Читать книгу «Ведьмин хвост» онлайн полностью📖 — Аннабель Ли — MyBook.

Глава 6

Далеко-далеко на юге, где вечное лето и сильный зной, располагался славный город Горифэл. В сердце этого городка громоздилась уродливая Черная Башня и местные жители готовы были поклясться, что это на самом деле магический разлом в пространстве, но никак не сооружение из камня и глины.

Отчасти они были правы. Архитектурное творение мага Проктопулуса поглощало свет и преобразовывало его в энергию, тем самым обеспечивая здание освещением, а при необходимости теплом в период катаклизмов, вызванных естественными и не очень явлениями.

Жителям подобное соседство не нравилось, но они не жаловались. Труды Проктопулуса притягивали туристов и, самое главное, магов. Последние желали обучаться у Великого Маэстро Тонких Материй, и впоследствии надолго оставались жить в городе, щедро оплачивая жилье, еду и химчистку. Экономика Горифэла процветала. Но иногда случались казусы, вызванные экспериментами в башне.

Однажды какой-то маг-новичок вылил все жидкости и реагенты с истекшим сроком годности в унитаз (весьма практичное изобретение Проктопулуса, имеющее отвод в сточные воды города). Примерно через сутки жители Горифэла обратили внимание на закономерность – почти все девственницы вдруг облысели после мытья головы. Исключение составила дочь хозяина «Виноградной лозы», первоклассной местной таверны. Вывод напрашивался сам собой, но благочестивая дева призналась, что дала обет не омовения ради мира во всем мире. Завсегдатаи таверны выдохнули, жители сделали вид, что поверили, и данный вопрос больше не поднимали. Разгневанные семьи пострадавших хотели призвать Проктопулуса к ответу и потребовать чтобы его ученики женились на облысевших девушках, но несколько эликсиров решили проблему с шевелюрой и волосы заколосились на головах вновь. Впрочем, не только на них, но это была уже совсем другая история.

Из недавнего, на памяти горифэльцев случилась необъяснимая буря. На город ни с того ни с сего налетело черное облако и выпал дождь из дохлых лягушек. Нужно отдать должное, маги убирали их с улиц наравне с горожанами. Проктопулус даже выплатил немалую сумму в казну Горифэла. Правда наместник и главный казначей утверждали обратное, но оставим это на их совести.

Жизнь в славном городе шла своим чередом. Время великого маэстро было расписано по минутам. Днем он вел записи, а вечерами с группой избранных магов проводил эксперименты. Случались в его плотном графике окна и в такие моменты Проктопулус грустил.

И вот выдался один из таких вечеров. Последний неудачный эксперимент разнес любимую лабораторию в щепки. Хорошо, что у маэстро была бесплатная рабочая сила и ученики покорно восстанавливали святая святых башни по крупицам, изредка прерываясь на пищу и сон.

Проктопулус, которого частенько величали не иначе как Маэстро Тонких Материй, подошел к окну. Полная луна, похожая на сырный круг, осветила непропорционально большую голову, седую козлиную бородку, мохнатые брови домиком и огромные умные глаза. С раннего детства Проктопулус понимал насколько жалок его внешний вид и долгое время из-за этого страдал. Он терпеливо сносил издевки сверстников, надеясь, что в будущем компенсирует недостатки выдающимися умственными способностями, но реальность оказалась жестока.

– Эхе-хе, – вздохнул маг и подпер голову ладонью.

В такие ночи ему особенно ярко вспоминались призраки давно минувших дней. Белокожая Лизетта, длинноногая Иветта, пышногрудая Жоржетта и даже вредная ведьма Фрунгильда. Объединяло этих женщин одно – в свое время они дали Маэстро от ворот поворот. Вся соль заключалась в том, что не было в жизни Проктопулуса женщины поступившей иначе.

Нахмурив брови, Маэстро отошел от окна. Пытаясь себя чем-то занять, Проктопулус скользнул взглядом по книжным полкам. Древние фолианты манили знаниями предшественников, но Маэстро давно их прочел, некоторые не по одному разу.

От нечего делать он спустился в лабораторию, проверить как идут дела. Бледные, с темными кругами под глазами от недосыпа и истощения, ученики даже ночью не прерывали работ по восстановлению.

– Ты, – щелкнул пальцами Проктопулус, пытаясь вспомнить, как зовут ученика, – Морис…

– Мортимэр, учитель, но если прикажете стану Морисом, – раболепно произнес ученик, что учился у него дольше всех.

– Морти, сколько осталось?

– С текущим темпом еще три дня, учитель.

– Почему так долго?! – с раздражением воскликнул Проктопулус.

