Ну, вот и все. Битва проиграна. Я аккуратно положил безжизненное тело на пол и распрямился в полный рост, готовясь встретить смерть. Безжалостная усмешка судьбы – быть застреленным из собственной Сайги. Зато, мы нанесли мощный урон ублюдкам. Через пару дней неведомое командование зачистит этот уголок беспредела и беззакония. Жаль, я не доживу и не увижу, как бандиты будут болтаться на веревках…
Словно в замедленной съемке, Сергеич поднимал ствол карабина. Смотрит то на меня, то на Вована, выбирая, кого первым отправить на тот свет. Наконец, развернул дуло в мою сторону. Я изо всех сил рефлекторно сжал мышцы пресса, сейчас прилетит заряд злой картечи. В эту секунду из его шеи стрельнула струя крови. Вражина захрипел и скосил глаза на торчащее из горла лезвие баллистического ножа. Вован, отбросив пустую рукоятку, как локомотив, бросился в атаку. Но Сергеич не падал, стремительно разворачивая пушку. Я вышел из ступора, разбежавшись, перемахнул горящую балку и с двух ног опрокинул гада. В прыжке выхватил Сайгу, приставил к голове. Но за миг до завершающего аккорда – вышибания мозгов – чья-то рука отвела ружье в сторону. Палец все равно нажал спуск. Черт, магазин-то пуст.
Я недоуменно поднял голову и посмотрел на Вована. Испачканные в саже скулы пересекали две мокрые дорожки, десантник несколько мгновений глядел на тело Кати. В застывших глазах отражалось пламя. Затем, отодвинув меня в сторону, он склонился над Сергеичем. Раздался треск рвущейся плоти, истеричный вопль, я поспешил отвернуться.
– Вован, надо валить! Щас сгорим же, блин! – выкрикнул я.
Десантник не слышал ничего. Голыми руками он драл поверженного врага на части.
Внезапно, здание вздрогнуло, прошелся тяжелый гул. Я едва успел прикрыть лицо, когда ударила огненная волна. Меня оторвало от пола, я видел свои ноги на фоне удаляющегося оконного проема.
Краткий миг невесомости, и я плашмя приземлился в сугроб. Сверху летели горящие осколки. Твою мать, Вован! Я перекатился и нос к носу столкнулся с перепуганной харей бандита. Блять, не успею вставить магазин! Чувак, тряся хилой бородкой, наводил АК. В следующий миг его череп разорвало неведомо откуда прилетевшей пулей. Я услышал только краткий взвизг и липкое «чпок!» Валерина работа, стопудов. Зря, выходит, сомневался.
Но где же Вован? В здание что-то хрустело, лопалось, взрывалсь. Я отбежал к ближайшим строениям, чтобы не нарваться на уцелевших бандюков. Хотя, не думаю, что они горят желанием воевать, после такого отлупа. Присев возле забора, я перезарядил Сайгу. До боли прикусив губу, наблюдал за рушащимся зданием.
Ну же, Вован, давай! Не могу поверить, что бесстрашный десантник погибнет. Но как я ни вглядывался, так и не увидел знакомую фигуру в обгоревшей тельняшке. Со страшным треском провалилась внутрь крыша, взмыл до небес огненный вихрь. Нет, Вован!
«Покойся с миром, бравый вояка, вечной синевы и мягких тебе приземлений на той стороне! Надеюсь, встретишь свою Катеньку…» – с комом в горле подумал я.
Теперь точно пора убираться. Никто не мог выжить в этом пекле. С тяжелым сердцем я бежал назад. Ноги едва переставлялись. Действие энергетика, скорей всего, закончилось, потому что навалилась дикая усталость, апатия. Не помню, как выбрался на окраину, где начинался темный спасительный лес. Сейчас даже школьник мог запросто меня прикончить. Иногда я видел какие-то тени, выбегающие из проулков. Но свист винтовочных пуль останавливал их бег. Зачетно стреляет Валера, отстраненно думал я. Не забыть бы ему проставиться.
– Камрад, ты жив! – услышал я, наконец, знакомый голос.
– Как видишь… – я устало плюхнулся в сугроб.
– Не ранен?
– Да вроде нет.
– Где десантник? Что с девчонкой?
Я только отрицательно мотнул головой.
– Ясно, – Валера уселся рядом, раскурил сигарету и сунул мне в зубы, так как пальцы не слушались. – Покури, дружище, да поедем, пока люди Сергеича не начали облаву. Я тут снегоход твой нашел…
– Сергеич не побеспокоит больше… как и его кодла, – ответил я, равнодушно выпуская дым.
