Александер исходит из того, что каждой эмоциональной ситуации соответствует специфический синдром физических изменений, психосоматических реакций, таких как смех, плач, покраснение, изменения в сердечном ритме, дыхании и так далее. Более того, Александер считал, что эмоциональные воздействия могут стимулировать или подавлять работу любого внутреннего органа.
И я приведу здесь отрывки из книги Александера.
«Сравнительные клинические исследования, проведенные в Чикагском институте психоанализа, показали, что у всех пациентов, страдающих психогенными желудочными расстройствами, главную роль в развитии болезни играют вытесненные тенденции к поиску помощи. Выраженная фиксация на ситуации зависимости в раннем детстве вступает в конфликт с взрослым Эго, в результате чего страдает уважение к себе пациента. А так как установка на зависимость противоречит желанию независимости и самоутверждения, она должна быть вытеснена. Этот конфликт наиболее заметен у больных язвой…
Некоторая группа невротиков реагирует на необходимость жесткого самоутверждения эмоциональным уходом от действия в состояние зависимости. Вместо противостояния опасности их первый импульс – обратиться за помощью, то есть сделать так, как они поступали, будучи беспомощными детьми. Это можно назвать «вегетативным отступлением».
Китайские кули и латиноамериканские индейцы никогда не имеют язв желудка. Это, видимо объясняется стоическим, почти безразличным отношением к жизни, отсутствием напряженности и честолюбия, характерным для этих рас. Язвы – это болезни цивилизованного мира, живущего стремлениями и амбициями. Голод может быть физическим и сенсорным. У больных с желудочнокишечными проблемами по тому или иному поводу активизируется беспокойство. И они «зажевы-вают» его.
У язвенников обнаружена постоянная секреция сока под воздействием хронических психологических стимулов, которые приводят к ощущению ложного (психического) принятия пищи. При восстановлении эмоциональной безопасности очень часто наблюдается возвращение к нормальному функционированию желудка и заращению язвы.
Язвенник мечтает хорошо поесть, и тогда появляется повреждение в тканях верхнего отдела желудочно-кишечного тракта. Желудочные функции расстраиваются у людей, которые стыдливо реагируют на свое желание получить помощь или проявление любви со стороны другого человека, желание опереться на кого-либо. В других случаях конфликт выражается в чувстве вины из-за желания отобрать силой что-либо у другого.
Причина, объясняющая, почему желудочные функции столь уязвимы для подобного конфликта, заключается в том, что еда представляет собой первое явное удовлетворение рецептивно-собирательного желания. В мыслях ребенка желание быть любимым и желание быть накормленным связаны очень глубоко.
Когда в более зрелом возрасте желание получить помощь от другого вызывает стыд или застенчивость, что нередко в обществе, главной ценностью которого считается независимость, желание это находит регрессивное удовлетворение в повышенной тяге к поглощению пищи. Эта тяга стимулирует секрецию желудка, а хроническое повышение секреции у предрасположенного индивида может привести к образованию язвы.
При язвенном колите не найдено пока прямых психофизиологических корреляций, но предполагается, что подавление деструктивных импульсов и нарушение или утрата ключевых взаимоотношений, сопровождаемых чувством безнадежности и отчаяния, могут также быть причинными факторами болезни.
Эти больные также выказывают бессознательные тенденции к зависимости, они пытаются компенсировать их желанием отдать что-либо в обмен на желание получить. Однако им не хватает уверенности для реализации этих амбиций. Когда они теряют надежду на достижение того, к чему стремятся, появляется нарушение кишечной деятельности…
Хронически готовые к борьбе гипертоники имеют дисфункцию аппарата кровообращения. Они подавляют свободное выражение неприязни по отношению к другим людям из-за желания быть любимыми. Их враждебные эмоции бурлят, но не имеют выхода. В юности они могут быть забияками, но с возрастом замечают, что отталкивают от себя людей своей мстительностью и начинают подавлять свои эмоции.
