Пересылка материи есть дело, требующее искусства, тонкое и деликатное, поэтому перед тем, как приступить к телепортации, безусловно советуем облегчиться и опорожнить мочевой пузырь.
Джеффри Монк. «Теория и практика использования телепортационных порталов»
Плотва, как обычно, храпела и пятилась при одном виде попоны; в ее ржании слышны были страх и протест. Не любила, когда ведьмак накрывал ей голову. И еще больше не любила того, что происходило вскоре после этого. Геральт абсолютно не удивлялся поведению кобылы. Он тоже этого не любил. Понятно, храпеть и ржать ему было не с руки, но свое неудовольствие он высказывал в иной форме.
– Воистину поражает, – удивился уже неведомо в который раз Харлан Тцара, – твоя неприязнь к телепортации.
Ведьмак не вступил в дискуссию. Тцара этого и не ожидал.
– Мы тебя отправляем, – продолжил он, – уж неделю с лишним, а у тебя каждый раз выражение лица такое, словно на эшафот ведут. Обычных людей я понять могу еще, для них передача материи вещь страшная и невообразимая. Но я все же думал, что у тебя, ведьмак, к магии привычки побольше. Нынче ведь уже не времена первых порталов Джеффри Монка! Сегодня телепортация вещь общепринятая и абсолютно безопасная. Телепорты безопасны. А телепорты, которые открываю я сам, безопасны гарантированно.
Ведьмак вздохнул. Ему не раз и не два случалось наблюдать результаты действия безопасных телепортов, участвовал он также и в разборе останков людей, которые телепортами пользовались. Потому знал, что заявления о безопасности телепортационных порталов можно было разместить в том же отделе, что и утверждения «моя собачка не кусается», «мой сынок хороший мальчик», «этот бигос свежий», «деньги верну максимум послезавтра», «я ночевала у подруги», «думаю лишь о благе отчизны» и «ответь только на пару вопросов, и мы сразу тебя отпустим».
Однако выхода не было и не было альтернативы. Согласно с принятым в Риссберге планом, заданием Геральта должно было стать ежедневное патрулирование очередного района Пригорья и расположенных там сел, колоний, поселений и лагерей – мест, где Пинетти и Тцара предвидели очередное нападение энергумена. Селения эти были рассеяны по всему Пригорью, иногда достаточно далеко друг от друга. Геральту пришлось признать и принять тот факт, что без помощи телепортационной магии эффективное патрулирование не было бы возможным.
Свои порталы Пинетти и Тцара для конспирации создавали на краю комплекса Риссберга, в огромном, пустом и просящем ремонта помещении, где воняло затхлостью, паутина липла к лицу, а под сапогами хрустели сухие мышиные катышки. После активации заклятия на покрытой потеками и остатками какой-то мази стене появлялся огненно-светящийся абрис двери – а точнее, ворот – за которыми клубилась непрозрачная перламутровая дымка. Геральт заставлял зашоренную лошадь войти в эту дымку – и тогда становилось неприятно. В глазах начинались вспышки, а потом пропадали слух, зрение и все остальные чувства – кроме чувства холода. Внутри черного ничто, среди тишины, лишенной формы и времени, холод был единственным, что ощущалось, а все остальные ощущения телепорт выключал и гасил. К счастью, лишь на долю секунды. Доля эта проходила, реальный мир врывался в зрение, а храпящая от страха лошадь била подковами в твердый грунт действительности.
– Ну что лошадь боится, это понятно, – в очередной раз заметил Тцара. – Но твой страх, ведьмак, все же абсолютно иррационален.
Страх никогда не бывает иррациональным, удержался от поправки Геральт. Ну, исключая психические расстройства. Это было чуть ли не первым, чему учили маленьких ведьмаков. Чувствовать страх – хорошо. Чувствуешь страх, значит, есть, чего бояться; так что будь бдителен. Со страхом не нужно бороться. Достаточно ему не поддаваться. И у него стоит учиться.
– Куда сегодня? – спросил Тцара, открывая лакированную коробочку, в которой хранил свою волшебную палочку. – В какой район?
