Читать книгу «Игра в отрезанный палец» онлайн полностью📖 — Андрея Куркова — MyBook.
image

3

25 мая 1997 года.

Вечер выдался красивый и многозвездный, и пятнадцать минут пустынной дороги от станции метро к родной многоэтажке показались Вите Слуцкому легким мгновением. Он и так, в отличие от большинства жителей месяц назад построенного дома, ходил этой дорогой без страха, всегда готовый или вытащить из кармана пиджака свое новенькое удостоверение следователя уголовного розыска, или показать свою «тэтэшку», висевшую в кобуре под мышкой. Ни то ни другое применять ему пока не приходилось, ни на работе, ни на этом километровом отрезке дороги, вилявшей мимо стройплощадок еще не достроенных домов к единственному достроенному. Странная логика строителей была Виктору непонятна – почему надо начинать с дальнего дома, а не наоборот, с ближнего к метро? Но кто знает, может быть, начни они с ближнего – пришлось бы Виктору с женой и трехмесячной дочкой все еще тесниться в «ОВД» – общежитии внутренних дел, как они называли хрущевскую пятиэтажку, затерявшуюся среди сталинских строений Печерска.

Теперь пешком на восьмой этаж и – ужин! Лифт еще не установили, так что физическая подготовка новоселов была на высоте, если не считать парочки старичков, поселившихся на двенадцатом этаже.

Виктор по привычке задержался на нижнем пролете узкой лестницы, давая глазам привыкнуть к темноте, потом рванул вперед, одновременно прислушиваясь к звукам бетонного колодца. Не потому, что чего-то боялся. Просто он постоянно забывал дома маленький фонарик – есть ли смысл вообще носить его целый день только ради того, чтобы включить вечером, возвращаясь по темной лестнице домой?

Он прислушивался, чтобы не столкнуться на ступенях с многочисленными соседями, среди которых большинство так же, как и он, пользовались на лестнице ушами и глазами, а отнюдь не фонариками.

Ира, маленькая крашеная блондинка, сама еще казавшаяся со стороны подростком, вышла в коридор с дочкой на руках, услышав, как скрежетнул дверной замок.

– Масло купил? – спросила она.

Виктор сразу сник. Чувство вины затмило ту легкую радость, с которой он возвращался домой. Он вздохнул, поняв, что лучше было бы ему вернуться с маслом, чем с этой радостью.

– Значит, будешь картошку лопать просто так, – спокойно произнесла Ира.

Потом будто повнимательнее присмотрелась к мужу. Заметила застывшую и словно спрятавшуюся улыбку, с которой он зашел в квартиру.

– Ты такой худой! Тебе надо сало есть! – сказала, прищурившись.

Виктор разулся.

– А сало есть? – спросил он.

– В морозильнике.

– Ну так доставай, вместо масла будет!

Уложив дочь в коляску, они сели на кухне ужинать.

Заедать салом вареную картошку было не так уж приятно, но Виктор молча жевал и то и другое поочередно, думая, что куда вкуснее было бы нажарить картошки с мелко нарезанным салом. Но это уже в другой раз. Сейчас он решил промолчать – все-таки это он забыл купить масла.

Снова на его лице возникла легкая самоуверенная улыбка, и жена насторожилась.

– Что там у тебя? Рассказывай! – Она уставилась ему в глаза.

– Дело дали! – признался наконец Виктор. – Настоящее!

– А паек когда дадут? – спросила Ира.

Виктор вздохнул.

– Тебе только паек, а все остальное по боку… Завтра паек. Кстати, там и масло будет, килограмм.

– А еще что?

– Гречка, сгущенка, рыбные консервы, селедка… Все то же самое.

Несколько минут они жевали молча, потом жена, почувствовав себя в этот раз виноватой, по-собачьи заглянула в глаза Виктору.

– Так что там за дело тебе дали?

– Убийство, – с гордостью ответил он.

– О господи! – выдохнула Ира. – Ты же никогда таким не занимался! Это не опасно?

– Это отлично! Если раскопаю – ценный подарок, звание, больше денег. Понимаешь?

