В стремлении к идеальности важно не заплывать далеко за буйки реальности.
Муж Саше не отказывал ни в чем. Поддерживал любое начинание жены, воспитание дочери большей частью брал на себя, понимал, что любимой жене нужна свобода. За долгие десять лет совместной жизни, пролетевшие как один миг, он максимум три раза скатился до упреков да и то больше от усталости, чем от нелюбви или разочарования.
Он был отзывчив, добр, безумно любил свою семью и отдавался ей по возможности полностью, не ожидая благодарности взамен. Был предан семье, хотя это и не всегда его устраивало. Порой в своей отдаче он терял столько сил, что неминуемо наступали дни, когда он лежал на диване или прятался на работе от всех жаждущих его помощи, отстреливаясь отговорками.
Домашний же тиран и деспот Александра из всех стихий больше напоминала ветер, залетающий в дом стремительным потоком свежести, то обдающий жаром, то холодом, пробирающим до костей. Иногда она струилась нежными потоками, становясь ласковым морским бризом. Но какой бы Саша ни была, муж всегда был рядом, готовый сразиться с ее стихией, он твердо стоял перед ней незыблемой скалой и сокрушал постоянством.
Саша с мужем были настолько разные, что длительное их сосуществование поражало невольных свидетелей, а некоторых даже возмущало. Некоторыми преимущественно являлись родственники мужа, проживающие за чертой города. По их практичным представлениям женщина должна приносить физическую, осязаемую пользу семье. Рожать детей, готовить завтрак, обед, ужин, полностью вести домашнее хозяйство. Лучшее украшение мира – это не новое платье, считали они, а благоустроенный, налаженный быт.
Саша же не могла похвастаться бытом, а вот успехами в освоении английского языка на курсах или походами в зал, на танцы, в бассейн – запросто. Она с легкостью меняла свежий борщ на вчерашний куриный бульон, а мытье посуды на занятие танцами. Данное обстоятельство позволило родственникам мужа приклеить на нее ярлык «так себе хозяйка», с припиской ниже «никакой пользы». Особо приближенные родственники пытались проводить с ней воспитательные беседы на тему «кто в семье моет посуду», потому что у нее эта обязанность была почетно возложена на супруга. В ответ Александра проводила ответную лекцию о том, что развитие происходит не только в процессе варки борщей. Душевные разговоры с названными родственниками занимали много времени, отбирали силы и не несли абсолютно никакой пользы. Так бывает, когда за столом переговоров собираются абсолютно разные люди, тогда каким бы изначально круглым ни казался стол, он неминуемо примет форму квадрата.
В целом, если убрать из поля зрения просунутые не в свое дело носы родственников, то вполне себе получалась идеальная пара. Пока финансовый вопрос не смешался с квартирным, который, как известно, не щадит своей меркантильностью ни одну возвышенную душу.
– Саша, у меня некоторые затруднения на работе. Мы же можем на время переехать к твоему отцу? – супруг смотрел на Сашу не мигая, пытался предугадать в какую сторону сейчас подует ветер и не принесет ли он с собой грозу. – Тем самым исключим траты на аренду квартиры и закроем приличную дыру в бюджете.
– Мой отец – алкоголик. Я не смогу жить с ним. Боюсь, что сойду с ума, и мы разведемся, – последнее было сказано Сашей отнюдь не ради давления, а, скорее, звучало предчувствием.
– Пока это единственный вариант, – настаивал муж.
– Хорошо, давай постараемся как можно скорее залатать бюджетные дыры, и если все пойдет хорошо, то возьмем наконец ипотеку, – ветер Саши неожиданно принял верное направление и превратился в задумчивый штиль. – Зная, что где-то строится твоя собственная квартира, жить даже с алкашом значительно легче.
Сашин муж, тоже Саша, редко проявлял настойчивость. Прибегал к ней только в самых острых случаях. Чаще всего он старался не сообщать печальные новости прямо, дабы не огорчать дорогих и близких. Именно это заставило Александру пойти на попятную и согласиться на компромисс.
Переезд был стремительным, наполненным терпкой грустью, предчувствием еще неизвестных потерь. Перед Сашей громоздились коробки нажитых за долгие годы воспоминаний. Она глядела на них с тоской, и ее вдруг охватило желание начать все сначала, по-другому. Избавиться от ненужного, убежать от неизбежного. Захотелось перестать обманываться, прекратить давать шансы, раз и навсегда поменять спокойное течение жизни на нечто другое, еще неоформленное словами, но уже зависшее в воздухе – только руку протяни.