Артритик – тот, кто всегда готов атаковать, но подавляет в себе это стремление. Имеется значительное эмоциональное влияние на мускульное выражение чувств, которое при этом исключительно сильно контролируется.
Пациент с нейродермитом имеет выраженное стремление к физическому контакту, подавленное сдержанностью родителей, поэтому он имеет нарушения в органах контакта».
И мой клинический опыт говорит, что Александер прав! Но я стою еще на более радикальных позициях: «Все болезни человека в той или иной мере зависят от состояния его психики! Только в разных болезнях разный процент влияния психики».
Доказательств, которые говорят о том, что большинство болезней на самом деле является пси-хосоматозами, очень много. Если вроде бы органический симптом уходит под влиянием мобилизации, это безусловно психосоматика.
Пациенты с тиреотоксикозом при психологических исследованиях обнаружили глубинный страх перед смертью. Клинические наблюдения подтвердили, что очень часто эта болезнь появляется после серьезных травм. Очень часто у таких людей в детстве была психологическая травма, например, потеря любимого человека, от которого они зависели, на которого полагались.
Поэтому после они пытались компенсировать импульс зависимости попытками раннего взросления, например попытками опекать кого-либо, вместо того чтобы самим оставаться в зависимом положении. Поэтому у пациента, который стремится к скорейшему достижению зрелости, заболевает орган, выделяющий секрет, ускоряющий обмен веществ.
В. Кэнон (1975) доказал, что эмоциональный стресс может через усиленную работу симпати-ко-адренэргической системы вести к повышению уровня сахара в крови и выделению его с мочой. Ведь, известно, что сладости обладают антидепрессивным действием. Миллер-Экхард (1970) удачно заметил по этому поводу, что многие женщины ищут в кондитерских те сласти, которых им не хватает в любви. Сладкое – это женский наркотик для «наркоМашек».
Может быть, при диабете повышение уровня сахара в крови является механизмом компенсации депрессии и психосоматоза? Возможно, что организм таким образом способствует тому, чтобы внутренний конфликт, из-за чего образовался психосоматоз, не смог разрушить психику. Мое предположение связано с тем фактом, что при сахарном диабете уровень тревоги меньше, чем в среднем по популяции.
Таким образом, можно констатировать, что развитие психосоматоза находится в прямой зависимости от степени отрицательных эмоций, которые обуревают человека. Очень хорошо иллюстрируют это положение слова дважды лауреата Нобелевской премии д-ра Д. Монтагю: «Вы получаете язву желудка не из-за того, что вы едите, а из-за того, что ЕСТ ВАС».
Наиболее убедительным и ярким свидетельством своеобразия и сложности психосоматических корреляций является клиническая картина депрессивно-ипохондрических состояний, когда соматическое и психическое настолько неотделимы, что каждое опасение относительно своего самочувствия тут же трансформируется в «осязательный факт» (Шулле, 1878).
То, в какой орган будет «выброшен» психосоматоз, зависит не только от генетики. На момент рождения у человека есть слабое место в теле, которое и может стать ареной психосоматоза. Но он также видит и «умение болеть» своих родителей. И по механизму импринтинга он может скопировать это «умение». И бессознательно направлять прото-психосоматические импульсы в этом направлении.
Выбор и закрепление слабого звена также может быть связан со страхами матери. Например, ребенок заболевает ангиной. И мама обращает на эту болезнь более пристальное внимание, чем, например, на бронхит. Она очень активно лечит ребенка от ангины, так как знает, что ангина может дать осложнение на сердце. Если же ребенок заболевает диатезом, то мама на это будет реагировать намного слабее.
И в будущем для психосоматизации человеком будет выбрана скорее бронхо-легочная система, чем кожная. И когда появляются сверх-значимые ситуации, вызывающие психотравму, то включаются закрепленные механизмы психосоматизации аффекта в направлении слабого места.