– А кого убили-то?

– Еще не знаю, завтра с утра получаю бумаги… Мне только вечером сообщили.

Ира кивнула. Ее серые глаза посмотрели на мужа с любовью и жалостью. Ей трудно было представить, что такому щуплому, невзрачному, но такому любимому мужчине поручили расследовать настоящее убийство. Вон в кино те, что за убийцами гоняются, всегда крепкие, накачанные, высокие или коренастые. А в жизни, выходит, все не так.

Последняя мысль ей понравилась, и она повторила про себя: «А в жизни все не так!»

Из комнаты донесся детский плач.

Ира спохватилась.

– Поставь чайник, а я пока ее покормлю.

* * *

– Сколько у тебя дел в производстве? – спросил утром Виктора шеф.

– Двадцать семь.

– Что-нибудь серьезное есть?

– Семь ограблений в лифте, четыре квартирных кражи, поджог коммерческого киоска, остальное – мелочи…

– Завтра получаем стажеров из высшей школы милиции, передашь все им. Пять человек прибудет, можешь одного выбрать себе в помощники.

Виктор стоял перед заваленным бумагами столом, за которым сидел в крутящемся офисном кресле Леонид Иваныч, он же майор Крысько, он же между своими – Крыса, однако с уважением и почти с любовью.

Майор в пятьдесят пять – и до смерти майор. Иными словами, из породы вечных майоров, которым совершенно наплевать на свое будущее. У Леонида Иваныча его наплевательство в сторону будущего выражалось в вечной непричесанности, да и брился он нерегулярно. Трудно сказать, следил бы он за собою лучше, если бы получил подполковника. Скорее всего нет. В этом возрасте уже не изменяют привычкам или их отсутствию.

– Ну ладно, держи дело, просмотри, потом зайдешь ко мне! – сказал он усталым голосом и кивнул Виктору на дверь.

С папкой в руках Виктор зашел в свой кабинетик с треснутым стеклом окна, через которое в ветреное время просачивался мощный сквозняк. В кабинете уселся за свой стол. Бросил взгляд на два пустых стола, стоявшие под стенкой. Хозяин одного из них уже никогда сюда не зайдет – сейчас сам под следствием. Второй – в командировке. Так что можно спокойно посидеть в тишине, сосредоточиться.

Дело начиналось с нескольких фотоснимков хорошо одетого трупа с явно передавленной канатом или веревкой шеей. Рассмотрев снимки, Виктор углубился в сопутствующие фотографиям бумаги.

Постепенно до него дошло, что он уже слышал шепотом об этом случае от своего приятеля Димы Ракина, перешедшего в спецотдел «Ф». Вчера утром Дима забегал к ним на пять минут – было у него какое-то дело к шефу. Потом, выйдя от Крысы в хорошем настроении, он и сказал Виктору, что сейчас вся СБУ на ушах: какой-то отставной генерал, советник президента, отправился в «посмертное» одиночное воздухоплавание. Виктор уже не помнил точно слова Димы. Может быть, он сказал не «отправился», а «отправили»? Вчера это и значения не имело, а сегодня все изменилось.

Отложив бумаги, Виктор попробовал вспомнить слово в слово то, что говорил вчера Дима.

В дверь кабинета постучали.

– Да, – крикнул Виктор.

Вошел шеф.

– Ну как, ознакомился?

– Нет еще, – признался Виктор.

Шеф прошел к его столу, взял из-за другого стола стул, уселся напротив.

– Что, неужели никаких вопросов нет? – спросил озабоченно.

– Я еще не дочитал, Леонид Иваныч.

– Странно. А по ходу чтения вопросов не возникало, да? А у меня возникли.

– Ко мне? – удивился Виктор.

– Нет, к кому-то третьему. К тому, кто решил это дело сюда отфутболить… У тебя здесь кипятильник есть?

Виктор кивнул.

– Сделай-ка чаю и давай вместе порассуждаем!

За чаем в основном рассуждал майор. Правда, рассуждал он очень вопросительно и все время смотрел в глаза Виктору.