Уже две ночи Маэстро маялся бездельем, и оно его убивало.

– Два с половиной, учитель, – заскулил Мортимэр, – я вытащу из лазарета обгоревших Броди и Стэна. Они будут рады помочь…

– Если так, то почему не сделал этого раньше?!

Мортимэр побледнел. Махнув на него рукой Проктопулус удалился. «Бездари, все без исключения бездари!» – думал Маэстро, возвращаясь на самый верх башни. «Мало того, что в расчетах напортачили и взрыв устроили, вдобавок за испытуемым номер шестьдесят три не уследили! Выгнать. Всех пора выгнать! Пусть у второсортных магистров обучаются!» – ворчал Проктопулус.

Группа магов уже отправилась на поиски беглеца, но шансы найти его были ничтожно малы.

«Кто бы мог подумать, что инновационное устройство окажется рабочим», – размышлял Проктопулус. Подопытные крысы, которым «посчастливилось» стать первыми летчиками в телепортационный туннель, по частям исчезали с платформы в неизвестном направлении. А вот подопытный шестьдесят три отправился полностью укомплектованным, и Проктопулус испытывал по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, он радовался удачному эксперименту. С другой, расстроился из-за исчезновения любимой игрушки.

– Как же все неудачно сложилось, – вздохнул Великий Маэстро и помрачнел.

Реализация плана его грандиозной мести откладывалась на неопределенный срок. Впрочем, он привык к трудностям, нужно просто подождать, а там…

А там все, кто смеялся, издевался и подтрунивал над маленьким, несуразным и беззащитным мальчиком горько пожалеют, и их дети, внуки и правнуки расплатятся за жестокость отцов! Уж Проктопулус за этим проследит! У него и тетрадочка специальная имелась, куда он с раннего детства аккуратно записывал имя, дату и суть обиды.

Увесистый фолиант, сшитый из семи тетрадей, лежал на рабочем столе, готовый в любую минуту принять на своих белых листочках еще одного приговоренного к мучениям мерзавца. За последние десять лет там не добавилось и тридцати имен, что было своеобразным рекордом, и все же Проктопулус держал фолиант под рукой, чтобы в моменты отчаянья или скуки перечитать заветные строчки и наполниться праведным гневом для вдохновения.

Короткие, тонкие пальцы прошлись по верхней тетради и осторожно открыли ее на восемьдесят шестой странице.

«Джеремайя Корчивелли. 19 маября, такого-то года. Обозвал меня коротышкой и кинул ком грязи.

Тимоти Веритас. 14 слюнтября, такого-то года. Придумал отвратительную кличку «Проктопопус», которую подхватил весь класс и использовал до окончания школы.

Карт Манэрик. 23 лютобря, такого-то года. Сказал, что у рыжих, нет души.»

В воображении мага потомки первого шли как материал на эксперименты, дети второго приговаривались пожизненно носить позорную фамилию. Проктопулус мысленно сделал пометку на будущее ее придумать. А третий мальчик с семьей становились его личными слугами и выполняли самую грязную работу в замке. О да, Маэстро непременно воздвигнет огромный замок с множеством башен, горгулий и орудиями смерти, готовыми казнить и карать всех, кто осмелится ему противостоять.

Оторвавшись от сладких грез, Маэстро не сразу смог стереть с лица блаженную улыбку. Нежно закрыв фолиант, он ласково погладил обложку. «Интересно, что сейчас делает подопытный шестьдесят три?» – подумал Проктопулус и зевнул. Ему не мешало поспать перед лекциями. Обучение бездарей его сильно выматывало.

Пинок по плинтусу заставил шкаф, набитый чучелами животных отъехать в сторону. В свободное время Маэстро увлекался таксидермией и трепетно любил своих «домашних питомцев». Вот и в этот раз, проходя в потайную комнату, он не забыл погладить белку, с черными бусинками безжизненных глаз по голове. Дверь с душераздирающим скрипом закрылась.

Вся мебель в этой комнате была сделана под заказ. Проктопулус поморщился, вспоминая унижение и мерзкие шутки столяра. О последнем тоже имелась запись в тетради.

Мантия отправилась на вешалку. Уютные тапочки сменили башмаки, а место шляпы занял колпак с кисточкой. По ночам у Маэстро мерз лысеющий затылок и он решал эту проблему старинным дедовским способом.

Уютная кровать манила пуховой периной и сладкими сновидениями. Словно ребенок, Великий Маэстро Тонких Материй юркнул под одеяло и прикрыл глаза. Свет постепенно погас, готовя своего хозяина отойти в мир грез.

