швырнула пульт на столик и, устроившись в кресле, блаженно вытянула ноги.
– Ну? – с восторгом обратилась к ней Аня. – Что скажешь, Илонка?
– О чем? – не поняла та.
– Об этой «умной квартире»!
– Пока я особого ума не заметила.
– А как тебе это?
Аня хлопнула в ладоши, и свет в гостиной потух. Она снова хлопнула в ладоши, только уже два раза, и свет зажегся.
– Здорово, правда?! – восхищенно проговорила она.
Илона посмотрела на младшую сестру с сожалением:
– Нюша, ты серьезно? На дворе двадцать первый век. Эта несчастная люстра должна читать твои мысли, а ты ей в ладоши хлопаешь. Нашла кому аплодировать.
– Ты слишком требовательна.
– А ты – обыкновенный восторженный ребенок.
– Лучше быть восторженным ребенком, чем разочарованной старухой, – отрезала Аня.
– На меня намекаешь? – поинтересовалась Ника, не отрываясь от разбора вещей.
– Да нет. Это я так, абстрактно.
Аня развалилась на диване и надела наушники. Ника строго посмотрела на сестер.
– Что-то я не поняла… – снова заговорила она. – Я что, одна должна вещи доставать?
– А мы с Нюшей никуда не торопимся, – со сладкой улыбкой ответила ей Илона.
Она встала с кресла, прошла по комнате и уселась в другое кресло – перед туалетным столиком. Скептически оглядела свое лицо, а затем достала из сумочки губную помаду.
Ника посмотрела, как она подводит губы. Ей неприятно было признавать, что сестра настоящая красавица.
Между старшими сестрами было четыре года разницы. Ника росла болезненной девочкой, и из-за воспаления легких, подкосившего ее на пару месяцев, ей пришлось отучиться в выпускном классе два года подряд. Пока она валялась в больнице, Илона соблазнила ее парня, хотя маленькой мерзавке было всего четырнадцать. С тех пор белокурая и дерзкая Илона не упускала случая заполучить очередного парня своей менее яркой старшей сестры.
На вид Илона была типичной «блондинкой из анекдотов», однако она была гораздо умнее, чем хотела казаться.
Ника вздохнула и отвела взгляд. Она оглядела комнату. Дом будущего… Говорят, в ближайшие пять лет в Москве построят семь таких домов, но пока есть только этот.
– Знаешь, что мне напоминает этот дом? – произнесла Ника после паузы.
– Нет, – отозвалась Илона. Она убрала помаду и пошевелила губами, распределяя помаду. – И что же?
– «Титаник», – ответила Ника.
– Корабль?
– Трансконтинентальный океанский лайнер.
– Да, я помню. Я смотрела фильм с Ди Каприо. Лео там – просто душка! – Илона развернулась к Нике на вертящемся стуле и, озабоченно сдвинув брови, сообщила: – Слушай, я тут недавно смотрела с ним какой-то новый фильм. Как он постарел! Просто жуть!
– Все стареют. И ты, кстати, тоже.
– Знаю. У меня осталось всего года четыре. Через четыре года я стану такой же старой мымрой, как ты.
– Не смешно.
– Кому как!
На столе зазвонил телефон. Ника взяла трубку и прижала к уху:
– Слушаю!
Вместо голоса собеседника или гудков она услышала какие-то отдаленные, жуткие звуки – не то стон, не то глухой скрежет.
– Странно, – сказала Ника.
– Что? – отозвалась Илона с другого конца комнаты.
– Телефон не работает.
– Набери два ноля! Это номер администрации!
Ника отключила контакт и набрала два ноля.
– Добрый день! – услышала она доброжелательный голос. – Мы рады приветствовать вас в «Умном доме»!
– Я бы хотела…
– …К сожалению, стационарные телефоны еще не подключены к сети. Если у вас есть вопросы…
Ника отключила трубку и швырнула ее на стол:
– Бред какой-то. Говорят, телефоны не подключены.
– Значит, сбой.
– Мне это не нравится. И даже почему-то тревожит.
– Расслабься. К твоему «окончательному заселению» они все починят.
– Ты слишком легко ко всему относишься.
– Правильно. – Илона пожала плечами. – Я ведь блондинка.
– Ты не настоящая блондинка. Ты перекрашенная шатенка.
– И что с того?
– С того, что ты лиса в овечьей шкуре. Перекраситься в блондинку – тактический ход.
– Тактический ход? Никуся, я ни с кем не воюю.
– Мне-то не заливай.
Илона засмеялась.
– Знаешь, Никуся, если когда-нибудь мне придется исповедоваться, я попрошу, чтобы ты это сделала за меня. Ты знаешь обо мне больше, чем я сама.
