– МРТ И КТ хорошая вещь! Прогресс зашёл далеко, Клара!
Молодой мужчина врач коснулся моей руки.
– Вы пожалуйста не накручивайте себя раньше времени!
В глазах застыли слезы. Господи у меня же дети. Как это могло произойти?
– Рак мозга не лечится! – тихо произнесла я. – Я не хочу умирать, мы столько боролись за рак груди и теперь…
Голос срывается, вспоминаю Гену. Как муж поддерживал меня, сколько сделал для меня, и его нет. Я сглотнула ком подступивший к горлу.
Мне так больно. Я люблю его и всегда буду любить.
– Клара это всего лишь гематома, никто не говорит о раке! – мягко произносит врач. – Всё станет сегодня ясно! Давайте только без паники, я знаю вы многое пережили!
– Сюда нельзя, я…
Молодая медсестра обескураженно смотрит на меня и врача, когда в кабинет МРТ заходит Шакал.
– Клара с тобой всё хорошо?
Я киваю, вижу взгляд врача. Не могу не признать что Шакал красавчик и лицо и тело. Только вот меня что-то отталкивает. Может воспоминания о Гене.
Мне его так не хватает. Я бы многое отдала чтобы он рядом был. Он же помог мне, вернул во мне надежду к жизни после поступка Гунченко, после того, как он предал меня, а сейчас его нет.
Даже некому позвонить и сказать что я люблю. Безумно люблю и очень скучаю. Как он нужен и дорог мне.
– Клара можно тебя на минуту?
Врач понимающе выходит, а мы с ним выходим в коридор. Вижу, как он смотрит на меня, как нервничает. Как его руки трясутся.
– Клара, я с тобой при любом раскладе, я хочу чтобы ты знала, я найду убийцу Гены того кто подстроил это, кто подложил бомбу!
Я молчу. Даже думать об этом не хочу и представлять, как он умирал. Как ему было. Слёзы застывают в глазах. А я из-за какой-то Жанны ссорилась, наша последняя ночь… Сколько бы я сейчас отдала лишь бы всё вернуть назад.
– Я знаю Даниил! – тихо произношу я. – Я очень ценю это!
Он пристально смотрел на меня. В упор. Глаза в глаза.
– Клара, я говорил чтобы ты за меня замуж вышла, я…
Он замолчал, а внутри меня всё перевернулось.
– Прости, Даниил, мне пора!
Разворачиваюсь и забегаю в кабинет МРТ. Я не хочу это слушать, не хочу.
Результаты МРТ должны были быть завтра. Я вышла из кабинета и направилась в сторону палаты. Должны были приехать мама и дети. Дети…Лёша скучал по Гене, он даже про родного отца столько не спрашивал, да и какой Гунченко отец. Так одно название.
– Привет! Клара? Да ты старая!
Я растерянно смотрю на худую длинноволосую брюнетку с красивым, но очень высокомерным выражением лица. Лет двадцать пять не больше, а может и того меньше.
– Ты та самая Клара, да?
Я кивнула. Это то кто? Ещё одна пассия Гунченко? Да Родион всё сильнее стал падать в моих глазах.
Я думала дальше уже некуда.
– Отвали от Шакала, не поймешь у тебя дочка, не забывай, да и очкастому сыночку твоему нарезать можно! Ясно тебе?
У меня темнеет в глазах. Я непроизвольно сжимаю руки в кулаки. Никому не позволю тронуть своих детей. Никогда.
Я смотрю на нее во все глаза. Красивая, высокая… Только лицо перекошено от злости и тычет в меня красным длинным ногтем.
– Ты меня хорошо услышала, сука?
Я молча смотрела на нее. Хотелось взять с тумбочки абажур и врезать ей по голове. Сдержалась. Уже одна в свое время была. Много чего повидала.
– Мне не надо тыкать в лицо это раз, а два угрожать, за своих детей я разорву, и попрошу заметить у Шакала есть имя, Даниил!
Он вздрогнула, прищурилась и сжала кулаки. Неприятная страшная особа.
– Я тебе все сказала!
– Вы простите кто?
Мы обе резко обернулись. У двери стоял молодой симпатичный мужчина. Его нельзя было назвать красивым, не совсем правильные, идеальные черты лица мирового стандарта. Но что то такое было завораживающее и цепляющее.