– И где мое пожелание сладких снов?! – возмущенно спросил Проктопулус.

– Сладких снов, – вторила башня.

И мир погрузился во тьму.

Глава 7

Дагон снова нырнул. Прошла как минимум минута, прежде чем он вновь появился на поверхности. Мужчина убрал влажные волосы с лица и потянулся к маске, но неудачный ракурс не позволил Габи как следует все рассмотреть. По крайней мере то, ради чего она потащилась за ним на озеро.

Раздался треск сухих веток. Ведьма вздрогнула, обернувшись на звук. В полуметре от нее замер Гораций. Весь его вид говорил: «Ну что?! Мне тоже интересно, что у него под маской». Сдержав стон, Габи снова повернулась к озеру, но момент был упущен. Дагон успел нацепить маску и, стоя по пояс в воде, ждал, когда она обратит на него внимание.

– А… Я случайно… В смысле, это все кот, – смутилась Габи, понимая что выглядит как склонная к вуайеризму извращенка.

– Ты так и продолжишь подглядывать из кустов? Я хотел бы выйти из воды и одеться, – нетерпеливо процедил сквозь зубы Дагон.

– Ой, – пискнула Габи, не узнав собственный голос, – прости.

Ведьма поспешила удалиться. Красная от стыда и смущения она засеменила домой, бросая недовольные взгляды на Горация, который пытался не отставать.

– Ведьмин хвост! Стыд-то какой! Ты кот или неуклюжий тролль!?

Гораций не ответил, и Габи тихо простонала. Дома она быстро собрала ужин, прошмыгнула в амбар и оставила поднос с едой на бочке. Таким образом ведьма надеялась свести общение с Дагоном к минимуму. При удачном стечении обстоятельств они могут вообще не встречаться до момента его отъезда из Рокшира. Габи прикинула, что завтрак можно будет относить ночью пока Дагон спит, а ужин пока он на работе…

– Ой! – воскликнула ведьма, столкнувшись с ним на выходе из амбара.

Теплые ладони Дагона мягко ее отстранили, но не отпустили.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Да, ужин на столе. То есть на бочке, – она кивнула в сторону подноса.

– Ты все видела?! – жестче спросил Дагон, сжимая ее плечи, и ведьма вздрогнула.

– А ну руки убрал! – прошипела Габи, словно дикая кошка. – Еще раз дотронешься, прокляну до седьмого колена!

– Ведьма бессовестная! – проскрежетал Дагон. – В твою остроконечную шляпу даже мысли не пришло извиниться? Решила на цирк уродцев посмотреть? Посмеяться над моими увечьями?!

Габи потеряла дар речи. На кончиках пальцев появилось странное зудящее ощущение. Проклятие было готово сорваться с ее губ и проверить действительно ли Дагон настолько неуязвим к магии, но тот махнул на ведьму рукой и ушел в амбар.

Габи возмущенно хватала ртом воздух. Никто и никогда не махал на ведьму рукой!

– Да как ты посмел! – выдохнула она и занесла указательный палец чтобы исполнить приговор и наложить проклятье.

Сзади послышался шум. Гораций, страдавший летом от линьки, снова нализался шерсти и теперь его тошнило. С гортанными звуками вывалив клубок черной шерсти и слюней, кот как ни в чем не бывало заскреб лапами по двери дома, требуя впустить его внутрь.

Злость и сиюминутный гнев сошли на нет. Да, ведьма была вспыльчива, но отходчива, и благодаря коту удержалась от бессмысленного использования черной магии. Ее взгляд еще несколько минут сверлил второй этаж амбара, но настойчивый скрежет заставил покинуть поле несостоявшегося боя и покормить кота.

Вечером, лежа в кровати, ведьма ворочалась с боку на бок и терзала себя угрызениями совести. Запал ссоры прошел и теперь она чувствовала себя ужасно неловко. Ну что ей мог сказать уродливый шрам на половину лица? Ничего. Он не скажет, где Дагон родился, как попал в Рокшир и какие у него планы. Все это можно было узнать только у самого мужчины и никак иначе. А Габи, несмотря на то, что терпеть не могла признавать свои ошибки, все же поступила некрасиво и перешла все границы.

Гадкое чувство вины мучило ведьму всю ночь, и утром она проспала. Дагон ушел не позавтракав, и груз совести стал еще тяжелее. Просить прощение у ведьм было не принято, так что Габи решила извиниться другим путем. Состряпала ужин повкуснее, достала из погреба вишневую наливку, а заодно решила отнести в амбар нормальную подушку. Ведьма залезла на второй этаж и подошла к месту, которое облюбовал новый жилец. Старый матрас лежал прямо на полу. Функции прикроватной тумбочки выполнял ящик из-под овощей, перевернутый вверх дном. На нем разместились скромные пожитки Дагона. Потемневший латунный подсвечник, короткая, выгоревшая свеча, да крохотный молитвенник, один из тех, что жрицы богини Милосердия раздавали во время религиозных праздников в Рокшире.