– Вованова работа?
– В основном. Так, помог слегка… кстати, держи… – Я отдал ему камеру.
Вроде, целая, только защитный прозрачный пластик весь исцарапан и поплавлен местами.
– Здорово, надеюсь, что-то записалось!
– И спасибо тебе, Валера.
– За что? – удивленно спросил друг.
– Хорошо стреляешь, классно прикрыл на отходе.
– А я не стрелял, – захлопал глазами он. – Не видно же совсем из-за этого дыма!
– Не смешно, если ты пошутить решил.
– Я не смеюсь. На самом деле не стрелял.
– И выстрелов не слышал?
– Да тут постоянно кто-то шмалял!
Заскрипел снег приближающихся шагов. Валера вскочил, а я остался сидеть, только Сайгу поправил. Без удивления посмотрел на суровые валенки, появившиеся в поле зрения.
– Шо расселися, бедолаги? Жопы-то поотмораживаете!
Я поднял взгляд. Егорыч, опершись на «мосинку», щурился от дыма самокрутки, глаза смотрели лукаво. Я даже не удивился, увидев старого ветерана. Только кивнул в знак благодарности. Вот, значит, чьи пули помогли выбраться. С удивительной для своей комплекции силищей дед выдернул меня из сугроба.
– Хде гостинец-то дедушкин?
– Закончился…
– Ну, тады на! – Егорыч чуть ли не силой влил свою настойку.
Я шумно вздохнул, ушло проклятое оцепенение.
– Спасибо, старче!
– Да каво там… деда завсегда помочь-то рад.
– А ты… никого больше не видел? Я про Вована. Здоровый такой, в тельняшке…
– Не видал, эх… – Старик снял шапку и посмотрел на догорающие остатки поселка.
– Жаль.
– Так это ж война, хлопчик.
– Да.
Только сейчас я осознал значение этого слова. Война – это не веселые пострелушки, как на страйкболе. Война – это ужас, огонь и смерть близких товарищей. Но я не отступлю. Мои кулаки сжались.Я не буду трусливо отсиживаться. Слишком много врагов и просто хищников на двух ногах топчут нашу землю. Но это ненадолго.
– Поехали! Темнеет уже! – Валера подкатил мой снегоход.
– Езжай уж, – сказал Егорыч. – У деда дела ещчо здеся.
– Счастливо, старче! Свидимся еще! – Я прыгнул на сидение.
– Да уж не сомневаюсь, – погладил бороду старик.
Мы ехали сквозь мглу ночи и вечный снегопад. Вел Валера. А у меня в ушах все грохотал басистый смех десантника, его матерки и суровые подъебки. Всплывали моменты, когда я только встретился с ним, вытащив из багажника машины. Бухого, но всегда готового крушить все подряд. А вот мы бухаем у костра, закусывая свежепойманной Вованом олениной. А как пиздато он играл на гитаре. Мне доводилось его слышать всего раз, но в памяти крутились строчки военных песен про Чечню и про десант…
***
Несколько дней я не вылезал из Схрона. Лена старалась не докучать, видя мое состояние. Яростно тренировался, до потери пульса тягая железо и отрабатывая удары. Поделал мелкий ремонт в некоторых помещениях. Провел учет припасов и разложил все по своим местам. Печально смотрел на меня люк в подземелье. Больше оттуда точно никто не вылезет.
Я занимался установкой входной двери, когда услышал голос Валеры:
– Саня, свои!
– Здорово!
– Привет.
– Какими судьбами? – Я капнул масло в дверные петли.
– Помянем Володю. – Он достал из-под пуховки бутылку Немироff.
Следом с любопытством показалась рыжая мордаха Фиделя.
– Проходи, конечно.
Лена накрыла стол на кухне и ушла в другую комнату, чтобы не мешать. Выпили, не чокаясь. Помолчали. Потом еще по одной. Валера стал рассказывать последние новости. Райцентр теперь полностью под контролем выживальщиков и ополчения из окрестностей. Скоро намечатся наступление на Кандалакшу. Это радовало. Вована так и не нашли. Валера лично лазил по еще дымящимся развалинам, но кого-то опознать в груде обугленных досок и кирпичей было не реально.
Когда первая бутылка показала дно, и я достал из своих запасов, Валера положил что-то на стол. Камера. С ней Вован отправился в последний бой.
– Смотрел уже? – тяжело опустившись на стул, спросил я.