– Покиньте пожалуйста палату! Кто вас вообще сюда пустил?
Брюнетка прищурилась.
– Пришла к вашей умирающей, правда думаю ее место не здесь, но раз вы держите таких убогих, то объясните своей пациентке что ей ни спать с чужими мужиками надо, а пора место на кладбище уже застолбить!
Обдав врача и меня парфюмом, элитным и дорогим, она вылетела из палаты, мы остались вдвоем.
– Я извиняюсь это что было?
Он пристально на меня смотрит. У него такие большие красивые глаза. Интересный мужчина.
– Ничего, я первый раз вижу эту женщину!
Вздохнув рассказываю про Шакала, а у самой на душе не по себе. Так неприятно.
Он усмехается.
– Значит будете долго жить, вы молодая и красивая! Не переживайте! Сумасшедших хватает! А рвение мужчины конечно защитить вас от всех невзгод не совсем похоже что он скорбит о погибшем друге!
Я вздрогнула. Почему то вспомнилось, как он смотрел на меня. Такой взгляд я не могла передать словами.
– Присаживайтесь, я осмотрю вас!
Я присела на кровать, а он достал молоточек. Водила глазами за молоточком, а сама вспоминала Григория. Внутри все сжалось.
Он вздохнул.
– Простите не представился Филимонов Герман Дмитриевич!
Герман. Красивое имя. Да и врач интересный, правда ему не больше лет двадцати семи, максимум двадцати восьми. А ведь Гриша тоже был не красавцем, только для меня он был самым лучшим.
Его шутки, его отношение к жизни, наша свадьба… А потом этот страшный дикий взрыв. Эта боль.
– Вы, как себя чувствуете?
– Спасибо более менее! – тихо произношу я.
Герман Дмитриевич садится за стол и внимательно смотрит на меня.
– К сожалению опухоль прогрессирует, я не могу вам не сообщить, с первой стадии мы перешли на вторую!
Я закусила губу. До боли, до отчаяния. У меня двое детей, взмаламбошная Ксюха и серьезный рассудительный не по годам Леша. Как они без меня останутся. Я даже думать об этом не хочу. Мне страшно. Страшно до жути.
– Завтра вы должны пойти на контрольное МРТ! Терять надежду никогда не льзя! Берегите себя!
Он выходит из палаты, а я падаю лицом в подушку и рыдаю. Больно, как же больно. Я не могу поверить что это все происходит со мной, развод, предательство, измена, гибель любимого мужчины, потеря ребенка… Почему все именно со мной… Я же ничего никому не сделала в этой жизни. Телефон оживает. Это Ксюша. Утираю ладонями щеки, только этого не хватало рыдать, чтобы дочь слышала мои слезы.
– Алло!
– Мама, бабушка опять пьяная!
Вздыхаю. Понятно. Мамы надолго не хватило, а обещала мне… Как же это страшно. Когда родители пьют, сколько я себя помню, мама всегда пила.
От этого и страшно.
– Ксюш ты знаешь что делать! Я на днях уже выпишусь, обещаю!
– Я очень скучаю по тебе мамочка!
В глазах слезы. Кто бы знал, как я по ним соскучилась. Кладу трубку и рыдаю. Отчаянно рыдаю. Дверь палаты приоткрывается, я вновь утираю слезы. На пороге Даниил, а в его руках огромный букет красных роз. Только этого мне не хватало…
– Клара привет!
Даниил выглядел смущенным словно школьник, а я во все глаза смотрела на него.
– Это тебе!
– Спасибо!
Оба смотрим друг на друга. Даниил ставит пакеты и садится рядом.
– Я не знал какие ты розы любишь!
– Спасибо красные очень красивые!
Я осторожно встала и взяла их в руки.
– Я схожу за вазой!
– Сиди, я сам схожу!
Даниил так быстро встал и вышел из палаты, а я осталась сидеть держа в руках цветы. Красивые. Очень красивые. Прямо шикарные, я бы сказала, только вот я не чувствовала ничего сжимая эти цветы в руках.
Шипы больно кольнули руку и капельки крови упали на пол. Надо же как красиво, на белоснежном полу алые капельки крови, прямо, как в Белоснежке. В носу защипало. Белоснежка…
Помню, как читала брату и сестре, сама научилась читать, рано повзрослела, а мама и папа сколько помню только пили.
