Доброе слово и дубина убеждают лучше, чем просто доброе слово.
Если дубина достаточно большая, без доброго слова можно обойтись.
Троллиная поговорка
Катя возвращалась из издательства. С гонораром. И новой балладой, которую ей все-таки всучили, хотя она и пыталась взять перерыв. Катя чувствовала, что ей в ближайшее время будет не до переводов.
Катя шла по улице Рубинштейна и думала о том, что лето кончается, – в Петербурге оно такое короткое. И еще о том, что скоро начнутся занятия на курсах… Было приятно думать о чем-то таком… Обыденном.
– Девушка, а девушка!
Катя не обернулась. Оборачиваться нельзя. Вообще-то она не испугалась. Вокруг люди. Еще достаточно светло…
Катя не оглянулась и не остановилась. Наоборот, прибавила шагу.
– Эй, малышка, постой! Постой, тебе говорю! – Катя услышала топот за спиной и поняла, что так просто отделаться не удастся. Теперь она оглянулась и увидела, что ее догоняют двое парней самого хулиганского вида. Она завертела головой в поисках кого-нибудь, к кому можно обратиться за помощью: милиционера, охранника или хотя бы просто крепкого мужчины… Но как назло вокруг были только старушки и какие-то задохлики.
Катя сунулась к одному, но тот сделал вид, что не услышал Катиных слов. А парни тем временем ее догнали.
– Девушка, не бойтесь, мы вам – ничего плохого! – заявил один из них, хватая Катю за руку.
Его тон и действия категорически противоречили смыслу сказанного.
– Помогите! – крикнула Катя, безуспешно пытаясь освободиться.
Приостановился какой-то пожилой мужчина, но другой парень сказал ему:
– Иди, иди, дед, это подруга его!
– Я не подруга! – возмутилась Катя.
Парни заржали.
Дед послушно двинулся дальше.
– Тихо, лялька, тихо, не то хуже будет, – с угрозой процедил тот, что держал Катю, прыщавый, в кожаной куртке с надписью по-английски «Чикаго буллз». – Никто тебе не поможет. Здоровье дороже. А вот и наша тачка…
У тротуара припарковалась потрепанная «восьмерка» с транзитным номером под стеклом.
Катя поняла, что дела ее совсем плохи.
– Пустите меня немедленно! – отчаянно закричала она, но крик ее утонул в рычании тройки здоровенных мотоциклов, торжественно и неторопливо проехавших мимо. Один из мотоциклистов приотстал, посмотрел на Катю… И тут же газанул, догоняя своих. И этот испугался!
– Сказал, не ори! – рявкнул парень и прыснул из баллончика Кате в лицо. Она инстинктивно зажмурилась, но все равно вдохнула… И голова ее закружилась, ноги стали ватными…
Дверь «восьмерки» открылась, водитель вылез, откинул сиденье, Катю, отчаянно сопротивляющуюся, запихнули внутрь, машина тронулась…
И вдруг оказалась в окружении мотоциклистов. Один ехал впереди, двое по бокам, причем – очень медленно.
Сзади тут же недовольно загудели…
Катя слышала это гудение, но уже ничего не видела. Перед глазами плыли разноцветные круги…
Очнулась она от резкого запаха нашатыря.
Она дернулась и попыталась увернуться от мерзкой ватки, но ее держали крепко. Зато спустя несколько секунд в голове у Кати прояснилось, и она увидела над собой довольно-таки страшную рожу, наполовину заросшую желтой бородищей и «увенчанную» голым загорелым черепом. Катя узнала его мгновенно: Коля Голый.
– Зачем вы меня… – непослушным языком пролепетала Катя.
– Очухалась, малышка, – с удовольствием констатировал хозяин «Шаманамы» и поднес к Катиным губам кружку с пивом. – Горло прополощи, помогает.
Катя отказываться не стала – пить хотелось ужасно. Желтобородый Коля ухмыльнулся.
Катя обнаружила, что сидит на диванчике в каком-то полутемном зале.
– Зачем вы меня увезли? – повторила вопрос Катя уже более четко.
Хозяин «Шаманамы» заржал. Его поддержала еще пара глоток.
– Слышь, Баран, она думает, что это мы ее свинтили! – заявил хозяин «Шаманамы», и трое окруживших Катю здоровенных мужиков покатились от хохота.
