– Если позвонит твоя сестра или мама, что я им скажу? – спросила я, отворачиваясь к плите и беря спички. – Посоветуй, что соврать. Где мы, по легенде, проводим эту ночь?
Он разогнал дым моей сигареты:
– Шура не позвонит.
– Почему?
– Я вчера вечером к ним ездил и все уладил. Они заранее передают тебе свои поздравления… И беспокоить тебя больше не будут.
– И все-таки, что ты им соврал?
Наконец мне удалось поймать его взгляд. Глаза у него были… Какие-то больные. Но может быть, вторая рюмка просто оказалась лишней.
– Я сказал, что мы на несколько дней уезжаем кататься на лыжах, – без улыбки пояснил Женя. – По горящим путевкам.
Я засмеялась, представив себе Шурочкино удивление. Ладно, она вполне могла не знать, что я равнодушна к зимним видам спорта, но уж о своем брате она знала все!
– Как же она тебе поверила? – удивилась я. – Ты же, как школу окончил, на лыжи больше не вставал, сам говорил!
– Мы и поедем туда учиться, – хладнокровно возразил Женя. – И вообще не переживай. Это не твоя головная боль. Кстати…
Он сделал паузу, которая тянулась до тех пор, пока моя сигарета не дотлела до фильтра. Наконец я раздавила окурок, встала, приоткрыла форточку. На улице оказалось на удивление тепло. Я даже слышала, как капает с крыши. Новый год и оттепель…
– Я ведь пришел поговорить о другом, – сказал он наконец.
Я обернулась, а он, столкнувшись со мной взглядом, быстро отвел глаза в сторону. Интересная у него появилась манера. Раньше он столько не суетился.
– Скажи, тебе не звонили из милиции? – спросил он.
Я пожала плечами:
– Ты же запретил мне брать трубку.
– Значит, кто-то звонил?
Я его успокоила, сказав, что просто хотела проверить его реакцию. Мне, в самом деле, было интересно увидеть – встревожится он или нет? Он встревожился, хотя очень старался это скрыть. Но Женя может обманывать кого угодно, только не меня. Я слишком долго любовалась его лицом, чтобы не выучить наизусть все оттенки его мимики.
– Если позвонят, ты скажешь, что ни с каким Иваном никогда не встречалась, – как бы между прочим произнес он. И взял мои сигареты.
В первый момент я ушам своим не поверила. А потом мне стало очень не по себе. Меня обдало какой-то ледяной волной, и в этом была виновата вовсе не приоткрытая форточка.
Но я все-таки ее закрыла. Поставила на плиту чайник. Достала чашки. Мне нужно было заняться чем-то очень обычным, чтобы удержаться на плаву. Потому что реальность начинала мне казаться все менее реальной. В какой-то момент меня даже посетила совершенно безумная мысль. Как-никак, а Женя сейчас живет в своей долгожданной второй жизни. Не знаю уж, какими путями, но он туда попал. А если эта вторая жизнь стала явью, то, может, его первая жизнь окажется всего лишь сном? И в том числе я. Прямо как в той китайской головоломке, про человека, который уснул, и ему приснилось, что он бабочка. Причем бабочка, которой в это время снится, что она тот самый человек. Короче, когда тот несчастный проснулся, он так и не смог разобраться, где же правда, а где сон. Ему все казалось одинаково реальным.
– Что за чушь, – наконец сказала я. Надо было что-то сказать, потому что он снова замолчал. – Почему это я должна врать, что не встречалась с ним?
– Желаешь заполучить проблемы? – спросил он.
– Не понимаю… Ты что – угрожаешь мне?!
– Да я хочу спасти тебя от неприятностей, дурочка, – он даже протянул руку, но я сделала вид, что не замечаю этого. Во мне что-то медленно вскипало, прямо как в чайнике, который уже начинал потихоньку шуметь на огне.
– Может быть, я и дурочка, – пытаясь сдерживаться, произнесла я. – Только не сумасшедшая. Пока еще. И врать милиции не собираюсь. И вообще… Какого черта ты меня просишь об этом?! Ты-то какое отношение имеешь к убийству?!