– Во-первых, дело слишком свежее, чтобы готовить его в разряд бесперспективных. Во-вторых – правительственный труп. Тут, по логике вещей, должна быть целая бригада с важняком во главе. А что мы имеем? Дело из СБУ передают в наш район! Формально причина есть – горка, с которой взлетел генерал на дирижабле, находится в нашем районе. Приземлился, правда, он в соседнем. Но это роли не играет. Газеты о деле еще ничего не написали, даже некролога. Значит, кто-то информацию придушил. Это и нам сигнал – никому из журналистов о деле говорить не стоит. Понятно?

Виктор кивнул.

– Ну а теперь подумай сам: почему приказали дело передать тебе?

– Лично мне? – удивился Виктор.

– Да, позвонили и назвали твою фамилию… У тебя что, связи большие?

Виктор задумался.

– Так ведь в таких делах связи нужно использовать, чтобы подальше от всего этого держаться.

– Может, Дима? – произнес вслух Виктор.

– Что?

– Может, Дима Ракин меня посоветовал? Он ведь после перехода в спецотдел к нам несколько раз заглядывал…

Виктор уставился в глаза майору, словно ожидал сейчас же получить твердый ответ на свое предположение.

– Ты же с ним дружил, – кивнул Леонид Иваныч. – Вот найди его и разузнай. По крайней мере спроси, как лучше все делать… Ладно, засиделся я у тебя. Дочитай дело, потом можешь ко мне зайти.

Виктор снова остался один. Майор умело и безжалостно разрушил его фантазии относительно причин и последствий появления у него в производстве дела о «летающем» генерале. Теперь стало грустно. С совсем уже другим чувством открыл Виктор папку. Уткнул взгляд в напечатанный на машинке текст. Читать не хотелось, и Виктор вернулся к фотографиям. Разложил их перед собой на столе. Откинулся на спинку стула и, повернув голову, бросил взгляд в окно, в квадратный серый городской пейзаж, по которому диагонально проходила трещина стекла.

4

Раннее золотое утро вернуло Ника на несколько минут в детство – солнечные лучи пробивали насквозь легкую занавесочку на окне спальни и своим теплом гладили кожу на его лице, дотрагивались нежно до век. Еще не раскрыв глаза, он зажмурился и вспомнил, точнее даже не сам вспомнил, а кожа, лицо вспомнили утреннее пробуждающее тепло солнечных лучей в домике бабушки под Житомиром. Там его кровать стояла прямо под окном – так же, как и здесь.

Он поднял руку, закрывая глаза от проникающего солнечного света. Ощутил на запястье холодный металл – забыл вечером снять часы. Ну что ж, очень кстати. Было самое время взглянуть на циферблат. Шесть тридцать. Вокруг – санаторная тишина.

Ник поднялся, принял душ, побрился. Заглянул в заботливо заполненный чужими руками холодильник – сыр, колбаса, овощи, в дверце с внутренней стороны – три яйца. Как раз на хорошую яичницу. Подумал о Тане с Володькой. Как они там сейчас? Что едят? Из полученных за квартиру шести тысяч зеленых он оставил им одну тысячу, но просил быть поэкономнее. Деньги им будут нужнее здесь.

Позавтракав, оделся и вышел. Запомнив свой домик, прогулялся по тропинкам и дорожкам, выбрел случайно к воротам, возле которых дремал, сидя на стуле, солдатик без оружия.

То, что солдат был без оружия, как-то особенно порадовало Ника. Мирная страна – Украина. В Таджикистане такого быть не могло. Не зря он сюда приехал.

Полюбовавшись дремавшим солдатиком, он развернулся и направился в противоположную сторону. Вышел к небольшому обрывчику, с которого открылся замечательный вид: извилистая речка, ивы над водой, утки.

Посмотрев по сторонам, он заметил справа ступеньки вниз. Спустился возле маленького понтона, к которому были привязаны несколько лодок. Вдоль берега бежала тропинка. Ник медленно прогуливался по ней, наслаждаясь свежестью утреннего речного воздуха. Вышел к забору из металлической сетки и к удивлению своему увидел в нем большущую дырку как раз в том месте, где забор пересекал тропинку. Опять далеким выстрелом память вынесла на поверхность совсем другой забор, из колючей проволоки. Таджикский забор, в котором любая дырка могла привести к очередной смерти.