– Некогда было. – Камрад снял футляр и вытащил карту памяти. – Но у тебя, вроде, есть комп. Посмотрим?
Минуло всего две недели после жестокого уничтожения мародеров и захвата райцентра. Но атаку на базу пендосов постоянно откладывали. Это время я проводил, как обычно. Совершал разведывательные рейды вокруг Схрона, искал дичь и занимался любовью с Леной. Такая жизнь вполне устраивала, и я уже начал думать, что захват северного города отложат до весны.
Но в один из дней явился Валера. Без кота, но в полной боевой экипировке и с неизменной фляжкой самогона. Я понял – пора. Выкатил из недавно вырытого в снегу гаража снегоход, попрощался с девушкой. Бурно и аж два раза, пока Валера ждал снаружи. Обещал, что привезу шубу. А она дала слово, что не будет выходить из убежища, и уж тем более, пускать внутрь всяких уебанцев.
По пути решили забрать лесника Егорыча. Дед знал всю округу, как свои пять пальцев. Сколько раз я встречал его на охоте. Тот появлялся всегда, словно ниндзя, в самых неожиданных местах. Старик помнил даже финскую войну и ВОВ, партизанил в карельских лесах еще пацаном. Помогал порой выследить зверя, да и просто развлекал забавными байками. Правда, охоч был до огненной воды. Однажды, я по незнанию угостил его ядерной кедровой настойкой. Думал, осторожно отхлебнет, все-таки крепкая хрень, но Егорыч просто присосался к пластиковой бутылке и разом приговорил триста грамм.
– Главное, флягой не свети, – посоветовал я товарищу, когда подъезжали к домику лесничего.
– Само собой, – вздрогнул Валера. – Угощал как-то Егорыча. Дальше был лютый пиздец, не хочу рассказывать… Как мы его заберем? Тут же бабка всем заправляет.
– Не знаю, но что-нибудь придумаем.
Мы слезли со снегохода и осторожно подошли к воротам. Дом окружал частокол с насаженными поверху черепами животных. Было и несколько человеческих. Старик, как и я, не любил мародеров. Я постучал в ворота прикладом сайги.
– Кого там нечистый принес?! – раздался бабкин вопль. – Убирайтеся, проходимцы окоянные!
– Э, мы к Егорычу, – крикнул Валера.
– Не знаю я вас! Эй, дед, а ну прогони их отседова!
Со скрипом открылась одна створка ворот. Никто не вышел. Переглянувшись с Валерой, мы зашли во двор. Из приоткрытой дверцы дома злобно выглядывала бабка. Блин, где же сам Егорыч? В этот момент резкий толчок опрокинул меня. Рядом вскрикнул мой друг.
– Што тут надо, паршивцы? – голос Егорыча.
Я осторожно поднял голову. Дед с самокруткой в зубах стоял, нацелив наши же волыны. Я в который раз поразился его навыкам. Вот что значит старая школа.
– Егорыч, это же мы! – сказал я, снимая балаклаву и защитные очки.
– Да, ты чего, старый, не признал? – стонал Валера.
– От ты, прости господи, бес попутал! – дед всплеснул руками. – Подымайтесь, горемыки. Зачем пожаловали?
– Как зачем? Сегодня же сбор!
– Едрить твою налево! А я и запамятовал, эх незадача. Сейчас, патроны только захвачу.
– Ты что, ротозей, совсем ошалел? – Из дома выскочила бабка. – Куды собрался, паскудник?
– Заткнись, старая! – Егорыч сплюнул окурок. – На войну иду. Супостатов бить!
– Я те дам «на войну»! Совсем из ума выжил? А ну, ступай в дом!
– Не серчайте, хлопцы, не иду я с вами…
– Да как же так! – возмутился Валера. – Ты же лучше всех эти места знаешь!
– Валите прочь! – рявкнула бабка, дергая деда за рукав ватника.
А что если пустить ей пулю в лоб? Хотя, Егорыч может не оценить. Внезапно мне пришла безумная идея. Конечно, это было опасно, но, похоже, других выходов нет. Эх, будь что будет!
– Валерыч, – прошептал я, – давай флягу быстрее!
– Ты уверен? – Он понял мой замысел, протягивая емкость.
– Ладно, Егорыч. Бывай тогда!
– Ну, с богом, ребяты…
– Выпьешь на посошок? – я отвинтил крышку, втянул своим чутким носом сивушный аромат и сделал маленький глоток, блаженно закатив глаза.