Катя разглядела позади них что-то вроде гардероба, а около гардероба – тетку в синем халате, взиравшую на Катю и ее окружение с большим неодобрением.
– Вообще-то это не мы, – сказал Коля Голый, и Катя наконец обратила внимание на то, что на нем – черная куртка из толстой кожи и такие же штаны. Двое остальных были одеты практически так же. Она сообразила, что это и есть трое байкеров, продефилировавших мимо, когда Катю затаскивали в машину.
– Спасибо… – пробормотала она.
– Спасибо не булькает! – ухмыльнулся хозяин «Шаманамы».
Тут Катя вспомнила о полученных деньгах, которые были в сумочке… А там еще и документы! Если они пропали…
Но сумочка лежала рядом, на диванчике. И деньги оказались на месте.
– Давайте я вас угощу… – пролепетала Катя. – Чем-нибудь…
– Гусары, молчать! – гаркнул Коля, и Катины спасители снова заржали.
– Всё, хорош, – сказал Коля. – Братва, пошли отсюда. На, мать, спасибо за лекарство! – Он сунул женщине в халате сторублевку.
Они все вывалились на улицу (Катю бережно поддерживали за локоток) и двинулись к мотоциклам. Катя сообразила, что это та же самая улица Рубинштейна. «Восьмерки» с транзитными номерами не было. Зато у тротуара валялась запомнившаяся Кате куртка с надписью «Чикаго буллз». Надпись сохранилась отлично, а вот у самой куртки был такой вид, словно по ней проехался грузовик.
– А-а-а, трофей! – Хозяин «Шаманамы» ловко поддел ногой куртку и послал ее в урну. – Гол! – Он уселся на мотоцикл, похлопал по сиденью: – Устраивайся, малышка, подбросим тебя домой. Куда тебе?
Катя уселась на теплое сиденье.
– Тут, рядом… – сказала она.
Ее подвезли к самому подъезду.
– В гости не напрашиваемся, – сказал хозяин «Шаманамы». – Мы помним, какой у тебя дружок грозный. Привет ему! Передай: пусть присматривает за тобой получше! И пусть заходит. Устроим матч-реванш!
Однажды пришли гоблины в одну английскую деревеньку.
– Колдуны в деревне есть? – спрашивают.
Испугались крестьяне:
– Нет, – говорят.
– Тогда с каждого – по мерке ячменя.
И так продолжалось года три, а потом крестьяне скинулись, наняли колдуна-эльфа, чтоб гоблинов отпугнул. Мерка ячменя – не много, но все равно жалко.
Гоблины пришли, как всегда, спрашивают:
– Колдуны в деревне есть?
Крестьяне расступаются, вперед выходит эльф.
– Ну я колдун, – говорит.
Гоблины расступаются, и выходит тролль.
– Ага, – говорит, – колдун! С колдуна – две бочки эля, а с остальных – по мерке ячменя, как обычно.
Катя бегом поднялась на последний этаж, полезла за ключами и только тогда заметила, что ее трясет.
«Всё обошлось, – мысленно уговаривала она себя. – Всё хорошо, волноваться не надо».
С третьей попытки попав ключом в замочную скважину, Катя наконец оказалась дома. Сил как раз хватило, чтобы поставить чайник. Кате было нехорошо – должно быть, еще не прошло действие газа. Ее мутило, лицо горело, руки дрожали. Катя всхлипнула. Ей вдруг ужасно захотелось домой, в Псков, причем прямо сейчас, и чтобы обратно не возвращаться.
Преодолевая слабость, она встала и сделала себе растворимого кофе. Когда кофе был выпит, противная дрожь почти прекратилась. Головокружение и тошнота тоже прошли. Катя перебралась к телефону и набрала Лейкин номер. Лейка оказалась дома.
– Але, – кашляя, произнесла она. – Катерина, ты?
– Лейка, привет… – быстро заговорила Катя. – У меня сейчас такое было! Похитить меня пытались, представляешь? Прямо на улице, подошли какие-то типы, прыснули в лицо газом из баллончика и затащили в машину. Хорошо, мимо знакомые проезжали, вмешались…
– Да ты что! – ахнула Лейка, – Сама-то – как, в порядке?
– Более-менее. Руки дрожат, слабость… Слушай, что мне теперь делать? В милицию заявить?