Женя поджал губы – я видела, что они у него подрагивают. Он тоже был на пределе.
– Никакого отношения, – ответил он. – Успокойся, я не убивал его. И не знал, что его убили. Ты же сама это поняла, когда позвонила мне в магазин.
В самом деле, тогда его реакция была вполне убедительна. Он впервые услышал о смерти Ивана. Однако… Он ведь мог и сыграть это удивление! Последняя мысль напугала меня еще больше. Если он столько врет, значит, у него есть веские причины… Господи, что он натворил?!
– Просто я навел кое-какие справки, – говорил Женя, гоняя по столу пустую рюмку. Вряд ли он сознавал, что делает это, потому что взгляд у него был абсолютно отсутствующий. – Иван вляпался в очень неприятную историю. Не знаю, рассказал он тебе или нет…
– Нет, – не выдержала я. – Мы говорили только о музыке.
– Но может, он тебе сказал, куда собирается ехать после того, как отвезет тебя домой? Он ведь сказал?
– Нет! Ничего он мне не говорил!
Женя внимательно посмотрел на меня:
– Точно?
– Да что ты прицепился?! Точно! Сказал, что ему нужно кое-куда заехать, и в самом деле уехал!
– Оно и к лучшему, – с видимым облегчением ответил Женя. – Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее будешь жить. Так вот, я очень боюсь, что кто-то может подумать, что Иван рассказал тебе нечто важное, не касающееся музыки, разумеется. И в первую очередь опасаться в этом случае нужно будет не милиции. А совсем других людей.
Я присела за стол, поймала его руку. Пальцы все еще были ледяные. Я не знала, верить ему или нет. И кому вообще можно верить? Я понимала одно – он ужасно нервничает. Когда он в таком состоянии, у него руки всегда, как у покойника.
– Но как же я могу переменить показания? – мягко спросила я.
– Никаких показаний ты пока не давала, верно?
– Да, но… Подружка Ивана, Ксения, знает, что он подвез меня до дома. Я же сама ей это рассказала!
– Не важно, – бросил он с какой-то непостижимой небрежностью. – Она может болтать что угодно, а ты не подтверждай. Что она скажет в другой раз? Что это ты убила Ивана? Все отрицай. Никто ничего не докажет. И не общайся с нею больше. Я знаю ее, она всегда была слегка не в себе!
– Но Шура видела, как я выходила из его машины! – воскликнула я.
– Она не скажет. То есть скажет, что это было такси, – поправился он. – Это на случай, если кто-то из соседей видел, как ты подъехала на машине. А такси это было или нет – уже никто не вспомнит. Если будут спрашивать тебя о том вечере, говори, что никакого Ивана не видела, даже не знаешь, как он выглядел. Он ушел из студии задолго до того, как туда явилась ты. Так что никто ничего не докажет.
Я выпустила его пальцы, неподвижные, как у манекена. Наклонилась через стол, заглядывая ему в лицо. Жене все-таки пришлось встретиться со мной взглядом. Сперва он смотрел прямо, но потом не выдержал, и его глаза забегали, а потом он отвернулся.
– Так вот зачем ты ездил к своим? – спросила я. – Проинструктировать Шурочку?
Женя не ответил. Он зажег сигарету, встал и ушел в комнату. А я осталась на кухне. Чувствовала я себя ужасно. Если допустить, что он сказал правду и мои показания могут мне повредить… Тогда мне придется противоречить Ксении. Разве я решусь на такое?! Помимо позора, долгих разбирательств, я еще навлеку на себя подозрения. И еще… Ксении и так уже хватило потрясений. А тут еще я заявлю, что никогда не встречалась с Иваном. Как я буду после этого выглядеть в ее глазах? Хорошо, если просто трусихой, которая хочет поменьше общаться с милицией. Но скорее всего, я буду похожа на преступницу. Или сообщницу.
Я вошла в комнату и увидела, что Женя вытащил из-под шкафа дорожную сумку и складывает туда свои вещи. Подставка с дисками уже опустела. Он забрал почти все, оставив на местах дисков пять или шесть.
– Значит, едешь кататься на лыжах? – спросила я, останавливаясь над ним. Женя поднял голову:
– Как у тебя с деньгами?
