Никита совершенно не понял причины его неприкрытой враждебности.
Один из парней достиг границы кустарника, скрылся в зарослях. Оттуда раздался характерный звук металла, царапнувшего о камень: стрелок поставил «АРГ-8» на сошки и негромко произнес:
– Они отошли. Недалеко. Прячутся.
Никто не ответил на его слова.
Девушка на Никиту даже не взглянула, замерла поодаль, поглядывая по сторонам с настороженным вниманием. В ее осанке, взгляде, манере держать оружие сквозили повадки хищника, готового и умеющего убивать без жалости и сомнений.
– Курт, Макс, займитесь им! – приказал старик.
К диспейсеру подошли двое парней. Для далеких потомков колонистов они неплохо знали устройство современной гермоэкипировки. Один ловким движением открыл внешний порт доступа, расположенный на правом предплечье скафандра, второй крепко ухватился за нагрудную бронепластину, кивнул, давая понять, что готов.
Раздался тягучий звук. Преодолевая сопротивление неработающих сервомоторов, Курт при помощи специального привода установил все механизмы в положение технического обслуживания, после чего клацнули аварийные замки.
– Казимир, что делать с броней? – спросил Макс.
– Да тут оставим, – откликнулся старик. – Нам-то она на что?
Парень молча кивнул, с усилием отшвырнул тяжелый элемент экипировки подальше.
– Шлем с него снимайте, – буркнул старик. – А то мозги сейчас задымятся у недотепы.
Никита едва держался на ногах. Действие боевых стимуляторов вдруг резко пошло на спад, голова кружилась, да еще появилось неприятное жжение в районе затылка и надбровий.
– Мнемоник? – вновь обратившись к нему, сурово спросил Казимир.
– Нет, – выдавил Никита.
– Врешь! – Старик больно постучал костяшками пальцев по заглушке над его правой бровью. – А это для красоты, да?
– Я диспейсер!
– Что за зверь такой? – не понял Казимир. – Впервые слышу. Ты, парень, отвечай внятно, иначе разговор у нас выйдет коротким, – он бесцеремонно вытащил «Гюрзу» из захватов силовой кобуры скафандра, повертел ее в руках, небрежно отшвырнул в траву. – Смотрю, ты весь импульсными побрякушками увешан. Чем думал-то?
– Головой! – огрызнулся Никита.
– Будешь хамить, велю назад упаковать, в железки, и подыхай тут! – Старик быстро терял терпение. – Надо было тебя сразу пристрелить. Яне спасибо скажешь, – он кивнул в сторону девушки. – Пожалела. Человек все-таки… Ну? Говори, кто таков?
– Никита Белов. Вольный пилот с Окраины.
– Вот. Теперь понятно. Что тут забыл?
– Слепой рывок, – от внезапной слабости подкашивались ноги.
– Да неужели?! – Старик сверлил его недобрым взглядом. – Вот как тебе повезло, – сорвался на вертикаль и по чистой случайности угодил на наш демпфер? – с нескрываемым недоверием спросил он.
У Никиты все обмерло, похолодело внутри.
Срыв на вертикаль?!
– Где же я?! – вопрос вырвался невольно.
– В Первом Мире, если еще сам не догадался, – ворчливо ответил старик. – Ладно. Сядь и не дергайся. Если кибермодули из гнезд не вытащить, еще немного – и мозги у тебя действительно выкипят. Уразумел?
– Я сам, – Никита достал тонкий футляр. Морщась от возрастающей боли, он поочередно открыл заглушки имплантированных в черепную кость разъемов, извлек микрочипы, бережно упаковал их, мельком взглянув на сгусток энергии, уже поднявшийся высоко над лесом.
Первый Мир… – два слова прозвучали как приговор. Все мечты, надежды мгновенно сдохли. Осталась лишь тоскливая пустота.
Десятый энергоуровень гиперсферы… – набатом билось в голове.
– Ну, ты как? Очухался?
– Немного… – Он был настолько потрясен, что обида и злость улетучились.
Казимир и его люди спасли Никиту, без преувеличений. Еще немного, и кибермодули сгорели бы под разрушительным воздействием взошедшего над горизонтом энергетического сгустка.
– А вы кто такие? – сипло выдавил диспейсер, пытаясь как-то справиться с овладевшим им безысходным отчаянием. Из системы Ожерелье возврата нет. Все вертикали, ведущие к Обитаемым Мирам, контролируют боевые мнемоники Конфедерации. Все. Карьера вольного пилота окончена.
– Мы – храмовники, – гордо, с достоинством ответил Казимир. – Слышал о нас?
Диспейсер подавленно кивнул.
– Смотрю, ты не очень-то рад.
– А с чего мне веселиться?! – Никита вскинул голову. – Уж я сюда не рвался, поверь!..
К ним подошла девушка. Не проявляя особого интереса к диспейсеру, она обратилась к старику:
– Уходить надо. Эмглы на подходе.
– Да ладно тебе, Яна. Пусть идут. Патронов хватит, – жестко усмехнулся Курт.
Девушка обернулась, окатила его холодным взглядом.
– Придурок, – вынесла она категоричный презрительный вердикт. – Сколько можно твердить: не плоди сущностей без нужды! Ночью они придут к тебе, а отбиваться придется всем!
Курт скривился, но на ответную грубость не решился. Взглянув в небо, он лишь пожал плечами и процитировал, явно подражая кому-то:
– Убитые на заре не восстанут в сущностях!
– Стемнеет – посмотрим, – Яна отвернулась.
Никита ровным счетом ничего не понял.
– Эмглы – это кто? – спросил он.
– Твари, что за тобой охотились, – пояснил Казимир. – Они постоянно подле «Андромеды» ошиваются. Святилище там себе устроили.
– У них есть какое-то энергетическое оружие! – на всякий случай предупредил диспейсер. Без бронескафандра он чувствовал себя крайне неуютно, словно остался голым.
– Ты и впрямь ничего не знаешь? Или дурачка из себя корчишь? – Курт искал, на ком бы сорвать злость. – Мнемоник он засланный! – Храмовник размахнулся и едва не двинул Никите прикладом, но Яна с удивительной ловкостью перехватила его движение.
– Отвали! – ее хрипловатый голос воздействовал на Курта, будто пощечина. Он отступил на шаг, скрипнул зубами, но снова смолчал.
Казимир хмуро наблюдал за разыгравшейся сценкой.
– Уходим. – Он цепко ухватил Никиту за плечо, заставил встать. – Ну? Тут останешься? Или с нами пойдешь?
Выбора, по сути, не было, и диспейсер кивнул:
– С вами…
– Тогда шевелись! В темпе!
– А скафандр?!
– Забудь. Он больше тебе не понадобится!
Лес сомкнулся за спинами храмовников и диспейсера.
Легкий ветерок продувал не предназначенный для повседневного ношения сетчатый пилотажный костюм. Нанобы[3], образующие умную ткань, потеряли способность к трансформациям. Никита поежился, поглядывая вокруг. Мягкий фиолетовый сумрак полнился нечеткими тенями. Плотные кроны хвойных деревьев едва пропускали свет. Подлесок был представлен разными видами бурых по окрасу растений с высокими хвощевидными стволами и тяжелыми, похожими на опахала, листьями.
Мрачные мысли не отпускали ни на миг.
Казимир чуть отстал от группы, зашагал вровень.
– Ну, чего пригорюнился? Учти, тебя никто не держит. Хочешь – ступай на все четыре стороны.
– Или?
– Или с нами оставайся. Легко не будет, но, может, и приживешься.
– Я подумаю.
– Думай. Сколько влезет. Но кормить мы тебя просто так не станем. Кусок хлеба придется зарабатывать.
У Никиты и так на душе было черно.
– Ладно, – буркнул он. – Лучше скажи, чем это они в меня запустили?
– Зришь в корень? – Казимир внезапно улыбнулся, черты его лица на миг разгладились. Помолодел лет на десять, но лишь на какую-то секунду. – Там у вас, – он неопределенно указал вверх, – наверное, всякие бредни в ходу?