Как и следовало ожидать, счастья в семейную жизнь переезд к отцу не принес, а только напрочь отбил у Саши желание идти домой. Подъезжая к дому, она еще некоторое время сидела в машине наедине со своими мыслями, упорядочивала их, собирала по крупицам волю в кулак. Мимо проносились машины, отчего разбуженные ими потоки ветра ударялись о ее припаркованный «Фиат», заставляя его трепетать против своей воли. Мимо проходили люди, одни волочили уставшие ноги, другие бежали и в спешке едва успевали коснуться земли. Наконец Саша выходила из машины, сдерживала концентрированную комком в горле безысходность и открывала дверь в квартиру, где сталкивалась лицом к лицу вовсе не с тем миром, в который стремилась и который, казалось, был близок столь недавно.
Когда они жили отдельно, не надо было подстраиваться под чьи-то пороки, привычки и режимы. Там не было алкогольного мата, пьяных угаров, и царила гармония, в которой все члены семьи принимали ее такой, какая она есть. В жилище отца раем не пахло, гармония билась в углу из последних сил, а взаимопонимание с мужем упиралось в стену обещаний и успокоительного «потерпи».
На фоне рабочих затруднений супруга карьера Саши стремительно росла. Так Александра сменила работу на более престижную. А чтобы рано не возвращаться домой, Саша задерживалась в офисе, а после ходила на тренировки. Тогда же спонтанно включались в расписание встречи с подругами посреди недели.
После переезда она решительно, но с долей сожаления бросила любимый спортивный клуб и заменила его другим. Из всех перемен эта больше всего запомнилась Саше, потому что где-то в глубине души возникло ощущение начала чего-то интересного. Так бывает, когда мы делаем вроде маленький и с виду незначительный шаг, но чувствуем, что он способен перевернуть весь наш мир.
Все интересное всегда начинается обыденно, а заканчивается как-то необычно.
Саша знала о своей ветренной натуре, поэтому двух недель свободного и независимого хождения в зал вполне хватило, чтобы понять – без стимула и мотивации процесс вял, скучен и близится к концу в самом его начале. Да что там, за десять лет семейной жизни ей просто захотелось вляпаться в какое-нибудь красочное приключение, чтобы было о чем рассказать или, краснея, умолчать своим внукам. Где-то там внутри страх смешался с отвагой, предвещая нечто из ряда вон выходящее из ее идеально прожитых лет жизни.
– Добрый день! Хочу записаться на бесплатный инструктаж в субботу утром, – сказала Саша, подойдя к ресепшен фитнес-клуба.
– Хм… – задумчиво донеслось из-за стойки. – По субботам у нас только один тренер, и он мужчина! – с вызовом произнесла девушка.
– Отлично, мужчина лишним не бывает. Записывайте!
– Записала – в субботу в одиннадцать утра. Тренер Михаил свяжется с вами, чтобы уточнить детали.
Во время этого диалога у Саши сложилось ощущение, что очаровательная девушка-администратор имела на тренера Михаила вполне живописные виды и прямо сейчас отрывала его от сердца.
В небесной канцелярии тоже велись записи, а еще учет и тотальный контроль. Две дороги, идущие по жизни параллельно, должны были вот-вот пересечься. Там давно обрабатывали запрос Саши на «что-то новенькое», и случай подвернулся. Уточняющих комментариев от нее не поступало, поэтому ангел-хранитель суетился как мог, роняя нимб и теряя перья с крыльев, чтобы все не вышло слишком печально.
Прохладное, солнечное майское утро предзнаменовало приближение нового лета. Дорога до зала была усеяна золотыми головками вовсю цветущих одуванчиков. Ветер был мягок, но сохранял свою настойчивость. Вился под ногами, разгоняя пыль, поднимался выше и застревал в волосах, играя ими направо, налево и вообще, как ему вздумается. Саша с любимой музыкой в наушниках беззаботно следовала в зал на инструктаж, полностью отдавшись этой ветренной игре.
Переодевшись, она вышла из раздевалки и неожиданно въехала всем телом в шкаф. Мир потерял краски, свет потух и воцарилась тьма. Так продолжалось, пока шкаф не отодвинулся и не заговорил недовольным голосом:
– Александра? – скорее утвердительно спросил мужчина и сразу продолжил. – Я Михаил, и у нас с вами инструктаж.