Помню когда сообщила маме о своем диагнозе, когда узнала и услышала этот приговор, это страшное слово рак, как меня всю трясло, как мне хотелось ее услышать, может хоть тогда она изменится…
Но не изменилась, никто не изменился… Долго плакала понимая что ни мужу, никому кроме детей не нужна. Вспоминала бабулю, ее ласковый взгляд и, как всегда защищала ее когда пьяные папа и мама отнимали у не ее законную пенсию.
Рак это ещё не приговор на начале, но я не могла. Я стала по другому смотреть на жизнь, радоваться солнышку и подолгу смотреть на зелень за окном не зная увижу ли я её ещё или нет. Я стала по другому смотреть на всё, с теплотой, с осознанием что я люблю жизнь. Что я люблю Лёшу и Ксюшу и больше всего боюсь потерять их.
Я боялась что они будут расти с мачехой, боялась что они будут несчастными, я с родными то родителями росла порой в нечеловеческих условиях, а здесь и вовсе было страшно, ведь я всегда видела сухое отношение Гунченко к детям. Выиграл олимпиаду? Какой молодец. Я тобой горжусь. Заняла второе место по соревнованиям по спортивной гимнастике? Ты неудачный ребенок, ты должна быть первой во всем и всегда, как Гунченко у родителей. Отношения, как к роботам, там нет ласки и тепла, тепла которое отец должен дарить детям, своим детям.
Дети были для меня всем и я просто не представляла, как они останутся без меня.
– Почему ты не скажешь Ксюхе? Она то взрослая! Уже все понимает! Вот крякнешь ты что делать то будем?
Я посмотрела на маму. Она опять курила, много курила. А у меня все сильнее темнело в глазах. А я точно родная дочь? Меня точно не взяли ни с какого приюта? Что то мне так уже не кажется…
– Мама, а ты же если что… – Ты что не возьмешь детей? Ты же молодая женщина! Что ты несешь? Я же твоя родная дочь!!!!
– Родя мне их не отдаст! Ты знаешь! Да и Даньку в школу собирать! У вас то благополучная семья, а вот твой брат и его Марина…
Я вздохнула. У мамы был любимый внук Даня, сын моего брата, а мои дети просто внуки. С годами я поняла это и перестала обижаться, Ксюша и Лёша не тянулись к маме, только к родителям Гунченко, а у нас были весьма странные отношения. Мы не общались от слова вообще. Только по праздникам, пафосные улыбки, торжественные слова что я лучшая невестка, а на деле только встречи за праздничным столом и всё.
Мама и папа Родиона были очень высокомерными людьми и я всего лишь мастер ногтевого сервиса по их каким то планкам и меркам, в их жизнь не вписывалась, тем более со своими пьющими деревенскими родственниками которые, как и я были мезальянсом в семье Гунченко интеллигентных людей.
Мама положила себе ещё салат и посмотрела мне в глаза.
– А ты знаешь что в город Гена приехал! Он про тебя спрашивал, Клара!
Я поперхнулась. Гена. Геннадий Жемчужный. Гена… Моя первая любовь…
В носу защипало… Гена… Как же мне тебя не хватало. Безумно…
– Слышь, разговор есть!
Я слышу голос Даниила за дверью и осторожно положив цветы на кровать, встаю. Что то мне не по себе. Точнее совсем не по себе.
– Я вас слушаю!
А вот и голос Германа Дмитриевича, спокойный, тихий и размеренный. Я узнаю его сразу.
– Что с ней?
– Послушайте Даниил…
– Давай ближе к делу, просто Даниил, можешь Шакал!
Я вздрогнула. Приветливый милый Даня сейчас напоминал обычного уголовника и мне нравилось это все меньше и меньше.
– Послушайте, я не очень понимаю что вы от меня хотите!
– Я хочу чтобы ты мне сказал что с моей женой Кларой!
Внутри все сжалось. Жена? Когда я успела стать его женой?
– Я не слишком помню чтобы она была вашей женой, но все же все что в моих силах мы делаем! Стрессы ей противопоказаны, а ваша дама вчера пришла со скандалом!
– Какая дама? – рявкнул Даниил.
– Я не знаю, она не представилась! Но с манерами у нее явно проблемы!
О проекте
О подписке