– М-м-м… ты номер машины запомнила?
– Кажется, нет…
– Ну и не возись. Все равно не поймают. Да ты не переживай. В принципе, это обычное дело. Это тебе не Псков, – Лейка снова раскашлялась. – В мегаполисе масштабы преступности совершенно другие. Меня однажды тоже чуть не увезли…
– Слушай, приходи ко мне, – перебила ее Катя. – Что-то мне тут неуютно одной… честно говоря, немножко страшно.
– Не могу, – хрипло ответила Лейка. – Я заболела.
– Что с тобой?
– Ангина, кажется. Горло болит. Это все Дети Ши, чтоб им пусто было. Наверняка после их идиотских прогулок по воде я простыла. И туфли испорчены… Хочешь, приходи ко мне сама. Я вроде не заразная. Стресс тебе полечим.
– Приду, – сразу согласилась Катя. Ей было любопытно. Она ведь у Лейки еще не была.
– Куда?
– От тебя недалеко – по набережной Фонтанки, вкось от Аничкова дворца, такой серый дом с эркером, квартира четыре, вход со двора…
– Быстро нашла! Проходи, – прошептала Лейка, открывая тяжелую дверь. В таком виде Катя ее тоже раньше не видела: бархатный домашний халат, шлепанцы с помпонами, шерстяные носки, горло замотано шарфом.
– А почему шепотом? – спросила Катя, снимая кроссовки. – Дома кто-то есть?
Лейка помотала головой.
– Горло берегу. Лучше один день полечиться, чем потом неделю хрипеть.
– А чем ты лечишься?
– Пошли на кухню, покажу.
Лейкина квартира, законсервированная в состоянии недоделанного евроремонта, производила впечатление чего-то грандиозного и хаотичного. Высокие потолки с лепниной, здоровенные окна-арки с видом на Фонтанку, обстановка в стиле модерн, склад стройматериалов у дверей и недоклеенные обои в коридоре. Сосновая кухня с простодушными кастрюлями и лоскутными прихватками, до которой декораторы явно еще не добрались, показалась Кате куда более уютной. На столе и кухонном диванчике валялись разнообразные женские журналы. В воздухе воняло пивом.
– Хочешь? – просипела Лейка, доставая из холодильника бутылку «Хайнекена».
– Нет, – ответила Катя. – Лучше кофе.
– Ну как хочешь, – Лейка налила себе полную кружку.
– Ты рехнулась? С больным горлом – холодное пиво?
– Почему холодное? – И Лейка поставила кружку в микроволновку.
Катя вытаращила глаза.
– Я так лечусь, – пояснила Лейка. – Горячее пиво – лучшее лекарство от простуды.
– Это же, наверное, страшная дрянь, – пробормотала Катя.
– Дрянь, – согласилась Лейка. – Но если сразу не стошнит, то поправляешься за сутки. Ну давай, рассказывай, что там у тебя случилось, а то я по телефону ничего не поняла.
Катя снова пересказала свои приключения, с радостью отметив, что может говорить о них почти спокойно. Ее уже не трясет, не накатывает страх, и желания сбежать домой, в Псков, поубавилось. Безумная Лейка с ее кипяченым пивом произвела на Катю отличное терапевтическое воздействие. К тому же и к Катиной истории Лейка отнеслась как к чему-то вполне обыденному.
– Угу, – кивала она, отпивая свою «целительную» жидкость. – У нас в Питере смотри в оба. Мне кучу подобных случаев рассказывали. Стоит девушка на остановке, вдруг останавливается джип, оттуда ее – хвать, и все, только ее и видели. И со мной такое один раз случилось…
– Правда? Затащили в машину?
– Ну не совсем… Села-то в машину я сама. Вечером из гостей возвращалась. Холодно, маршруток нет. Останавливается какой-то мужик и говорит: девушка, вас подвезти? Я думаю – почему бы и нет? А этот козел меня повез куда-то в другую сторону…
– И что ты сделала?
– Пригрозила ему, – самодовольно сказала Лейка. – Сказала, что у меня отец – подполковник ФСБ, мобильник достала, сказала, если он немедленно не остановится, я позвоню – его сразу заберут. Мужик, по-моему, не поверил насчет полковника, но меня отпустил. Ему, наверно, просто оттянуться хотелось, а не проблем огрести. А я потом полчаса ковыляла по гололеду…
– А у тебя мобильный телефон есть? – удивилась Катя. – Почему ты тогда его не носишь?