Если отец у какого-нибудь человека страдал язвой желудка, то вполне возможно, что и он унаследует от него слабость слизистой оболочки желудка, куда может «прорваться» внутренний конфликт в виде психосоматоза. Если же этот человек полностью психически гармоничен, то, даже обладая такой слизистой желудка, он не будет болеть язвой желудка.
Таким образом, наследуется не сама болезнь, а только предрасположенность к ней. Но полностью гармоничных людей в психологическом плане на белом свете практически нет. Из-за этого миф о наследственном характере психосоматозов так живуч.
У меня в свое время язва желудка возникла именно по этому механизму. Мой отец всю жизнь страдал от язвы желудка и, в конце концов, умер от прободения его стенки. И, когда у меня началась полоса длительных психологических переживаний, то я тоже заболел язвой желудка и язвенным колитом.
Но если мой отец всю жизнь носил в себе те конфликты, которые запустили у него психосоматоз, то я быстро избавился от своих собственных, так как занялся активной саморегуляцией. Я успешно решил те психологические проблемы, которые меня мучили, правильно ответив на те вопросы, которые передо мной ставила жизнь. И сейчас мой желудок здоров и может переваривать гвозди!
Но большинству людей это не удается, потому что они это делать не умеют (или же они не знают об этих возможностях). И многие люди вынуждены всю жизнь страдать от того или иного психосома-тоза, не находя для себя никакого выхода из бесконечного круга обострений и ремиссий.
Таким образом, если придерживаться психосоматического подхода, то становятся понятны механизмы весенних и осенних обострений психических заболеваний. Весенние обострения заболеваний связаны со страхом изменения жизни. А осенние – со страхом смерти.
Несколько лет назад я узнал о том, что моя давняя пациентка наконец-то выяснила причину, из-за которой она заболела лейкемией. Она заболела этой болезнью в 1993 году после длительного периода переживаний, связанных с разводом с мужем. И уже тогда мы с ней искали ту первопричину, от чего все началось. Но тогда все мои старания были напрасными.
После лечения ей стало легче, формула крови практически пришла в норму. И поэтому мы решили, что не будем больше заниматься психологической «археологией». Но она после лечения прошла все мои 4 курса обучения саморегуляции, а потом стала регулярно ходить в клуб бывших пациентов. И вот на одном из занятий клуба я обучил их упражнению «Самонаводящаяся ракета» (прототип Машины времени).
И во время самостоятельных занятий она вспомнила, что в девичестве одно время за ней ухаживали два парня. И она никак не могла сделать выбор – с кем остаться? А в это время на экраны страны вышел фильм «Москва – любовь моя», где в молодую японку, заболевшую лейкемией после взрыва атомной бомбы в Хиросиме, влюбился парень-москвич.
И моя пациентка после просмотра этого фильма стала мечтать, что хорошо бы тоже заболеть какой-нибудь серьезной болезнью. Тогда тот, кто любит по настоящему, останется с ней, а другой уйдет. И оказалось, что она таким образом заложила в себя мину замедленного действия.
Пока жизнь у нее шла более-менее хорошо, эта мина дремала внутри нее. Но когда из-за длительных переживаний ее защитные силы ослабли, психосоматоз проявился во всю силу. К сожалению, ей уже не удалось выбраться из этой ловушки!
Эмоции, которые мы испытываем и ощущаем, при своем прохождении открывают психосоматический канал «снизу» – из бессознательного. При этом канал становится проходимым в обе стороны. И простое напряжение поперечно-полосатых мышц тела тут же «контрабандным» путем передается на гладкую мускулатуру внутренних органов и сосудов. Это наиболее часто работающий механизм, который в конце концов приводит к бронхиальной астме, гипертонической болезни, сердечным спазмам и болям во внутренних органах.
Самый страшный враг для здоровья человека – спазм. Он приводит к ишемии и последующим органическим изменения тканей. А в структурно измененном органе увеличивается электрическая проводимость. И спазм становится еще более возможным, человек как бы становится в этом плане гипер-возбудимым. И чем чаще появляется спазм, тем он становится сильнее, тем больше ишемия и тем быстрее нарастают органические изменения.