– Если я расскажу о тебе все, что знаю, ты попадешь в ад. Хотя… – Ника усмехнулась и пожала плечами: – Мне кажется, ты и там неплохо устроишься.
– Ты невыносима.
Илона встала с кресла, взяла из сумочки пачку сигарет и направилась к двери.
– Ты куда? – спросила Ника.
– Пойду покурю в подъезде.
– Зачем? В квартире куча вытяжек.
– А вдруг они еще не работают.
– Подожди секунду… Илон, тут внизу есть кафе. Вообще-то постоянно оно будет работать, когда заселится как минимум половина квартир, но сегодня, по случаю первого дня въезда, оно тоже открыто и будет работать допоздна.
– И что? – прищурилась Илона.
– Можешь сходить на разведку. Хоть какой-то будет от тебя толк.
– Ладно, посмотрим.
Илона вышла из комнаты.
– Смотри не заблудись! – громко сказала ей вслед старшая сестра.
– Не дождешься, – не оборачиваясь, отозвалась та.
– Стерва, – неслышно пробормотала Ника.
– Неудачница, – так же беззвучно прошептала Илона.
Ирина закончила наносить на лицо крем, поставила баночку на полку и взглянула на свое отражение. И тут в дверь позвонили.
– Широков, кто-то звонит! – крикнула она мужу. – Открой дверь!
– Сама открой! – отозвался тот.
– Не могу! Я переодеваюсь!
Ирина услышала мощные шаги мужа. «Будто слон шагает», – неприязненно подумала она.
Тем временем бурильщик Широков, двухметровый мужик с русой щетиной на обветренном грубоватом лице, открыл дверь. На пороге стоял долговязый худощавый парень в очках. Парень вежливо улыбнулся.
– Здравствуйте! – сказал он. – У вас есть соль?
– Соль? – Широков поскреб лапой волосатую грудь, едва прикрытую майкой. – Зачем тебе соль, парень? Внизу есть кафе, там тебе и посолят, и на язык положат!
– Ладно. Тогда я…
– Стой, стой, стой. – Широков оглядел «интеллигентика» с ног до головы. Рубашка, пиджак, джинсики, очки… – Ты откуда такой?
– Я ваш сосед, – вежливо сказал парень. – Слева.
– Слева, говоришь? Хм. И как тебя зовут, «сосед слева»?
– Алексей.
– Леха, значит. Ну, давай, заходи, дернем по полтиннику за знакомство.
– Да я вообще-то не пью…
– Так ведь это за знакомство. Давай, заходи, не обижай!
– Ну, ладно, – не совсем уверенно проговорил парень.
Бурильщик посторонился, давая гостю войти в прихожую. Тот вошел, поправил пальцем очки, огляделся.
Из ванной на звук голосов вышла Ирина. Она была одета в изящный восточный халатик. Широков ощерил в улыбке крупные щербатые зубы и пробасил:
– Иришка, познакомься – это Леха, наш сосед из… Так из какой, ты говоришь, квартиры?
– Из соседней. Слева.
– Из соседней квартиры, – договорил Широков.
– Очень приятно! – Ирина посмотрела на гостя сквозь стекла изящных модных очков и протянула ему руку.
Парень осторожно пожал ее пальцы. Широков вдруг хихикнул. Ирина тут же отдернула руку и посмотрела на мужа вопросительным взглядом.
– Ты чего? – спросила она.
– Одним очкариком в нашей квартире стало больше! – пробасил бурильщик и снова гоготнул. – Слушай, Иришка, ты нам накрой по-быстрому стол – водочка там, закуски…
– Но я еще не ходила в магазин.
– У тебя там были какие-то консервы. Икорка, рыбка… Мечи их на стол, нам сгодится.
Ирина посмотрела на мужа недовольным взглядом, вздохнула и пошла на кухню. Широков посмотрел ей вслед, хмыкнул и снова обратился к парню:
– Сейчас накроет. Она у меня золотце! А ты пока скидывай ботинки и мой грабли! Гигиена – превыше всего, понял?
– Понял.
Спустя десять минут вся троица – Широков, его жена Ирина и сосед Алексей – сидела за столом в кухне-гостиной, выполненной в самом современном стиле – нечто среднее между минимализмом, классикой и хай-теком. Выпили по первой, потом по второй. Широков снова взялся за бутылку.
– Ты кем работаешь-то? – спросил бурильщик у соседа.
– Я аспирант, – ответил тот вежливо. – То есть… уже молодой специалист. Со следующего месяца буду преподавать в вузе.
– И что преподаешь?
– Математику.
– О! Царица наук! Уважаю! Слушай, Леха, я что думаю, – заговорил бурильщик, разливая водку по рюмкам. – Мы можем две наши квартиры отделить от площадки и сделать там общий предбанник. Как ты на это смотришь?
– А зачем? – растерянно спросил тот.
– Как зачем! Поставим там ящики – под овощи, картошку. Опять же можно будет хранить громоздкие вещи – велосипеды, коляски. Ты, кстати, женат?
– Нет. А у вас… есть ребенок?
– Нет. – Широков самодовольно усмехнулся и обнял жену правой лапищей. – Но мы над этим работаем. Усиленно, каждую ночь, да не по одному разу.
– Коля, перестань! – осадила его Ирина.
– А что тут такого? Я ж, Леха, тружусь вахтенным методом. Месяц на Севере, месяц – здесь. За месяц так изголодаешься, что готов залезть на все, что движется. Не говоря уж про собственную жену.
– Коля!
– А чего – мы тут все взрослые люди. Но ты, Леха, смотри – к жене моей, пока меня не будет, не приставай. У меня рука тяжелая. Вот, глянь-ка… – Бурильщик сжал кулак. – Удар – пятьсот килограмм! Я тебе без шуток говорю. Бычка-двухлетку с ног валю! Веришь?
– Верю, – пробормотал Алексей.
– Ну, вот давай за это и выпьем.
– За что? За бычка?
– За силу нашу мужскую!
– Коля, тебе хватит.
– Короче – за «лося»! – не обращая внимания на ропот жены, уточнил бурильщик. – Чтоб хорошо жилося, чтоб хорошо спалося и чтоб хорошо еб… ся!
Они выпили.
Широков обнял жену за плечи.
– Моя Иришка – страшная шалунья! – сообщил он соседу игривым тоном. – Такое в постели вытворяет, что мама не горюй!
Бурильщик наклонился к уху аспиранта и громко зашептал:
– Скажу тебе по секрету, Леха, у нее там все выбрито! Все до последней волосинки, представляешь?
– Широков! – гневно осадила его Ирина.
Ее муж заржал и выпрямился.
– А что, он уже взрослый парень! Пусть завидует! А, аспирант? Завидуешь?!
Он весело хлопнул парня лапой по худому плечу.
– Ладно, я в туалет. Как говорят у нас на Севере, брошу «кирпич», пока окончательно не смерзся! А заодно проверю, достаточно ли этот дом «умный», чтобы подтереть мне задницу!
Он захохотал, поднялся из-за стола и удалился из гостиной. Ирина тоже встала и подошла к холодильнику.
Аспирант поднялся вслед за ней, подошел сзади почти вплотную – и вдруг обхватил рукой за талию и поцеловал в шею.
Ирина обернулась, и они слились в страстном поцелуе. Она положила ему палец на губы.
– Не надо. Он сейчас вернется.
– Я его ненавижу, – процедил аспирант сквозь зубы.
– Я тоже, – тихо сказала Ирина.
– Когда мы это сделаем?
– Скоро. Может быть, сегодня.
Алексей запустил ей руку под халат. Женщина тихо застонала и закусила губу.
– Сумасшедший, – пробормотала она.
Где-то хлопнула дверь.
– Он возвращается! – тихо воскликнула Ирина и оттолкнула от себя Алексея. – Быстро за стол!
Когда Широков вошел на кухню, они снова сидели со спокойными лицами, поблескивая интеллигентскими очками.
– А вы чего такие кислые? – громко спросил Широков, брякнувшись на стул. – Эх, вижу, студент, не умеешь ты дам развлекать. Ну, ничего, еще научишься, какие твои годы!
Он нагнулся и поцеловал Ирину в губы. Та отшатнулась, он засмеялся.
– Хорошая у меня жена, правда? А уж любит меня: как сучка – хозяина! Пока я дома – ни на шаг не отходит. Все силы забирает, все соки из меня выпивает. Понимаешь, о чем я? – Широков подмигнул парню, не замечая, как тот побледнел. – Страстная бабенка! Ну, давай – за баб!
Алексей резко поднялся из-за стола.
– Мне пора, – сказал он. Поправил очки и добавил: – Приятно было познакомиться.
– Ну, пора так пора. Где выход – знаешь, так что провожать не буду. Ты заходи, если что!
– Зайду, – пообещал аспирант. – До свидания.
Он повернулся и вышел из кухни. Ирина встала было следом, чтобы проводить гостя, но Широков удержал ее:
– Да сиди. Он же сосед! Почти как член семьи.
– Да, – промямлила Ирина и снова села на стул.
Николай внимательно вгляделся в ее лицо.
– Чего это с тобой?
– А что?
– Как-то побледнела. Менструация, что ли?
– Отстань.
Из прихожей донесся щелчок закрываемой двери. Ирина повернулась к мужу и сердито заговорила:
– Дурак ты, Широков! Дурак и скотина! Наплел невесть что при чужом человеке!
– Да ладно тебе.
– Не язык – ботало! Что он о тебе теперь подумает? Да и обо мне заодно.
О проекте
О подписке