– Да толком никто ничего и не знает, – пожал плечами диспейсер. – Так, общие сведения.
– Ну, ты быстро сориентируешься, – он снова усмехнулся, но теперь уже криво. – Иначе долго не проживешь. Как бы объяснить попроще? Тут излучения гиперкосмоса – через край. Все им пронизано. От этого электроника не выдерживает, даже обыкновенная проводка сгорает, если не защищена специальной экранировкой. Зато живое приобретает способность использовать энергию своего организма и даже структурировать ее. Я, браток, не ученый и никогда им не был. Все, о чем говорю, на своей шкуре испытал. Мы тварей инопланетных отлавливали и с пристрастием допрашивали, эти способности постигая. Но не всякому дано научиться. Иным и жизни мало… – он нахмурился, замолк.
– Так меня что… реально, плазмой?
– Угу. Эмглы это умеют. Не все, конечно. Старейшины их.
– А что за «сущности» такие?
– Ночью узнаешь. Хотя ты ведь имплантированный у нас. Наверное, сумеешь понять. Энергоматрицы это. Посмертные. Некоторые даже волей обладают.
– Серьезно? И как с ними быть?
– Убивать. Разрушать энергией более мощной. Иначе одно средство – рассвет. Излучение нашего «солнышка» тварей ночных стирает вмиг.
– Охотно ты все рассказываешь.
– А мне скрывать нечего, – ответил старик. – Тут у нас как заведено: если человек, значит, свой. Ну а тварь инопланетная – так получи пулю.
– Ну ты ж на меня накинулся. И Курт, – диспейсер отыскал взглядом рослую фигуру.
– У нас к мнемоникам свой счет. Особый. Если узнаю, что ты на них работаешь, – смерти сам будешь просить, но не допросишься, – зловеще пообещал Казимир.
– Это как?
– Лучше тебе не знать. Крепче спать будешь. – Старик, сочтя разговор оконченным, прибавил шаг, нагоняя своих.
Лагерь храмовников расположился на вершине холма, в предгорьях.
С точки зрения Никиты, исходя из услышанных им обрывков разговоров, селиться вообще-то следовало в горах, подальше от равнины, откуда приходит опасность.
Голые обветренные склоны носили не только следы естественной эрозии, но и какой-то давней катастрофы. Под ноги попадались участки оплавленной поверхности. Руины начинались у подножия холма. Поблизости ветвились несколько логрианских дорог. Вдалеке, если присмотреться, можно было различить контур черного города инсектов.
Оборонительные сооружения храмовников выглядели примитивно. Стена из массивных каменных глыб поднималась едва ли на полтора-два метра, была неровной, многие ее участки выделялись сырой кладкой.
– Есть хочешь? – Казимир остановился, обратился к Никите, как только группа миновала строящиеся ворота.
– Хочу.
– Тогда иди, работай.
– В смысле?
– В прямом. Здесь форпост. Военное поселение. Дармоедов мы не терпим. Видишь казарму? – он указал на двухэтажное здание.
– Ну?
– Жить будешь там. Вечером найдешь меня. Покажу, где спать. Ужин после заката. Сейчас пристрою тебя к делу, а там посмотрим, на что ты вообще годен, – проворчал он. – Серега! – Казимир призывно махнул рукой.
– Ну? Чего? – Невысокий мужик средних лет проворно спустился с недостроенного участка стены.
– Принимай новичка.
Серега окинул диспейсера оценивающим взглядом.
– Хилый.
– Какой есть, – буркнул Казимир. – Пусть камни таскает. До вечера пригляди за ним. Будет отлынивать, – скажешь.
– Ладно, – мужик пожал плечами, протянул Никите пару грубо сработанных кожаных перчаток. – Надень, а то руки ссадишь. Видишь обломки у дороги? – Он указал на древнее строение, превращенное в груду битого камня. Похоже, его просто подорвали зарядом взрывчатки.
– И что я должен делать?