На все это Саша попыталась ответить словами, но выходили исключительно пищащие звуки. Михаил не был даже отдаленно похож на счастливого человека, полностью удовлетворенного жизнью, и ей больше всего на свете не хотелось усугубить это его угрюмое состояние.
– Давайте сразу обговорим – или это просто инструктаж, или мы будем с вами заниматься.
Первое подразумевало «вот тренажер на руки, вот на ноги и до свидания», а второе полноценные занятия с тренером, похожим на шкаф.
Впрочем он был настолько ужасен и недружелюбен, что красочная перспектива неправильно выбранного ответа пронеслась у Саши перед глазами и смешалась с обрывками счастливой жизни. Судорожно соображая под его отталкивающим взглядом, какой из предложенных вариантов не заставит его стать еще злее и ужаснее, Саша, как ей казалось, ответила, а на самом деле пропищала:
– З-з-заниматься.
– Вот и хорошо.
Правильный ответ явно смягчил настроение Михаила. Если бы Саша была пуделем, то, возможно, он даже потрепал бы ее за ухом, а она бы в ответ завиляла хвостом. Но так как на пуделя она ни капли не походила, то лишь облегченно вздохнула.
– Тогда пойдемте, я все вам покажу.
Мужчину такой устрашающей внешности Саша не встречала никогда в жизни. Как все-таки хорошо, что встреча произошла в зале, а не в темной подворотне, ведь в ней он бы смотрелся также органично. Помимо угрюмого взгляда из-под бровей, широких плеч и недюжего роста образ завершали майка-алкоголичка и широкие спортивные штаны не первой свежести и тяжелой судьбы. На шее безропотно повисла цепь с крестом и глядя на это Сашин внутренний голос пропел попурри из «Владимирского централа» и «Золотых куполов». Своеобразие увиденного заставило ее слегка улыбнуться, но улыбка трагически погибла под суровым взглядом Михаила, оставив в пространстве лишь испуганный «ик».
Разница между мотивацией и стимулом лишь в том, где находится морковка. Первое время одна мысль о прогуле тренировки вводила Сашу в состояние «морковка сзади», тем самым стимулируя ее к занятиям. Со временем страх отступил, освободив место любопытству и желанию разузнать, что же скрывается за хмурыми бровями и обреченным взглядом узника концлагеря. На этой почве они и подружились, как можно дружить со страхом, также, оказалось, можно и с тренером Михаилом. Во имя любопытства и желания, аминь!
Та суббота, когда Мише сообщили об инструктаже, действительно была не самой счастливой в его жизни. Утомленный ночными разборками с Настей, он с трудом доехал до зала, где выяснил, что забыл свою тренерскую форму. Пришлось надевать старые штаны и растянутую майку, которые чудом нашел у себя в шкафчике.
Потом эта странная. Пищащая. Миша ненавидел ее уже за то, что ради нее пришлось прервать сон. За то, что она переломила спокойное течение субботы, сделала выходной суетливым и каким-то ошибочным. За то, как она смеялась неизвестно чему, шутила и заставляла его улыбаться. Мешала предаваться меланхолии и неподъемной грусти, а так хотелось, черт возьми!
Тем не менее им было весело дружить, тренироваться и в промежутках между встречами вести увлекательные переписки. Стимул медленно, но верно перемещал морковку для Саши вперед и превращался в мотивацию. Страх был окончательно развеян:
– Привет! Я сегодня не приду.
– Почему?
– Мне лень.
– Офигела? Ты дома?
– Да.
– Заеду за тобой через пятнадцать минут.
– Я против!
– Поздно. Я уже внизу. Выходи.
Услуга «Все включено» в спортзале предполагает не только персональные тренировки, но и доставку клиента до зала самим тренером.
Михаил мотивировал Сашу искусно, с показной экспертностью, но несколько неуклюже, что раззадорило ее и без того игривый нрав. Во время обеденного перерыва на работе в момент непосредственного приема пищи она стабильно получала сообщение: «Хомячишь?» Давилась бутербродом, но в долгу не оставалась: «Завидуешь?»
Пока однажды в ответ он не назвал ее толстунчиком. Ни одна уважающая себя дама не смогла бы пропустить сие ласковое оскорбление мимо ушей. Саша же прекрасно понимала, что для Михаила это не что иное, как проступающая сквозь упругие мышцы забота, изливающаяся бурными потоками в ее адрес. Естественно дружеская. Поэтому смело отвечала ему: «От Зелибобы слышу!»