– Мне хватит.
Я твердо решила ничего у него не брать. Еще не хватало, чтобы мне платили отступного! Но он достал из внутреннего кармана куртки несколько сложенных купюр. Пятисотрублевых.
– А «зеленых» ты еще не срубил на своей новой работе? – спросила я, не прикасаясь к деньгам.
– Если повезет, будут и «зеленые», – пообещал он, снова принимаясь складывать вещи. Он брал только самое лучшее, а лучшего у него было немало. Женя всегда любил хорошо одеться. Деньги он положил на выступ серванта. Спокойно, не упрашивая меня, не обращая внимания на колкости. Как будто ничего особенного не произошло. Он даже спросил, как я собираюсь провести новогоднюю ночь.
– Со своим новым другом, – мило ответила я.
– То есть? – Он встал. Ну и пусть он на две головы меня выше, ну и пусть он мужчина… Но если он попробует влепить мне пощечину, я отвечу тем же самым! Я еще не забыла, как он тряс меня в магазине!
Но бить меня он, кажется, не собирался. Лицо у Жени сделалось какое-то растерянное. Мне это доставило удовольствие, что скрывать.
– Что ты имеешь в виду под словом «друг»? – спросил он наконец.
– То же самое, что имела, когда говорила о тебе своей маме, – ответила я. – Только я с ним еще не спала. Как раз собираюсь.
Он начал улыбаться! Он мне не верил! Конечно, не верил, иначе вряд ли он стал бы так спокойно застегивать набитую до отказа сумку. И даже не раздражался, когда заедала молния. Я почти в отчаянии спросила:
– Ты, похоже, не думаешь, что я еще кому-то нравлюсь?
– Ну почему? Митя от тебя без ума. – Он взвесил сумку на руке, прикидывая, тяжело ли будет нести.
– Кстати, за что ты его так напугал? – осведомилась я, провожая Женю к двери. – Мальчик всего-то навсего проводил меня на презентацию.
– Да никто его не пугал. Это бабушка забила парня, и теперь ему везде мерещатся угрозы, – легко ответил он. – Митька страшно инфантильный, если разобраться, то ему на самом деле лет двенадцать.
Женя потянулся поцеловать меня, но я уклонилась. Он слегка повел плечом. На языке жестов это у него означало – «наплевать».
– Не скажешь, кто твой новый приятель? – спросил он, предлагая поддержать шутку.
– Не скажу, – в том же тоне ответила я. – Чтобы ты и на него наехал со своими крутыми дружками? Кстати…
Я придержала входную дверь, которую он к тому моменту уже успел приоткрыть:
– Когда милиция станет меня спрашивать, подвозил ли меня Иван, я отвечу правду. Твоя сестра может врать, если ей угодно, но тогда она ответит за свои ложные показания. Это наказуемо, между прочим.
Он снова сделал попытку открыть дверь, но я рванула ручку и захлопнула ее:
– Ты слышишь меня?! – теперь я не сдерживалась и перешла на высокие ноты. – Я скажу всю правду! И не собираюсь никого покрывать, даже тебя, если ты в этом замешан! И Ксения тоже скажет правду! Чем ты собрался меня купить?! Своим коньяком, мандаринами?! Или деньгами?! Подавись ты всем этим!
Я бросилась на кухню и смела обратно в пакет все принесенные им продукты. Потом заскочила в комнату и схватила деньги.
– Не делай глупостей, – крикнул он от двери, наблюдая за моими метаниями. – Я ничего не возьму.
– Нет, возьмешь, возьмешь! – я уже кричала. – И я все равно скажу всю правду!
Ну и чего я добилась? Он хлопнул дверью. А когда я, в халате и этих проклятых тигриных тапочках, выскочила на лестницу, его шаги уже раздавались на первом этаже. Он бежал – он сбежал. Я видела в окно, как он сел в стоящую рядом с подъездом машину. Толком я ее не рассмотрела, но сдается мне, это была та самая иномарка, которая фигурировала в жалобах Мити. Не могла же я бежать за машиной по снегу и лужам…
О проекте
О подписке