– Валяется где-то… На нем деньги кончились. Давно уже. Раньше папа платил. Чтоб, значит, всегда знать, где я. А теперь самой надо… И вообще я тариф хочу поменять. Димка, вон, тоже без мобильника ходит. Говорит: так свободнее.
– А мне бы надо мобильник купить, – задумчиво сказала Катя. – Мало ли… А то если бы не те байкеры… Страшно представить, что бы со мной сейчас было…
Лейка скривилась:
– Байкеры… Хрен редьки не слаще. Тебе повезло, что у них случилась блажь – девушку спасти. Будь они в другом настроении, еще неизвестно, чем бы это кончилось.
– Да они мне не просто так помогли, а потому что знакомые Карлссона, – пояснила Катя. – Помнишь Карлссона? Он тебя как-то провожал…
На лице Лейки промелькнуло странное выражение.
– Припоминаю… – прошептала она.
– Так вот, мы с ним на днях ходили в один бар… – Катя с увлечением начала рассказывать про «Шаманаму» и чемпионат по армрестлингу. Лейка слушала с каменным лицом и рассказ никак не комментировала.
– …И оказалось, что Карлссон выиграл кучу денег! Тысячу долларов, а может, и больше! Они так у меня и лежат, а Карлссон про них как будто забыл. Надо бы ему напомнить… Кстати, как ты думаешь – рассказать ему о похищении?
– Зачем? – холодно спросила Лейка. – Он же тебе не бойфренд и не родственник.
– Он мой друг, – сказала Катя. И подумала о том, что Лейка ведет себя как-то непонятно. С той вечеринки ни разу о Карлссоне не заикалась. «Наверно, она к нему клеилась, а он ее отшил, – подумала Катя не без удовольствия. – И правильно. Что у него может быть с ней общего?»
– Ты права, наверно, – сказала Катя вслух. – Зачем расстраивать человека?
Лейка кивнула и сменила тему:
– Кофе готов. Тебе коньяку капнуть?
– Не надо… Хотя, давай. Только немножко…
Крохотный телефон в зажиме над лобовым стеклом джипа звякнул чуть слышно, но у его владельца был замечательный слух.
– Да.
– Это я. Они провалили дело.
– Почему?
– Вмешались какие-то посторонние. Их очень сильно избили. Двое – в больнице. Посредник требовал у меня компенсацию…
– Он получил аванс? – перебил его собеседник.
– Да, но…
– Он его вернет, – безапелляционно заявил хозяин джипа. – Я пришлю к нему пацанов. Дай им его координаты. Они заберут аванс и сделают всё сами.
– Ты уверен, что они справятся?
– Уверен.
– Может, на всякий случай подготовить кого-нибудь из детишек?
– Хороший пастырь не режет своих овец без особой необходимости, – сказал хозяин джипа. – Особенно если рядом бродят такие аппетитные оленята, – добавил он и рассмеялся.
За окном было совсем темно. По крыше барабанил ливень.
Катя и Карлссон сидели на кухне и пили чай.
– Ага, пока не забыла… – Катя достала носок с долларами. – Вот твои деньги – в целости и сохранности.
Карлссон посмотрел на деньги с глубоким равнодушием:
– Это что?
– Деньги. Твои. Которые ты выиграл в «Шаманаме».
– А зачем они мне?
– Как это – зачем? Тут больше тысячи долларов!
Карлссон пожал плечами, как будто хотел сказать: «Да хоть две».
Катя поняла, что он это – совершенно серьезно.
– Ты что, такой богатый, что для тебя это не деньги? – спросила она.
– Мне вообще не нужны деньги, – объявил Карлссон. – Я легко обхожусь без них.
Катя засмеялась:
– А еду на что покупаешь?
– Я охочусь, – хладнокровно сказал Карлссон. – А если день неудачный, можно и поголодать. Или к тебе в гости зайти.
– А пиво? – не сдавалась Катя. – Ты же его не сам варишь?
– Не сам, – согласился Карлссон. – Но я знаю, как его добыть. Надо просто подойти к ларьку и попросить. Когда я прошу, мне не отказывают.