Габи взяла в руки книгу и отметила, что Дагон ее читал. Не просто бросил рядом с кроватью, а именно читал. Подобная набожность стала для ведьмы открытием. Неистовые молитвы присущи человеческой натуре в двух случаях. Первое, есть что замаливать. Второе, есть чего бояться. По какой же причине молился Дагон?

Ведьма хотела уже спуститься вниз, когда ее взгляд упал на белый чулок, торчащий из-под одеяла. Наклонившись, она потянула его на себя. Не будь Габи ведьмой в седьмом поколении, то непременно бы взвизгнула и отскочила в сторону. Но вместо этого она лишь нервно сглотнула. Зажав двумя пальцами находку, ведьма соображала, что же это может быть. Нечто напоминало длинную перчатку из сброшенной змеиной кожи.

Аккуратно положив ее на место, Габи покинула амбар. Вернулась в дом, налила себе чай с успокаивающими травами и добавила туда несколько капель особого эликсира. Ей всегда нравилось смотреть на жителей Рокшира с высоты ведьмовских познаний в магии, но что могла на самом деле знать о тайнах мира и его обитателях девушка, большую часть жизни прожившая в глухом лесу и общавшаяся только с мамой да бабушкой. А гримуарам, по которым она училась читать и познавала мир, было по меньшей мере тысяча лет. С момента их написаниям многое могло измениться.

Именно в гримуарах Габи попыталась первым делом найти объяснение необычной находке. Судорожно перелистывая пожелтевшие и засаленные страницы, она проверяла те знания, что имелись у ведьм. Единственное, что удалось найти, это описание наг (морских гуманоидов с змеиными хвостами), которые периодически скидывали шкуру. Но Дагон передвигался на двух ногах.

– А может он просто чувствительный к солнцу и тогда на озере обгорел, а потом облез? – предположила Габи вслух заплетающимся языком и про себя отметила, что стоило аккуратнее считать капли эликсира.

Гораций накрыл морду лапой и отвернулся к стене. Веки ведьмы потяжелели. Устроившись поудобней в кресле, Габи прикрыла глаза. «Ничего же страшного не произойдет, если я ненадолго вздремну?» – подумала ведьма, проваливаясь в сон.

* * *

Дагон возвращался домой в отвратительнейшем настроении. Пропущенный завтрак и подозрительного содержания обед ни одному мужчине не пойдут на пользу. Корбэн оказался редкостным жмотом, и Дагон вздрагивал от одной мысли о том, из чего в мясной лавке делается фарш, котлеты и ливерная колбаса с сосисками. Но больше всего Дагона поразил рацион самого Корбэна. Мясник с приличным доходом и доступом к первоклассным вырезкам из наисвежайшего мяса не гнушался каждый день обходить соседние лавки и покупать завалявшиеся продукты. Черствый хлеб, подгнившие фрукты и овощи, самые дешевые крупы сметались мясником Рокшира и находили свое последнее пристанище на его кухне. Туда же отправлялись мясные продукты, которые так никто из рокширцев и не рискнул купить.

Дагон вспомнил содержимое тарелки из продуктов когда-то первой свежести и загрустил. Даже будучи узником и подопытной крысой в лаборатории Проктопулуса, он питался лучше чем здесь. «Помнится, по четвергам там были креветки в кляре с острым соусом» – вздохнул Дагон и отставил тарелку в сторону.

– Почему к еде не притронулся? – строго спросил Корбэн, недобро глянув на навязанного ученика. – Или моя жена недостаточно хорошо готовит?!

«Боги, вот бы ему сейчас врезать» – подумал Дагон, но сдержался. Годы заточения научили его поистине ангельскому терпению.

– Я вегетарианец, господин Корбэн.

– Сразу сказать не мог? Только зря продукты на тебя перевел, – проворчал тот и отнес тарелку на кухню.

С тех пор ученика кормили постной кашей, чему он был несказанно рад.

«Может Корбэн и не человек вовсе, а последний представитель вымирающей расы падальщиков?» – размышлял Дагон по пути домой. В животе заурчало. Та самая постная каша совершила кульбит.

– Ох не стоило есть эту дрянь, – простонал он и сразу направился к себе в амбар.

1
...