– Не понимаешь? Берешь камень, тащишь его к вагонетке. Закидываешь внутрь, и за следующим. Наполнишь доверху – дерни веревку. Пока вагонетку втащим наверх и разгрузим – отдыхаешь. И снова за дело. Если работа не по нутру – ступай на все четыре стороны. – Он в точности повторил слова Казимира и добавил от себя, заметив гнезда имплантов: – Ближайшая база Конфедерации по ту сторону гор. Подойдет любая логрианская дорога. Решай сразу.
– Мне к конфедератам нельзя, – вздохнул Никита, теребя перчатки из грубо выделанной кожи. – А что сервы? – он указал на пару механизмов, застывших у подножия холма.
– Не пытайся увильнуть! – презрительно фыркнул храмовник. – Сервы и ночью-то не выдерживают. Либо принимайся за дело, либо уходи.
Никита решил остаться.
Присмотреться надо к местным. Задерживаться тут на положении разнорабочего он, конечно, не собирался. Но и выхода из сложившейся ситуации пока не видел. «Денек поработаю», – рассудил он, поднимая увесистый обломок камня.
Спина вскоре отозвалась болью. Руки и ноги дрожали от напряжения. Уже через час, загрузив вторую по счету вагонетку, он понял, что просто не выдерживает непривычных физических усилий.
«Ну, еще не хватало свалиться у всех на виду!» – зло думал он, с надрывом приподнимая очередной камень. Наверху, где другие обитатели форпоста возводили стену, он время от времени замечал фигуру Яны, – она руководила работами, иногда слышался ее голос – грубоватый, не терпящий возражений.
Дикость полная! – он дернул веревку, вагонетка качнулась, медленно поползла вверх по склону, стал слышен скрип примитивной лебедки, при помощи которой подтягивали груз.
Ладони горели огнем. Каждый последующий камень казался тяжелее предыдущего. Суставы ломило, тупая боль теперь разлилась по всему телу. Пот катился градом. Одежда местами промокла, а треклятое «светило» словно приклеилось к зениту.
Сколько же тут длится день?
При всей стойкости характера, воспитанного дикими нравами Окраины, он отчетливо понял, что до вечера ему не выдержать. Так что же? Бросить все? И куда идти? Через горы, – он сел, давая отдых дрожащим от напряжения мышцам, взглянул на высокий хребет, затянутый вуалью знойной дымки. Ну, допустим, дорогу одолею. А что ждет там? Встреча с боевыми мнемониками Конфедерации Солнц? Они без проблем добавят к длинному списку моих «преступлений» незаконное пребывание в системе Ожерелье. При всей скудости информации, любому вольному пилоту Корпоративной Окраины хорошо известно, что пространство десятого энергоуровня гиперсферы охраняется особенно строго, здесь базируется специально созданный космический флот. После открытий профессора Кречетова тему Первого Мира быстро засекретили, но некоторая информация просочилась в сеть Интерстар.
Если говорить честно, то Никита никогда особо не интересовался системой Ожерелье. Знал, что путь сюда закрыт.
Пальцы рук противно дрожали. Вагонетку разгрузили, и она, нервно поскрипывая, ползла вниз по рельсам.
Никита привстал, уцепился рукой за огрызок стены.
Перед глазами на миг потемнело, вспыхнули, замельтешили разноцветные искры, а когда зрение прояснилось, он заметил появившийся вдалеке шлейф пыли.
Привычное машинальное мысленное усилие ни к чему не привело. Он не смог приблизить и детализировать изображение, но вскоре и так стало понятно: по древней логрианской дороге на приличной скорости несется машина. Помятый борт, срезанная крыша, вооруженные люди. На лицах – матерчатые повязки. Простейшее защитное средство от едкой пыли.
Со стороны строящихся укреплений вдруг ударил одиночный выстрел, – снайперы храмовников не дремали.
Машину занесло, юзом развернуло поперек дороги, но бой не вспыхнул, – незнакомцы даже не попытались ответить на огонь. Двое скрылись в руинах, а третий вышел на открытое пространство, призывно взмахнул рукой.
Со стороны укреплений появился Казимир. Его кряжистую фигуру трудно не узнать.
Никита привалился к груде камней, настороженно наблюдая за развитием событий.