Нагнувшись, он шагнул в дырку и продолжил свой путь.

Остановился, увидев на берегу рыбака – высокого мужчину в ватнике и спортивных штанах с вытянутыми коленками. Перевел взгляд на речку перед рыбаком. Нашел неподвижный поплавок. Сделал еще несколько шагов вперед.

– Клюет? – спросил негромко.

– Клюет, только лениво, – ответил, обернувшись, рыбак.

Нику вдруг захотелось просто поговорить. О чем угодно.

О рыбе, о погоде, о жизни.

– Вы местный? – спросил он рыбака.

– Да, тут, наверху живу.

– А я только вчера приехал…

– Отдыхаете?

– Да… Тут рядом, в домике. Вы не знаете, где поблизости магазины?

Рыбак усмехнулся.

– Зачем вам магазины, если вы сюда приехали? Гастроном у вас там на территории есть. Еще пару магазинов – в Конче-Заспе, двадцать минут пешком. Вы что, не из Киева?

– Нет, из Таджикистана. Семья еще в Саратове, а я пока один приехал. Осмотреться надо, квартиру подобрать. Сколько в Клеве квартиры стоят?

– По-разному. Однокомнатные от десяти тысяч долларов.

– Сколько? – удивился Ник, и на его лице внезапно появилась растерянность. – Почему так дорого? Я вон свою трехкомнатную в Душанбе за шесть тысяч продал…

Рыбак посмотрел на Ника с сочувствием.

– А вы что, не узнавали, какие здесь цены? Так, наобум приехали?

Ник молчал. Он вдруг понял, что и местных денег у него нет. Только квартирные доллары. Он и спросить у Ивана Львовича не додумался о деньгах, хотя тот еще в Душанбе обещал «подъемные» на обустройство.

– Может, кофе хотите? – неожиданно предложил рыбак. – Клева уже не будет, пойдемте к нам…

Пока рыбак сматывал снасти, Ник думал о квартире. Все его планы на будущее в новой стране были прежде всего связаны с добротным жильем. И вдруг совершенно незнакомый человек разбил его планы вдребезги. Разрушил все до основания, а теперь зовет выпить с ним кофе.

«Но ведь это правда, – думал Ник. – То, что он говорит. Чего ему меня обманывать. Значит, столько квартиры здесь и стоят».

А ведь он тогда, в Душанбе, спрашивал у Ивана Львовича о квартирах, о ценах. «Не беспокойся! – сказал тогда Иван Львович. – Все по карману». По какому карману? По чьему?

– Ну так что, выпьете кофейку? – рыбак повторил свой вопрос, уже держа в руках бидончик с пойманной рыбной мелочью и удочку.

– Спасибо. Выпью.

Они поднялись по тропинке на холм. Вошли в калитку. Прошли мимо старого массивного двухэтажного дома.

– Тут моя теща живет, – кивнул на дом рыбак. – А я себе вон построил.

Метрах в восьмидесяти впереди вырос кирпичный трехэтажный красавец-дом.

Ник сразу исполнился зависти и уважения к этому человеку.

– Что, сами построили? – переспросил.

– В основном сам. Иногда брал в помощь то сына, то мужиков из ближних сел.

– Так вы строитель?

– Я? – рыбак усмехнулся. – Нет, я – писатель. Это писательский поселок, ну как Переделкино под Москвой…

– У меня в роду тоже писатель был. По отцовской линии. Я так толком с родством и не разобрался. Сергеев-Ценский.

– Да ну! Значит, не зря вас сюда занесло! Он же, кажется, в Крыму жил, в Украине!

Зашли в дом. Сразу попали в просторную кухню со старинным кожаным диваном со вспученным пружинным сиденьем и высокой деревянной спинкой, оканчивающейся зеркалом.

Перед диваном стоял длинный сосновый стол.

– Садитесь! – кивнул рыбак. – Я сейчас.