Здесь надо повторить, что на самом деле комплекс не вытесняется в сам орган. Известно, что любой орган или же система организма, управляется функциональной системой, состоящей не только из коры головного мозга и подкорковых структур, но и тех или иных гормональных и эндорфинных структур.
Вместе они образуют динамическую структуру, которая не только управляет каким-либо органом, но и обеспечивает систему обратных связей с другими органами. Вот в эту структуру и вплетается комплекс, становясь частью управляющей системы органа. Но для краткости в данном изложении я буду говорить, что комплекс вытесняется в орган или систему, имея в виду вышесказанное.
Когда комплекс еще окончательно не внедрился в эту систему, то это на первом этапе проявляется в виде конверсионных симптомов истерического генеза. И, допустим, в коже это будет проявляться в виде парэстезий.
Затем, по мере интеграции, могут появиться изменения по типу эпилептических. Опять же, эта эпилептоподобная симптоматика вовсе не обязательно будет клонической. Это происходит только в том случае, если «разряд» идет в двигательную зону мозга.
Если «разряд» идет в орган, то, например, на коже это будет проявляться в виде кратковременного появления симптоматики, которая проходит после достаточно простого лечения. И только потом, когда комплекс окончательно станет частью этой системы, образуются постоянные психосоматические симптомы. Например, псориаз, нейродермит и так далее.
У меня была пациентка, которая много лет была любовницей богатого человека. Она даже родила ему ребенка, но он все равно не хотел уходить из семьи. И вот однажды он «случайно» оставил телефон дома, жена заглянула в SMS и…все выяснилось! И моя пациентка некоторое время лелеяла надежду, что теперь-то уж он придет к ней. Но не тут-то было. Любовник остался с женой, а у нее, после серьезных переживаний, на коже появилась кольцевая эритема.
Мой анализ показал, что у нее была часть Я, ответственная за заземление отрицательных эмоций. Она спасала психику от непосильного напряжения и выбрасывала эмоции в кожу. И эти атаки на кожу у нее были как бы «приступами», то есть они держались некоторое время, а потом проходили бесследно. Затем, после очередных переживаний шел очередной «приступ». Я успел вовремя пролечить ее и эти атаки на кожу прекратились.
Мне представляется, что в виртуальном пространстве внутреннего Я есть зоны: публичные, где все части Я могут встречаться друг с другом и «дискутировать». Но есть зоны этого пространства, через которые происходит управление организмом. Они вследствие специфики своей работы должны быть несколько изолированы от той «парламентской вольницы», которая царит на «лобном месте». И для того, чтобы изолировать «смутьянов», то есть комплексы, несущие потенциальную опасность для психики, их отправляют в «ссылку» – в эти исполнительные структуры, откуда они не смогут выбраться и не будут мешать функционированию психики.
И, конечно же, комплекс вытесняется в орган не специально. Это печальная логика борьбы бессознательного за гомеостаз, которая не имеет другого выхода, как только «стоять насмерть!» Процесс психосоматизации подобен развитию иммунодефицита. Спид является терминальной стадией развития болезни иммунодефицита. Психосоматоз является терминальной стадией психологического конфликта.
Приведу пример того, как страхи приводят к психосоматозу. Тамара Васильевна, Подмосковье. Пришла ко мне лечиться от рака. У нее недавно обнаружили лимфому в животе размером 10 на 5 на 8 см. И на ее примере я четко увидел – как те слова, которыми человек пользуется, могут запустить процесс психосоматизации.
Ее сын был наркоманом. И в течение длительного времени она делала все, чтобы вырвать его из той среды, которая привела к приему наркотиков. Он проходил лечение в специализированных центрах. И в результате отошел от наркотиков. Сейчас живет с любимой женой. Недавно у них родился ребенок. Но последний год не работает.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке