На следующее утро Ленка на работу не поехала, а я ее не заставляла. Обе мы надеялись, что в ближайшее время найдем машину и поедем в деревню искать маму. Сегодня был третий день, как она пропала. Я позвонила в районную полицию. На том конце провода энергично ответил мужской голос:
– Дежурная часть. Слушаю вас!
– Здравствуйте! «Я звоню по поводу пропажи моей матери», —сказала я и продиктовала на всякий случай ФИО мамы.
– Представьтесь, пожалуйста.
Я представилась.
– Вы – дочь, да?
– Да.
– Минуту подождите.
Некоторое время в трубке слышались чьи-то отдаленные голоса, шуршание бумаг, громкие хлопки дверей. Затем в трубке раздался другой голос, более низкий:
– Алло?
– Да, здравствуйте! Я по поводу поисков моей мамы, – повторила я.
– Здравствуйте, – степенно поздоровался голос. – Капитан Дыбенко говорит. Смотрите: заявление о пропаже принято от вашего отца. Участковый уже осведомлен… Но у вас там река поднялась… Поэтому ждем, когда вездеход сможет пройти… – Полицейский говорил медленно, словно обдумывая каждое слово.
– А на самолете? – предположила я.
– Ну там же дожди… Погода нелетная… Поэтому пока ждем…
Да, вчера тетка говорила, что зарядили дожди. Поэтому, если река поднимается, то ни один вездеход не пройдет, это ожидаемо. Самолет АН-2, который совершает рейсы между поселками, «Антошка» в народе, тоже может летать только в безоблачную погоду. Поэтому, как только зальют дожди, так – выживай, деревня, как хочешь.
– Значит нужно ждать самолета? Правильно?
– Да, все верно. Ждем самолета.
– Поняла. До свидания.
– До свидания.
Я отключилась и затем позвонила в поисково-спасательный отряд. Там дежурный рассказал мне, что начальник отряда рассмотрел заявление, но пока решение не принято. Поскольку полицейские должны сначала приехать в деревню и составить протокол, и только, если у них возникнет необходимость в помощи спасателей, то они отправят запрос, и спасатели выедут.
Тогда после звонка в поисково-спасательный отряд я снова позвонила в полицию, представилась, попросила позвать к телефону капитана Дыбенко, который, видимо, вел дело мамы.
– Слушаю, – ответил уже знакомый голос. – У вас еще что–то?
– Извините, а когда вы были в деревне, почему не составили протокол, чтобы спасатели могли хотя бы уже наметить план действий? – спросила я без обиняков.
– Потому что мы там были совершенно по другому делу, – отразил Дыбенко: – а на тот момент еще не прошел трехдневный срок пропажи вашей матери. А сейчас пока участковый не может туда добраться, погода не летная, я вам говорил… – спокойно и размеренно договорил он.
С этим не поспоришь, но, когда теперь для полиции будет летная погода? – подумала я.
– Ну хорошо, а почему сейчас, когда у вас есть заявление, не можете вызвать спасателей? Пока те доедут до Багдарина, глядишь, уже и погода бы восстановилась… – последние слова я проговорила робко, с надеждой.
Мужчина вздохнул и неторопливо разъяснил:
– Мы должны сначала приехать в Джилинду, затем оценить – есть ли потребность в этих самых спасателях…
Я перебила его:
– Ну, если человек бесследно пропал в таежном поселке, разве нет потребности в спасателях?
Капитан Дыбенко на том конце телефонной линии немного помолчал, потом холодно и так же неторопливо проговорил:
– Смотрите… В любом случае, существует инструкция, определенный порядок действий… А он такой: участковый выезжает на место преступ… м–м–м, то есть пропажи человека, проводит обязательную проверку и только потом, – слово «потом» он выделил голосом, выдержал короткую паузу и закончил предложение: – запрашивает помощь, если она понадобится… Извините, больше ничего вам сказать не могу.
– Понятно.
– До свидания.
Я нажала на сброс и в сердцах бросила телефон на диван. Круг замкнулся. Спасатели не могут выехать, пока их участковый не попросит. Участковый не попросит, пока сам туда не доберется.
***
Когда маленькая стрелка настенных часов приблизилась к цифре 10, позвонила Света. На мой первый вопрос – нашлась ли мама, она печально ответила, что еще не нашли.
– Понятно, – вздохнула я. Ленка смотрела на меня выжидающим взглядом, я отрицательно помотала головой, Ленка отвернулась.