– Неееет! – бабкины зенки округлились, но дед был уже тут как тут.
Он схватил флягу. Я на всякий случай отошел подальше. Быстро опрокинув в себя заветную жидкость, Егорыч застыл на месте. Бабка медленно пятилась в дом.
– Аааааааа!!! – резко завопил егерь, подскакивая на метр. – ЕБ ВАШУ МАТЬ, В АТАКУ!!! УРААААА! НЕ СДАВАТЬСЯ, СУКИ! АААААА!!!
Дед принялся носиться по двору, как ошпаренный метеор. Бабка в ужасе зашкерилась в дом.
– Что теперь делать? – дрожащим голосом спросил Валера.
– Рядовой Егорыч! – гаркнул я. – Приказываю погрузиться в транспорт и следовать на место дислокации!
– Так точно! – козырнул дед, схватил свою мосинку и уселся в большое железное корыто. – За Родину! За Сталина!
Мы с Валерой покатили наше боевое пополнение за ворота, пока не опомнилась старая карга. Пристегнув Егорыча на буксир, помчались прочь. Рев мотора перекрывали бодрые напевы военных песен, которые горланил дед.
***
Под вечер приехали на точку сбора. Это был заброшенный в этих нечеловеческих условиях полустанок. Железная дорога угадывалась по торчащим опорам и широкой просеке. Сейчас по ней ездили только снегоходы да местные на оленьих упряжках. Я огляделся. Следов полно, но где же все?
– Эй, чуваки! – окликнул кто-то из леса.
Из-за елки вылез выживальщик в маскхалате с противогазом на морде. Вооружен какой-то модной модификацией Сайги.
– Следуйте за мной, провожу в лагерь.
– Тебя как звать-то, дружище? – спросил я.
– Толик, – неохотно ответил мужик.
– А в 151-й палате какой ник был? – поинтересовался Валера.
– Это секретная информация.
– А че ты в противогазе?
– Да, блин… – кажется, Толик смутился. – Лицо просто мерзнет. Не догадался тогда балаклаву в НАЗ положить…
– Бороду рОстить надобно, чтоб ряха не мерзла, – посоветовал Егорыч. Похоже, его уже отпустило в дороге.
– Неудобно с бородой, обмерзает, – вздохнул Толик.
Попетляв для маскировки среди елей, наш Сусанин вывел в место сбора выживальщиков. Стояли разнокалиберные палатки, горели костры, всюду сновал суровый народ. Я гордился тем, что теперь с этими людьми. Мы не побоялись своей паранойи, глупых насмешек общества и непонимания органов власти. Наша предусмотрительность помогла выжить в смертоносном огне апокалипсиса, и сейчас мы стали грозной боевой силой, способной навести порядок в этих землях.
Егорыч куда-то смылся. Пока Валера бегал за дровами и копал костровую яму моей тактической титановой лопаткой, я разглядывал соседей. Особенно доставляли некоторые персонажи в натовском камуфляже. Как они еще не получили пулю в лоб? Хотя в целом, вроде, неплохая снаряга. Еще видел чела с ПНВ. Жаль, не купил себе такой в свое время. Прикольная штука для ночных атак. Невдалеке незнакомый чел учил непродвинутых, как ночевать без палатки зимой. Он использовал полиэтелен в качестве экрана для сохранения тепла костра. Сам развалился на лапнике на куче шмоток в одних семейниках. Я посчитал такой способ не очень практичным. Всегда ночую в полном снаряжении на вылазках. Вдруг придется начать резкий бой в ночи? Сайга и револьвер всегда в моих руках, когда я сплю.
Валера развел костер, и мы стали готовить. Греча с тушняком – идеально в походных условиях. Слегка накатив по пять капель, мы ждали пока сварится ужин и неторопливо обсуждали баллистику полета пуль, когда к нам подошел толстый выживальщик в немецкой каске и с папкой.
– А, новенькие, кто такие, откуда?
– Из леса, – ответил я. – А что?
– Записываю бойцов. Меня, кстати, Миша зовут, – представился толстяк.
Мы назвали свои имена.
– Покажите координаты ваших убежищ, – он принялся разворачивать карту.
– Ага, щас, разбежался! – засмеялся я.
– Я уже заманался объяснять таким как вы! В случае вашей гибели, командование доставит тело родным и близким и выплатит компенсацию продуктами. Если родственников нет, реквизирует все припасы. Чего им тухнуть?
– Логично, – сказал Валера, протер очки и поставил отметку.
