От такой прямой постановки вопроса ноги мои подкашиваются. Я плюхаюсь, не глядя, на краешек кровати и залпом делаю большой глоток из стакана, который судорожно сжимаю в руке. Горло мгновенно обжигает крепчайшим алкоголем. Закашливаюсь, смахивая выступившие в уголках глаз слезы.
– Полегче, – фыркает Булат, с прищуром за мной наблюдая.
– С-спасибо…Почему ты вообще женился? Вот так! – отдышавшись, выпаливаю ему в лицо свой самый главный вопрос, – Даже не видел, получается! Я не понимаю…
Булат хмыкает себе под нос, прежде чем ответить. Рассеянно вертит в руке стакан, наблюдая, как в нем переливается янтарная жидкость, а потом снова поднимает на меня взгляд.
– Ну, во-первых, я видел. Какую-то твою фотку мне Дадуров показал. То ли с выпускного, то ли с чьей-то свадьбы…Правда, особо я не всматривался, вот и не узнал. А во-вторых…А что ты вообще знаешь о нашем с ним договоре? – выгибает бровь.
– Ничего, дядя просто поставил меня перед фактом. И это было всего три дня назад!
– И ты не сопротивлялась? – чуть склоняет голову набок, а у меня щеки загораются от обиды и гнева.
То есть я что? Это я должна была этот дурдом предотвратить по его мнению? Я???
– Будто ты не знаешь, как это делается! И кто такой Дадуров! – возмущаюсь.
– Спокойно, я всего лишь спросил, – снисходительно улыбается на это Булат. Раздражает.
– Зачем такие глупые вопросы?!
– Хочу выяснить твою позицию. Не более того… – пожимает плечами, развалившись в кресле еще вольяжней. Тяжёлые веки наполовину прикрывают голубые глаза. Пальцы левой руки рассеянно выбивают дробь на широком подлокотнике, – Значит, заставили, а ты против… И сейчас против? – выделяет "сейчас" голосом, слишком много смысла вкладывая в это слово.
Вопрос с подвохом. Поджимаю губы. Молчу, смотря ему в глаза.
Я без понятия, чего можно ожидать от этого человека. Все, что я о нем знаю, это то, что он общается с такими как мой дядя, и накануне с Вероникой переспал, видя ее в первый раз. Оба этих факта не в пользу моего новоиспеченного мужа с моей точки зрения.
– Почему женился ты? – вместо ответа на его вопрос повторяю свой.
– Твой дядя должен мне крупную сумму, решил отдать так, – с расстановкой произносит на это Булат и делает еще один глоток из своего бокала, глядя мне в глаза.
– Очень странное вложение, – шепчу глухо, – Я ничего не стою…
– Мне сказали иначе, – щурится Булат, – доля твоей матери в наследстве почти в два раза покрывает долг.
Он говорит это, а меня изнутри надеждой ошпаривает словно кипятком. Я даже нервно улыбаться начинаю, поддаваясь корпусом навстречу Булату.
– У моей матери не было ничего, он тебя обманул! Дед лишил ее доли, когда она сбежала с отцом.
– Это ты не знаешь ничего, – уверенно фыркает Булат, и в его голубых глазах мелькает высокомерие, – Не лишил, а всего лишь переписал завещание. Да, твоей матери бы уже ничего не досталось в любом. Но если внук или правнук Фирада Дадурова вернется в лоно семьи, примет веру и будет принят в диаспоре, то ему достанется все. И это правило будет действовать от его рождения. Родитель, отец, сможет распоряжаться…Братьев у тебя нет, ты одна, так что…Понимаешь?
– Но…– я озадаченно замолкаю. Пытаюсь сообразить, осознать, переварить.
Внук или правнук, то есть… Мой сын?
Снова отшатываюсь от Булата на инстинктах. Тем более, что в его обманчиво ленивом взгляде сверкает что-то хищное, когда он сейчас смотрит на меня.
– Это какой-то бред…– бормочу, – Дяде бы проще было меня убить…И все оставить себе.
– Может быть. Но это ведь грех, все-таки его род, еще он говорит, что поклялся отцу о тебе позаботиться. Да и долг бы все равно никуда не делся. Подозреваю, он планировал продать тебя повыгодней для себя, породниться с важным кланом, обрасти новыми связями, что-то себе отщипнуть, но вышло как вышло, да? – хмыкает Булат, коротко поднимая стакан, будто желая со мной чокнуться.