– Сухие Скалы.
– До захода солнца постарайся успеть в Яворок. Оттуда мы тебя заберем, я или Пинетти. Готов?
– Ко всему.
Тцара взмахнул в воздухе рукой и палочкой, словно дирижировал оркестром. Геральту даже показалось, что он слышит музыку. Чародей напевно проговорил заклинание, длинное, звучащее словно заученный стих. На стене вспыхнули огненные линии, соединяясь в светящийся четырехугольный абрис. Ведьмак тихо ругнулся, успокоил пульсирующий медальон, ударил кобылу пятками и заставил ее войти в молочное ничто.
Чернота, тишина, ни формы, ни времени. Холод. И вдруг вспышка и толчок, топот копыт о твердый грунт.
Преступления, в которых чародеи подозревали энергумена, носителя демона, были совершены в окрестностях Риссберга, на безлюдной территории, называемой Тукайским Пригорьем, поросшей древней чащей цепи холмов, отделяющих Темерию от Бругге. Названием этим цепь была обязана, по мнению одних, легендарному герою по имени Тукай, или чему-то совершенно иному, как утверждали другие. Поскольку других гор и холмов в округе не было, все привыкли называть местность просто Пригорьем, и это сокращенное название появилось даже на многих картах.
Пригорье простиралось полосой длиною около сотни, а шириной около двадцати-тридцати миль. Преимущественно в западной части оно было охвачено интенсивным использованием и производством лесопродукции. Велась масштабная рубка, развивались промыслы и ремесла, связанные с лесом и лесоповалом. На пустоши появились селения, колонии, поселки и лагеря людей, занимающихся лесоразработкой, постоянные либо временные, обустроенные прилично или так себе, большие, средние, малые или совсем крохотные. На текущий момент, по оценке чародеев, во всем Пригорье существовало около полусотни подобных селений.
И в трех из них произошла резня, после которой живых там не осталось.
Сухие Скалы, комплекс окруженных лесами невысоких известняковых холмов, были дальше всех выдвинутой на запад частью Пригорья, западной границей района патрулирования. Геральт уже был здесь, познакомился с местностью. На вырубке у леса была выстроена огромная известковая печь, служащая для обжига известняка. Конечным продуктом такого обжига становилась негашеная известь. Пинетти, когда они были тут вместе, объяснял, для чего нужен этот материал, но Геральт слушал невнимательно и успел забыть. Известь – любая – лежала далеко за пределами сферы его интересов. Но возле печи возникло поселение людей, для которых именно известь была основой существования. А ему была поручена защита этих людей. И лишь это имело значение.
Мастера узнали его, один помахал ему шапкой. Он ответил на приветствие. «Я делаю свою работу, – подумал он. – То, что должен. То, за что мне платят».
Он направил Плотву к лесу. Его ожидали полчаса лесной дороги. Примерно в миле от него располагалось следующее поселение. Под названием Плохачёва Вырубка.
На протяжении дня ведьмак проезжал обычно от семи до десяти миль – в зависимости от местности это означало посещение плюс-минус десятка поселений и прибытие в условленное место, из которого перед закатом кто-то из чародеев телепортировал его обратно в замок. Назавтра схема повторялась, но патруль охватывал уже другой район Пригорья. Геральт выбирал районы в случайном порядке, стараясь не допустить рутины, схемы, которая легко могла быть расшифрована. В остальном же задание оказалось достаточно монотонным. Ведьмаку, однако же, монотонность не мешала, он привык к ней в своей профессии; в большинстве случаев лишь терпение, упорство и последовательность гарантировали удачную охоту на монстра. Тем не менее до сих пор – и это имело значение – никто и никогда не был готов платить за его терпение, упорство и последовательность столь же щедро, как чародеи из Риссберга. И, значит, жаловаться было не на что, нужно было выполнять свою работу.
Даже не слишком веря в успех всего предприятия.