– В общем, позвонила я в поисковый отряд… – начала я рассказ.
–Ага?! – Света оживилась на том конце, приготовившись слушать.
– Они сказали, что начальнику заявление передали, но им нужно, чтобы к ним обратилась полиция. Ну, типа, официально…Чтобы они могли выехать на поиски.
– А в отдел звонила?
– Позвонила.
– Ну и? Что там ответили?
– Короче, в отделе сказали, что сейчас не могут выехать, потому что вода пришла и вездеход не пройдет.
– Ну е-мае! – воскликнула Света. – А на самолете не могут?
– По поводу самолета… У вас там дожди сейчас? Потому что они сказали, что погода в Джилинду не летная.
– Вчера дождь был… Сегодня тучи опять, может распогодится, не знаю… Нет, ну они по крайней мере могли бы уже спасателей вызвать.
– Они не могут, Света, вызвать спасателей, пока сами туда не доберутся.
– Как так? Чего ждать–то?! Разве непонятно, что счет идет на дни! Даже на часы!
– Ну я тоже спросила, может они хотя бы спасателей пока вызовут, чтобы те уже в Багдарин выезжали, но мне сказали – нет. Спасателей могу вызвать только после того, как участковый туда приедет. Фиг его знает, что за тупой порядок!
– Одуреть! – горестно воскликнула сестра. – Ну как так–то?!
– Я не знаю, почему так.
– А если дожди две недели будут идти?.. Они будут две недели ждать?! Это вообще какой-то ужас просто! Человек потерялся в лесу, никакой помощи не дождешься! – Света перешла на крик. Я покосилась на Ленку, которая тревожно поглядывала на меня. Мне не хотелось, чтобы она тоже начала нервничать. Я нервно сглотнула и сказала:
– Успокойся, что-нибудь придумаем.
– Что мы придумаем?! – отчаянно выкрикнула Света и зарыдала.
– Успокойся… – растерялась я, чувствуя, что тоже сейчас заплачу. – Сейчас надо держаться и не впадать в истерику. Понимаешь?..
Я слушала Светкины сдавленные рыдания и лихорадочно пыталась сообразить, что же делать дальше, но ничего не шло мне на ум. Светка, наконец, успокоилась и сказала:
– Может быть, в городскую администрацию позвонить?
– Кому?
Светка замялась:
– Ну кому еще? Я даже не знаю…
– Погоди… Можно попробовать… В конце концов, для чего они все в администрации сидят.
– Вот именно. Позвоните, ладно?
– Да… Еще кое – что, я же к шаману ездила.
– Ага? Что он сказал? – с надеждой спросила она.
– Он сказал, что не видит ее. Сказал, что надо в дацан съездить и хурал заказать… этому… Богу воды. Я забыла название хурала, на листочке записала.
Про то, что шаман мне рассказывал о бабке, я не стала упоминать – ни к чему сейчас углубляться в это.
– Съездите?
– Угу, сейчас уже собираемся. Ладно… Мы сейчас попробуем в администрацию позвонить, потом поедем.
– Хорошо! Все тогда, созвонимся!
Я нажала на сброс и зашла в интернет, чтобы найти телефон приемной республиканской администрации, попутно рассказала Лене об этой идее. Ленке эта идея тоже понравилась. Я нашла номер, скопировала. Набрала. После трех гудков в трубке раздался приятный женский голос:
– Приемная.
Я спросила, можно ли связаться с кем-то из начальства, на что девушка спросила – по какому вопросу? Я рассказала ей о том, что у нас три дня назад потерялась мама и что на сегодняшний день в деревне нет ни полиции, ни спасателей, что поиски ведем самостоятельно. Девушка уточнила мою фамилию, телефон, и сказала, что сегодня передаст мое обращение и ждать звонка.
В это время Ленке позвонил наш двоюродный брат Лешка и сказал, что нашел для нас машину до Багдарина, выезжать будет завтрашним утром. Это была хорошая новость. Молодец Лешка!
В 10:40 зазвонил домофон. Аюна, моя подруга. Вчера вечером она написала мне, мол, не нужна ли какая помощь. Я поблагодарила ее и написала, что пока не требуется. Сказала ей, что с утра собираемся в дацан, она вызвалась поехать с нами. Я обрадовалась и написала ей, что поедем в 11 часов. Она пообещала приехать и выполнила обещание.
– Как у вас тут прохладно! – воскликнула она, войдя в квартиру.
– Ага, даже в жару тут прохладно, – откликнулась Лена, – Будешь чай пить?