Храмовник не торопился. Он явно чувствовал себя хозяином положения. Еще бы. Сколько стволов прикрывают его спину?
Незнакомец терпеливо ждал. Двое его людей не показывались, затаились в руинах.
В подобных ситуациях Никита привык контролировать события, даже если оставался в стороне от зреющих проблем, но, увы, теперь способности диспейсера сводились к удручающему минимуму. Зрение и слух.
Глаза слезились от пыли. Звуки не несли надежной, исчерпывающей информации.
Казимир спустился с холма, остановился неподалеку от груды камней.
Незнакомец решительно направился к нему.
– Ну? Что на этот раз? – спросил храмовник.
– Мурглы. Цена обычная.
– С контроллерами?
– Без. Сами установите.
– Не возьму.
– Эй, погоди! Да не было у нас времени на отлов сущностей! У тебя что, своих спецов нет? Ну, Казимир, они же покладистые! И так работать станут, за еду!
Храмовник обернулся.
– Без контроллеров не возьму.
– Да ладно тебе! Нам патроны нужны! Ну что тебе, жалко? Десять крепких выносливых мурглов! По сотне за каждого!
Видимо, цена была названа очень низкая, и Казимир задумался.
На дороге, петляющей среди руин спиралевидных зданий, показались существа, являвшиеся предметом торга. От их поступи содрогалась земля.
Натуральные великаны. Рост метров пять, не меньше. Кожа оливкового цвета, структура тела напоминает человеческую.
Они двигались медленно, в хорошо развитых мускулистых руках несли какой-то скарб. Мощные головы покачивались в такт тяжелым шагам.
Никита не успел рассмотреть всех подробностей. Поблизости раздался шорох.
Он хотел оглянуться, но ствол оружия вдруг уперся в спину, и хриплый голос тихо произнес:
– Не шевелись.
Диспейсер замер.
Казимир тем временем принял решение, отрицательно качнул головой:
– Нет. Не возьму. Сами справимся.
Никита понял: сейчас храмовник словит пулю. Ствол перестал давить в спину. Мурглы, словно по команде, побросали свой скарб, каждый схватил по огромному увесистому камню.
Диспейсер резко развернулся, что есть сил врезал прячущемуся за его спиной работорговцу кулаком в переносицу.
Тот отшатнулся, издав глухой вскрик, на матерчатой повязке мгновенно выступила кровь.
– Казимир! Беги! – заорал Никита, выламывая из рук противника «АРГ-8».
Храмовник мгновенно сообразил, что к чему, но не кинулся прочь, а рухнул на землю. Выпущенная по нему очередь прошла выше, а спустя мгновение главаря работорговцев отшвырнуло ударом, – выстрел снайпера разнес ему голову.
Мурглы, глухо ворча, принялись метать камни. Несколько из них попали в укрепление, снесли участки свежей кладки.
Никита наконец вырвал оружие из рук противника, оглушил того резким ударом приклада, огляделся.
Казимир к этому моменту успел вскочить и теперь бежал к мурглам.
В руке храмовника сверкнул нож.
«Старик, наверное, с ума сошел?!» – Никиту обдало жаром.
Казимир действовал с завидным хладнокровием и ловкостью. Он увернулся от ударов, проскользнул под брюхом одного из разъяренных существ, полоснул ножом. Неприметный кожаный ремешок с закрепленной на нем темной коробочкой упал на землю.
Атакованный храмовником мургл неожиданно замер, глухо взревел, завертел головой, словно не понимал, где он оказался и что происходит.
Остальные существа обернулись, внимая его реву.
Казимир не терял ни секунды. Он воспользовался замешательством противников, срезал еще пару загадочных устройств и, тяжело дыша, отбежал в сторону, остановился поодаль.
В наступившей вдруг тишине вновь ударил одиночный выстрел, в руинах раздался вскрик.
Мурглы сгрудились, выронив камни. Они как будто очнулись от наваждения, глухо ворча, принялись осматривать друг друга, удивленно и настороженно поглядывая на старого храмовника.
О проекте
О подписке