– Сразу же после моего прибытия в Риссберг, – обратил он внимание чародеев, – вы представили меня Ортолану и всем магам высшего ранга. Даже если мы предположим, что виновного в гоэции и убийствах среди этих высокопоставленных магов не было, то весть о том, что в замке ведьмак, должна была разойтись. Ваш преступник, если вообще существует, мгновенно поймет в чем дело, а значит, затаится, прекратит свою деятельность. Полностью. Или подождет, пока я уеду, и тогда ее возобновит.
– Мы инсценируем твой отъезд, – ответил Пинетти. – Твое дальнейшее пребывание в замке будет тайным. Не сомневайся, существует магия, гарантирующая секретность того, что должно остаться в секрете. И мы, поверь, сумеем такой магией воспользоваться.
– Так значит, по вашему мнению, ежедневное патрулирование имеет смысл?
– Так значит. Делай свое дело, ведьмак. За остальное не беспокойся.
Геральт от всей души пообещал себе не беспокоиться. Но сомнения все же имел. И не до конца доверял чародеям. Были у него свои подозрения.
Но открывать их он не собирался.
На Плохачёвой Вырубке бодро стучали топоры и звенели пилы, пахло свежим деревом и живицей. Безжалостным истреблением леса занимался тут лесоруб Плохач [16] с многочисленной семьей. Старшие члены семьи рубили и пилили, младшие очищали поваленные стволы от ветвей, самые младшие носили хворост. Плохач заметил Геральта, всадил топор в ствол, вытер лоб.
– Привет. – Ведьмак подъехал ближе. – Что у вас? Все в порядке?
Плохач смотрел на него долго и сумрачно.
– Нехорошо, – сказал он наконец.
– Что такое?
Плохач долго молчал.
– Пилу украли, – рявкнул он наконец. – Украли пилу! Как вот так-то, а? Вот чего вы по вырубкам ездите, милсдарь, а? И Торкил со своими чего по лесам шляется, а? Вроде как сторожите, а? А пилы крадут!
– Займусь этим, – легко солгал Геральт. – Займусь этим делом. Бывайте.
Плохач сплюнул.
На следующей Вырубке, на этот раз Дудековой, все было в порядке, никто Дудеку не угрожал и, видимо, ничего не украл. Геральт даже не остановил кобылу. Ехал в соседнее поселение. Под названием Варница.
Перемещение между поселками облегчали лесные дороги, разрытые колесами возов. Геральт часто натыкался на упряжки, как загруженные лесопродукцией, так и пустые, лишь едущие на загрузку. Встречались также и группы куда-то идущих пеших; движение было на удивление оживленным. Даже в глубине чащи редко бывало совсем уж безлюдно. Над папоротниками, словно хребет нарвала из вод морских, то и дело торчал зад бабы, собирающей на четвереньках ягоду или еще какое лесное добро. Меж деревьями иногда механической походкой двигалось нечто, на вид напоминавшее зомби, но в действительности бывшее всего лишь дедуганом-грибником. А порой что-то с ужасающими воплями ломало валежник – и это были дети, ребятишки лесорубов и углежогов, вооруженные луками из веток и шнурков. Поражало, сколько вреда они были способны причинить природе при помощи такого примитивного оснащения. Страшно было подумать, что когда-нибудь они подрастут и обзаведутся оснащением профессиональным.
Селение Варница, в котором также царил мир и ничто не мешало работе и не угрожало работникам, название свое, кто бы мог подумать, получило от варимого здесь поташа – вещества, необходимого в производстве стекла и мыла. Поташ, как объяснили Геральту чародеи, получался из пепла древесного угля, который как раз выжигали в окрестности. Геральт уже посещал – и намеревался посетить сегодня – соседние поселки углежогов. Ближайшее селение носило название Дубняк, и дорога туда действительно вела вдоль могучей рощи огромных многовековых дубов. Даже в полдень, даже при ясном небе и полном солнце, под дубами всегда лежала мрачная тень.
Именно близ дубов неполную неделю назад Геральт впервые встретил констебля Торкила и его отряд.
О проекте
О подписке