Не будем забывать, что Саша была идеально жената, и хоть брак трещал по швам, вскрывая порочную неидеальность выстроенного института семьи, но все же оберегать мужа от дружбы с тренером она старалась. И не переставала убеждать себя, что это всего лишь дружба и никак иначе.
Миша не заезжал за ней во двор, а ждал на улице. Не звонил, а писал. Да и впрочем сам клялся, что бесповоротно женат на Насте, а это являлось для него рабочим и проверенным временем аргументом.
Тренировка особенно грустна и безынициативна, когда ты не хочешь на нее идти, но тебя тащат буквально за волосы. В тот грустный вечер Миша работал с предыдущим клиентом, оставив Сашу наедине с велотренажером. Для торжества справедливости и из желания повысить упавшее настроение она уверенной рукой строчила мужу смс:
– Купи, пожалуйста, шоколадку с орехами и пожарь мне яишенку.
После не менее уверенного нажатия на кнопку «отправить» штирлиц Саша осознала, что так близко к провалу она еще не была. Сообщение прямиком улетело к Мише, а не к мужу. В ответ пришло: «Я уже иду!»
О, как он шел! С размазанной по лицу торжествующей улыбкой человека, который только что поймал другого за попыткой совершить преступление против здорового образа жизни. Понятное дело, что тот скучный тренировочный вечер закончился вовсе не шоколадкой и яишенкой, а мертвой тягой и жимом ногами, по итогу которого Саша больше не хотела ничего, кроме как лечь и самозабвенно предаться сну.
Порой в их судьбоносные переписки вмешивались сами телефоны, подменяя слова, по их мнению, на более подходящие.
Миша стоял напротив зеркала и писал сообщение для Саши, которая по своей неизменной традиции опаздывала:
– Я в зале. Как придешь – пищи.
– Уже пришла. Пищу на велотренажере.
– Пищать на нем не обязательно. Оставь пищание для тренировки.
Вдруг он поднял глаза и увидел в зеркале молодого парня. Груда мышц, подтянутый торс, лысый череп – вроде все на месте. Взгляд его задержался на лице. Глаза, как оказалось, его собственные, смотрели живым, искрящимся взглядом. Уголки губ приподнялись и неуклюже растянулись в улыбке. «Что ты делаешь, Саша?» – подумал он и пошел ей навстречу.
Саша ничего особенного не делала. Происходящее между ними можно было отнести к разряду игр. Он хмурый, погруженный в себя, меланхоличный и вселяющий ужас, а она как была ветром, так и осталась. Поэтому исключительно ради забавы и неизменного женского любопытства она дула на эти потухшие угольки в его глазах. Сначала несмело и аккуратно, а затем, почувствовав отклик, ей уже трудно было остановиться.
Однако она по непонятной причине боялась его прикосновений и решительно давала им отпор, сурово очерчивая свои личные границы. Несмотря на решительную оборону своего личного пространства, тренерской хитростью он выбил себе право держать ее тонкие и хрупкие щиколотки, когда она качала пресс. С этим преступным нарушением она вскоре смирилась, тем более ей было куда интереснее касаться словами и взглядами его души, разогревая в ней жизнь. Хотя этим она пробуждала в нем исключительно интерес.
Есть такие люди, в названии которых присутствует аж четыре буквы «Ы» и имя им вЫлЫсЫпЫдЫстЫ. Пик их активности в основном приходится на лето, но некоторые особи, снабженные не иначе как эликсиром бессмертия, седлают свои велосипеды и бороздят дорожную слякоть даже в глубокую зиму. Эти отчаянные люди на двух колесах, с ловкостью мишек в цирке, доставляют неудобства в первую очередь водителям полноценных автомобилей. Особенно, когда демонстрируют чудеса преображения с эффектом полной неожиданности, всего за секунду превращаясь из участника дорожного движения в пешехода. А посему можно смело утверждать, что и чудеса реинкарнации им отнюдь не чужды.
Во вторую очередь, некоторые неопытные любители двухколесных друзей предпочитают маскироваться под пешеходов и вклиниваются в толпу безмятежно идуших по делам людей. Пешеходам в свою очередь приходится раскрывать третий глаз в области затылка, чтобы не стать нечаянной мишенью рыцаря на железном коне и не лежать распластанным под рамой велосипеда. Такая вот проблема мегаполиса.
О проекте
О подписке