– А… – Катя пыталась придумать, на что еще Карлссону могут понадобиться деньги. За квартиру он не платит… одежда… налоги… что еще? Пока она размышляла, Карлссон сказал:
– Возьми их себе. Я вижу, тебе они нравятся.
Он не шутил.
Катя взглянула на пачку долларов и попыталась ощутить себя их владелицей. Получилось не очень. Ситуация, когда постоянно приходится делать тяжкий выбор – купить новую кофточку или нормально пообедать, – была ей куда привычнее. Ничего умнее, чем скупить весь «Кислород» и каждый день появляться на работе в новом наряде, Кате на ум не приходило. «Снова за батарею их положить на черный день, что ли? – размышляла она. – Или куда-нибудь съездить – на юг, например? А работа, учеба? Учеба! Я же с этими деньгами смогу поступить куда угодно! – осенило ее. – Хоть в университет, если только еще не поздно… Завтра же поеду выяснять! А если опоздала с универом, то переброшу документы в Герцена, на платное, как советовал Сережка…»
– Твой чай стынет, – напомнил Карлссон.
Катя очнулась и взяла чашку.
– Ты был прав – мне эти деньги действительно очень пригодились бы. Я ведь приехала сюда поступать – и провалилась. Думаешь, я от хорошей жизни эти шотландские баллады перевожу? Но теперь, когда есть средства, – все поправимо.
– Поступать? – не понял Карлссон.
– Да, в университет.
– А, – Карлссон кивнул. – В Уппсале есть университет. Там дубы красивые. Хочешь туда?
– Нет, я хотела в здешний, педагогический. На иняз, – уточнила Катя.
– Куда?
– Факультет иностранных языков.
– Чему там учат? – поинтересовался Карлссон.
– Иностранным языкам, чему же еще?
– И всё?
– Ну, наверно, не всё. Может, еще какие-нибудь общеобразовательные предметы…
– Философия, теология, латынь, – подсказал Карлссон.
– Ну, это вряд ли, – засмеялась Катя. – Мне это точно не нужно.
– А что тебе нужно?
– Знать английский. Безупречно. И еще один-два европейских языка – на приличном разговорном уровне.
Карлссон взглянул удивленно:
– Говорить по-английски? И ради этого надо идти в университет? Давай я тебя научу.
Катя взглянула на него с сомнением:
– Ты же знаешь только староанглийский диалект.
– С чего ты взяла? Я современный тоже знаю.
– А немецкий?
Карлссон кивнул.
– Французский? – не отставала Катя. – Может, еще какие-нибудь языки?
Карлссон помолчал, шевеля губами, как будто что-то подсчитывал про себя. – Я говорю на восемнадцати языках, – сказал он. И уточнил: – Вообще-то больше, но других сейчас уже не помнят.
Катя недоверчиво усмехнулась. Но в душе она, конечно, была потрясена.
– А зачем тебе платить деньги за университет, если можно их не платить? – спросил вдруг Карлссон.
– С бесплатным образованием я уже пролетела, – пояснила Катя. – Не сдала экзамен по истории.
– Хочешь, я попрошу, чтобы тебя приняли туда бесплатно? Ты только выясни, кто там решает.
– Попросишь? – Катя усмехнулась. – Это как с пивом?
– Угу. Я же сказал: если я прошу, мне не отказывают.
– Спасибо, не надо, – быстро сказала Катя. Она опасалась, что после «просьбы» Карлссона ее не возьмут в университет даже за деньги.
– Как хочешь.
Несколько минут они молча допивали чай. Катя планировала завтрашний день.
«Сначала – в университет, потом…»
В тишине резко зазвонил телефон. Это была Карина. Непохожая на себя – печальная, встревоженная.
– Катенька, ты можешь завтра заехать ко мне в студию? – спросила она.
– Могу, наверно. Что, опять съемки?
– Нет, – Карина помолчала и, как будто через силу, добавила: – Мне с тобой надо поговорить…
– Что-то случилось? – встревожилась Катя. – Какой-то у тебя голос странный…
– Ничего, – тут же отозвалась Карина. – Просто замоталась, переутомилась… У тебя самой-то все нормально? На работе?
– Ага, – Катя заулыбалась, поняв, что Карина намекает на Селгарина. – Никто меня не обижает. Вот только сегодня похитить меня пытались, а так все отлично.
– Как похитить? – глухим голосом переспросила Карина. – Кто?
О проекте
О подписке