Я тоже отметил схрон, но совсем в другом месте. Враги не дождутся моей смерти.
– Ну, вот и молодцы, – сказал Миша. – Приходите через час на боевое построение к вон той большой палатке.
Жирный прапор, или кто он там, свалил. Наконец-то, хоть пожрем спокойно. Я снял с огня котелок с кашей, когда подошел еще один тип в драном камуфляже и с бегающими глазками на наглой морде.
– Здорово, пацаны, – сказал он, протягивая к костру обмерзшие пальцы. – А вы че тут, типа, едите что ли?
– Привет. Не видишь разве? – ответил я.
– А слышь, братан, может, и меня угостишь?
– Может тебе еще и коньячку налить с сигарами?
– Не, парни, я не понял, вам че, впадлу, ептать? – сделал оскорбленное лицо этот черт. – Я пока сюда топал все балабасы заточил, последний день ваще кору с берез глодал.
– Ладно. – Я убрал руку с револьвера. – Наложи ему, Валерыч, каши.
– От души! Я ж сразу понял, вы норм пацики!
– А тебя как зовут? – спросил Валера, протягивая ему тарелку с ложкой.
– Джон Сноу, ептать, – ответил оборванец. – Ну, это погоняло, типа. Я раньше толкинистом был, эльфом типа, на ролевухи ездил… а потом пацаны скинули сериал посмотреть, Игру престолов, ну, у нас все подсели на Мартина. А я решил стать Джоном Сноу, он там самый крутой! Читали Мартина, пацаны?
– Ага, – кивнул Валера.
– Кино только смотрел, – сказал я, выдавливая кетчуп в свою плошку. – Пиздатый сериал. Был. Из-за этой гребанной войны так и не узнаем, чем там все закончилось.
– Да, епт, у нас теперь в реале Игра Престолов! – захихикал Джон Сноу. – Зима близко, бугага! А давайте, я вам тоже погонялы придумаю?
– Дай поесть спокойно, Джон.
– Вот ты, – он ткнул ложкой в Валеру, – будешь Нэд Старк! А ты – Тирион Ланистер!
– Ничего не попутал? – ответил я. – Я на карлика похож что ли? Ты вообще, вроде, жрать хотел. Чего ты мешаешь нам ужинать?
– Э, братан, я ж чисто прикололся, че сразу бычку врубаешь? – Он принялся ковыряться ложкой в каше. – А там че, тушенка, ептать?
– Конечно, – ответил Валера. – Неплохая, кстати.
– Госрезерв, – похвастал я.
– Э, а че сразу не могли сказать? Я ж веган-сыроед, епт!
– Хм, раз ты сыроед, то и кашу есть не должен, – сказал я. – И вообще, не нравится что-то – вали отсюда нахуй, Джон Сноу.
– Спокуха, парни, спокуха! Вы че такие злые, ептэ? Сразу видно, мясоеды. Ладно, испорчу себе карму в этот раз…
Дальше ели молча. Выскоблив тарелку до блеска, Джон Сноу сыто улыбнулся, громко срыгнул и сказал:
– Благодарочка вам, парняги! Ладно, потопал я, скоро построение. Давайте, удачи!
– Давай, счастливо, – проворчал я.
Джон Сноу поднялся и принялся выбираться из костровой ямы. В этот момент у него из-под куртки вывалилась банка тушенки. Это же мой тушняк! Из Госрезерва! Он вскинул на меня перепуганные глазки и включил турбо-форсаж. Сердце мое налилось огнем злости.
– А ну стой, крыса! – заорал я, выхватывая свой убийственный револьвер.
Словно разъяренный ягуар, гигантскими прыжками я настигал ворюгу. Он бы все равно не ушел, но кто-то из выживальщиков сделал ловкую подсечку. Подбежав, я с ноги ударил под ребра мерзавцу. Тот выл, прикрывая руками башку. Вокруг собрался любопытный народ. Меня оттащили в сторону.
– За что ты его так, дружище? – спросил мужик с седыми усами. Вроде бы, это он поставил подножку.
– Тушенку мою украл! – Все вздрогнули, по лицам прошла волна праведного гнева. – Веган хренов!
– Подтверждаю, – подошел Валера. – Я все видел.
– Смерть! Смерть! – загудели люди.
Я подошел к окровавленному шнырю. Он вяло дергался в крепких руках державших добрых людей. Навел на него револьвер и произнес:
– Я приговариваю тебя к смерти, Джон Сноу.
О проекте
О подписке