Его губы трогает кривая улыбка, прежде чем он делает большой глоток и осушает бокал до дна. Внимательный взгляд так и сверлит меня насквозь. А я сижу, вся заледеневшая, и не могу никак прийти в себя.
Терехов сказал "сын", а значит…
Боже, мы оба прекрасно понимаем, что это значит. Воздух уже греется в комнате между нами, уплотняясь с каждой секундой и мешая дышать. Пытаюсь набрать полные легкие и не могу. В горле ком нарастает.
– Когда я увидела тебя сегодня, я понадеялась, что все будет фиктивно, – сдавленно хриплю. Часто моргаю, чтобы прогнать подступающие слезы. Мне надо оставаться с трезвой головой, а не поддаваться эмоциям. Разговор еще не окончен… – Ты… Ты не похож на…– пытаюсь слова подобрать, – на обычных дядиных знакомых.
– В какой-то степени да, будет фиктивным, – кивает Булат, наливая себе еще.
– Что ты имеешь ввиду?
– Я тебя не люблю, – говорит просто, – Ты меня тоже, и я не требую, чтобы ты делала вид, что любишь. Я вообще не планировал жениться, но Дадуров предложил сделку, которая выглядела слишком заманчивой. И это прежде всего сделка. Финансовая. А что касается побочек… Хочу жить комфортно прежде всего. По минимуму что-то менять. Тебя я тоже ни в чем ограничивать не собираюсь. В разумных пределах конечно. С виду все должно быть прилично. Особенно с твоей стороны. За нами будут следить, прошу это не забывать.
Слушаю его и теряюсь еще больше. Морозец по коже гуляет. Как все это понимать?!
– У нас даже свадьбы нормальной не было. О каких приличиях ты говоришь? – рассеянно замечаю.
– Будет, где-то через месяц, когда документы на переоформление подготовят окончательно. А пока ты… Хм.. Моя гостья…И залог того, что твой дядя уже не взбрыкнет.
– То есть заложница, – поправляю я.
Терехов лишь передергивает плечами, но не собирается ничего отрицать.
– Дядя сказал, что ты можешь меня вернуть, если тебе что-то не понравится, – вспоминаю.
– Мне все нравится, – более низким голосом произносит Булат и окидывает меня неприкрытым плотоядным взглядом. Быстрым и жарким настолько, что вся кожа на миг становится одним болезненным ожогом.
У меня лицо застывает в немом протесте, и, похоже, мужчина это замечает. Улыбается лениво и расслабленно, будто и не было ничего.
– Учитывая, что дядя мог выдать тебя за совсем другого человека, с гораздо более требовательными установками касательно женщин, думаю, для тебя все это тоже отличная сделка, разве нет? – интересуется Булат с лёгкой насмешкой.
Не могу согласиться. Это какой-то кошмар. Сын…
– Ты сказал, что настоящей семьей мы не будем… Фиктивно…Мы прибегнем к ЭКО? – с тайной надеждой спрашиваю.
– Думаешь, сами не справимся? – с трудом сдерживает улыбку Булат.
– Не смешно… – шепчу задушено.
–– Ладно, Наташ, давай теперь серьезно, – и его лицо и правда мгновенно становится серьезным и сосредоточенным, сходу прибавляя ему несколько лет. Терехов отставляет стакан на журнальный столик, подается ко мне, уперев локти в колени и переплетая пальцы в замок. Тяжело смотрит исподлобья, – Наталья, ты моя жена. На ближайшие годы точно. А значит во многом ты и будешь ей. В том числе в плане секса. Не надо разыгрывать передо мной святую наивность, будто ты не знала, что так повернется твоя судьба. Вчера, в лесу ты показалась мне вполне разумной, прагматичной девушкой особенно на фоне своих подруг. Вот и оставайся такой. Если бы мне сейчас привели блеющую овечку, которую научили обращаться к мужчине не иначе как "мое солнце и звезды", этого разговора просто бы не было. Я бы переспал с ней и посадил дома, не испытывая никаких проблем. А тебе я сейчас делаю одолжение, пытаюсь говорить на равных, ты это понимаешь? Будь добра, оцени.
Оценить?!
Какой же… снобище этот ваш Митрофан! Хочется в лицо ему ногтями вцепиться, но я всего лишь шумно сглатываю и сжимаю задрожавшие пальцы в кулаки.
– Наташ, не смотри на меня так воинственно, это дико возбуждает, – с хриплой усмешкой фыркает Булат, снова берясь за стакан.