– Не–е, не хочу. Есть новости о маме?
Лена удрученно покачала головой.
– Не–а, не нашли пока.
– Ясно… Ну ничего, найдется все равно, не отчаивайтесь!
– Ага…
Аюна по очереди обняла нас, затем мы с ней вдвоем вышли на балкон покурить. Аюна закурила и принялась рассказывать последние новости со своей работы. Мне нравятся Аюна, она работает в больнице, в отделении невралгии и часто рассказывает о своих тяжелобольных пациентах с такой сердечностью, словно говорит не как о посторонних, а так, словно это ее близкие люди. Помню, один раз я утешала ее, когда она приехала ко мне и плакала из–за бабы Шуры, пациентки, которая долгое время лежала в отделении и в Аюнину смену тихо умерла.
Неоднократно я говорила подруге, что ей нужно менять работу, поскольку мне казалось, что уж слишком близко к сердцу она ее принимает, к тому же ее зарплата оставляла желать лучшего. Но есть люди, которые приняли, когда–то на себя определенную роль, бремя, ношу – можно назвать как угодно, – и уже ничего другое им не идет. И такой человек, человек своего дела, тем и отличен, что как бы не было тяжело, он свое дело не оставит. И нельзя представить его кем-то иначе. Вот Аюна и она медик. И так было всегда, и так всегда будет. Конечно же, она себя не видела нигде, кроме медицины.
В одиннадцать утра мы втроем пошли на остановку. Дождались 97 маршрута и поехали в дацан Римпоче Багша .
Солнце неизменно лучезарно улыбалось с высоты неба. С горы, с прозаичным названием «Лысая», (все никак не перестаю удивляться – как же это удачно выбрали место для строительства буддийского храма) открывался головокружительный вид на город, стоящий в низине. Золотые стены громадных буддийских ступ горели под солнечными лучами. Богатство красок дополнял и сам храм в красном цвете, и разноцветные цветы, высаженные на клумбах. Динамики, по обыкновению, были включены и из них лились нежные индийские напевы. Все здесь жило, цвело, и от тебя требовало жить, любить, смеяться.
Народу, как всегда, было много. Мы поднялись по ступеням и вошли в прохладный зал храма. Сразу напротив входа возвышалась пятиметровая статуя Будды, покрытая сусальным золотом. Перед статуей в ряды стояли длинные лавки, на которых сидели люди, молитвенно сложа руки. Справа и слева храма кабинеты лам и почти у каждого кабинета на лавках тоже сидели люди, в ожидании своей очереди.
Мы пошли искать кабинет, у которого было меньше всего народу, потому что Усан Лопсон, по словам шамана Солбона, мог провести любой лама. Остановились у кабинета, на двери которого висела простая табличка: «Жаргал–багша*». Рядом на скамье сидели бабушка бурятка и молодая русская девушка.
– Кто крайний? – спросила Аюна.
– За мной будете, – проскрипела бабушка, приветливо улыбаясь.
Примерно через двадцать минут дошла наша очередь. Бабушка, за которой мы занимали, вышла из кабинета. Она ободряюще улыбнулась нам и поспешила к выходу. Мы все трое встали.
Я постучалась и на цыпочках вошла в кабинет, следом за мной так же тихо вошли Аюна с Леной и прикрыли дверь. Напротив двери сразу стояла широкая скамья; стол, за которым сидел мужчина средних лет, лысый, как подобает монахам, в красном одеянии. На столе в металлической глубокой миске тлела, почти догоревшая палочка благовония. Внушительных размеров альбом с тибетскими письменами занимал середину стола. И ближе к краю стояло блюдце, до краев заполненное молоком. Рядом лежали несколько потемневших от времени гадальных костей. Плотный, дурманящий запах жженных трав сшибал с ног.
Мы смущенно поздоровались. Кивком головы лама поприветствовал нас и указал на деревянную скамью.
– Сайн байна!* – с достоинством поздоровался Жаргал–багша на бурятском.
– У нас мама пропала… – начала я. Лама поднял на меня умные темно–карие глаза, слушая. В правой руке он перебирал четки. – Вчера шаман посоветовал нам заказать молебен Усан Лопсон.
– Сколько дней уже нету? – спросил мужчина, убирая четки на стол.
– Сегодня уже третий день.
Лама взял спички и поджег новую палочку:
– Год рождения мамы, как зовут?
Я сказала год рождения.
– В каком районе живет?
– Баунтовский.
О проекте
О подписке