Вздрогнув, инстинктивно опускаю взгляд. Он на это тихо смеется! Козел…
– Не переживай. Уверен, что в сексе у нас проблем не будет. Допивай и будем проверять, – выдает Терехов будничным тоном.
Допивать?! Да у меня бы все встало поперек горла от такого поворота…
– Ты же шутишь сейчас?! – хриплю, чувствуя, что ладони становятся настолько потными, что бокал грозится из них выскользнуть.
– Я совершенно серьезен, моя маленькая симпатичная жена, – масляно улыбается на это "Митрофан".
– Я не хочу! – кричу шепотом.
– Это поправимо, – заверяет меня уверенно, – не переживай.
То, что данной ситуацией Терехов наслаждается, буквально написано на его самодовольном лице.
Боже, как же хочется по этому самому лицу стаканом запустить, чтобы хоть чуть-чуть сбить его снисходительно-игривый настрой!
Ну или сказать что-то такое, едкое и оскорбительное, лишь бы перестал чувствовать себя настолько… Комфортно, да?
Так мой муж ведь назвал свое самое главное требование к нашей будущей семейной жизни. Вот только очевидно, что это его "комфортно" не распространяется на меня. И мне хочется нормально высказаться по этому поводу, но я элементарно боюсь.
Кто знает, может передо мной сейчас сидит настоящий бездушный психопат, не моргая, убивающий своих конкурентов. Зная дядю и в чем он замешан, я бы не удивилась…
– Какой смысл делать это прямо сейчас? – пробую зайти с другой стороны.
– А какой смысл не делать? – интересуется Терехов, щурясь на меня поверх стакана, из которого делает приличный глоток.
Надуваю щеки и шумно выпускаю воздух. Мда, ну и что тут возразишь?!
– Я хочу узнать тебя поближе для начала…– начинаю наобум.
– Тем более. Мне сложно представить, что больше сближает, – хмыкает Булат, отставляя стакан. Устремляет на меня внимательный взгляд и произносит вкрадчиво, – Наталья, ты боишься? Бояться нечего. Лучше допей свой коньяк.
Что-то в его тоне запускает горячий зуд по всему телу, живот томительно скручивает… А затем мой пустой желудок совершенно предательски оглушающе урчит.
Булат быстро моргает, по-видимому в джентельменском порыве стараясь сделать вид, что ничего не услышал, но я не собираюсь упускать такой шанс.
– А еще я голодная! Очень! – сообщаю с чувством.
– Что ж, я заметил, – бормочет себе под нос, – Сейчас что-нибудь принесу, – нехотя поднимается с кресла, – Предпочтения? – выгибает бровь.
– Побольше и пожирней. Меня вообще сложно прокормить…– невинно хлопаю глазами.
– Учту, – тянет на это Терехов и уголок его губ снова взлетает вверх в сдерживаемой улыбке, – Никуда не уходи, – бросает мне прежде, чем захлопнуть за собой дверь.
– Ха-ха, смешно! – отзываюсь в том же тоне.
Когда остаюсь одна, первым делом залпом осушаю бокал. Алкоголь обжигает пищевод, хмельное тепло струится по телу, мозг слегка плывет, и все это вместе хоть немного сбавляет дикое напряжение.
Внутри все вибрирует так, что руки в треморе. Я осознаю одно – Терехов решительно настроен закрыть вопрос с постелью сегодня. И да, он относится к этому именно так – как к подписи на последней странице договора. Я могу плакать, могу умолять – это ничего не изменит. И нет, меня ни капельки не обманул его шутливый тон и ленивая улыбка.
Потому что это все ширма, попытка меня расслабить и тем самым создать самому себе меньше проблем. Мы будто два разговора вели сейчас – один вслух, шутливый, а второй, невербальный, тяжелый и давящий. Приказывающий безропотно подчиниться.
То, как он на меня смотрел периодически… Кожа до сих пор горячо зудела от одной фантомной тени этого взгляда.
Опустится ли он до настоящего насилия?
Может и нет, но это будет конфликт. Он мне нужен? Булат дал понять, что с ним лучше дружить…
Боже… Желудок скручивает от нервов.
Какая еда? Меня сейчас от одного вида стошнит!
Пока Терехова нет, пользуюсь моментом и иду в туалет, затем возвращаюсь в спальню и наливаю себе еще один полный стакан. Учитывая обстоятельства, не помешает… Лихорадочно пытаюсь сообразить, что же мне делать. И понимаю, что мой единственный шанс избежать первой брачной ночи – все-таки Булата разжалобить, уговорить.
О проекте
О подписке