На фирме «Сухого» Погосян создает самолет «Суперджет», с привлечением зарубежных фирм, отвечающий всем мировым требованиям, предназначенный для мирового рынка. Российский внутренний рынок очень мал. Россия сегодня – не летающая страна. У нас до кризиса за год летало 38 миллионов человек. Если вычесть чиновников, бизнесменов и праздношатающихся людей, то остается максимум 15 миллионов человек. В Советском Союзе летало 120 миллионов. Америка специально выращивала «летающую культуру» мобильного перемещения в течение полувека, понимая, что если дать возможность людям массово летать, то под этой летающей массой внизу создастся огромная аэрокосмическая индустрия, которая будет цивилизационным локомотивом страны. Мы уже не имеем этой аэрокосмической промышленности, мы не летающая страна, мы не участвуем в мировом рынке, у нас всего один процент рынка. Этот процент нам уступили, чтобы за нами присматривать: не научимся ли мы чему-нибудь стоящему в гражданской сфере, а значит, и в военной? Им страшно, что мы можем соорудить «асимметричный ответ», но, к сожалению, ни воли, ни ума у нас пока не хватает. И погосяновский «Суперджет» может зависнуть, потому что пока еще не объявлен заказ на этот магистральный самолет, мы не понимаем масштаба будущего производства. Но ведь другие страны тоже строят самолеты подобного класса, грозя нам вытеснением с рынка.
Например, в подобном проекте участвует Бразилия с Европой. На такой же проект навалился Китай со всей его мощью. И, наконец, Япония. Когда-то, до войны, Япония была крупнейшей авиационной державой, именно ее самолеты разгромили американский флот в Перл-Харборе. После войны американцы их «стерилизовали», вырезали всю авиационную промышленность. Впрочем, как и в Германии. Сейчас Япония возвращается к гражданским проектам. Она является мировым лидером по композитным материалам. У них есть шанс сделать первый в мире композитный самолет, что сэкономит им тридцать процентов веса. А это экономия топлива, дополнительная дальность полета, продление ресурса. В Японии проект выполняют «Мицубиси» и «Тойота» – «Мицубисиджет». А у нас этот проект делается на уровне одного КБ «Сухого», хотя в Бразилии, когда затевался подобный проект, он был национальным.
Бразильцы захотели создать у себя авиационную индустрию. Выписали к себе огромное количество инженеров, которые работали на «Аэробасе» и на «Боинге», привлекли европейский капитал, взяли небольшую фирму «Эмбрайер» и практически с нуля раскрутили новую отрасль. Сегодня «Эмбрайер» стал лучшим самолетом размерности от сорока до ста пассажиров. То, что не интересно крупным «Боингу» и «Аэробасу», взяли на себя бразильский «Эмбрайер» и канадский «Бомбардье». Это очень быстро растущий сегмент авиации, до 20 % в год. Эти самолеты возят пассажиров из региональных центров в крупные аэропорты, откуда совершаются трансконтинентальные рейсы.
У нас закончились Ту-134, отлетали по тридцать-сорок лет, заканчиваются Ту-154. У нас исчезают региональные самолеты. Нам остается или покупать «Эмбрайер» и «Бомбардье», или научиться делать собственный магистральный самолет.
Китайцы запускают проект «Аэрджи» – китайский региональный самолет. Они сразу же принимают решение – 300 самолетов Китай покупает для своего рынка, гарантированная покупка. Они в Шанхае построили завод именно под этот проект. Новую взлетно-посадочную полосу. Вокруг завода построили рабочий квартал на 100 тысяч жителей, как наше Митино или Куркино. Они ничего нового не выдумали, в рыночных условиях они применяют технологии, которые были в Советском Союзе. У нас в России – ничего подобного. Фирма «Сухой» стремится конкурировать с национальными проектами крупнейших стран мира. Погосян совершает подвиг. Когда ему помогут заказом?
Как удержать рабочих, участвующих в российских стратегических проектах? Каждому заводу, который выполняет работу для государства, надо выделять по сто квартир в год. Эти квартиры даются для людей до 30 лет. Таких заводов в стране сегодня не больше пятидесяти. По сто квартир, это пять тысяч квартир, вполне по силам стране. Эти заводы распределены по территории России. Страна должна быть нормально заселена, а не только одно Подмосковье. Вместо этого всех тянут в Москву. В сумасшедшие коробки по обе стороны МКАД. Всю Россию свозят в Москву, где уже жить невозможно. Словно готовятся сократить территорию России до размеров Тверского княжества. Дать квартиры в Пермь, в Самару, в Комсомольск-на-Амуре, в Мурманск, в Северодвинск. Раздавать по сто тысяч квартир в год. Но об этом никто не хочет слышать. Говорят, с этим обращались к Зубкову, когда он был премьер-министром. «Правильно. Вы подготовьте списки». Зубков ушел, а списки не подготовили. Теперь он занимается сельским хозяйством: козами, курами, корнеплодами…
Всех технократов-государственников волнует одно: угроза для безоружной страны. Россия – пустая гигантская территория с запасами сырья. Вянущая индустрия. Слабеющий ВПК. И постоянно реформируемая армия.
Все понимают, что следующая война будет сверхтехнологической. Надеяться, что Россия выиграет ее своими ополченцами, абсурдно. Готовятся к производству новые самолеты Су-35, пятое поколение. Там цифровые системы управления, наведения, боя. Сегодня техник самолета – капитан, человек с высшим образованием. Реформа, сокращая численность ВВС с 87 тысяч человек до 35 тысяч, предполагает, что техником самолета становится сержант. У него не будет высшего образования, как он сможет обслужить «электронный» самолет пятого поколения? Снять все характеристики, обработать, сделать диагностику, загрузить программами? Это просто бред. Те, кто пишут эти реформы, – враги. Они готовят поражение Родины.
У американцев есть крупные военно-воздушные базы. И мы, по примеру американцев, собираемся создавать крупные военно-воздушные базы, но почему-то вокруг крупных городов-миллионников. А ведь летчики из этих городов сквозь пробки до своих самолетов никогда не доедут. Ведь смысл подобных баз в том, что они находятся в безлюдных местах, среди компактно проживающего персонала, и летчики на собственных машинах до своих самолетов могут за несколько минут доехать. Наши умники возражают, что в этих отдаленных местах женам летчиков и прапорщиков негде работать, а в миллионниках есть где. Но это же бред! В основу боеготовности летного соединения ставится не быстрота оснащения и взлета, а самочувствие жены прапорщика. Разве так войны выигрываются? Если вы не можете создать цивилизованную жизнь в этих отдаленных гарнизонах, так не беритесь за это. Такую жизнь создать элементарно. Не много-то и нужно. Бассейн, хороший детский сад, школа, кинотеатр, пара ресторанов. Ведь все это было при СССР, и никто не жаловался. Компенсируйте отдаленность высокой зарплатой. Летчик летает не до шестидесяти лет, а только до тридцати пяти. Платите ему это время нормальные деньги. У американцев летчик в двадцать лет садится на самолет, а в тридцать два года уходит на гражданку, подполковник, в соку, вся жизнь впереди, поезжай куда хочешь. Его с удовольствием берут на работу в любую корпорацию. Буш-старший и Буш-младший – оба были летчиками, оба дослужились до президентов.
Это все не объяснишь никому, никому это не надо. Можно допустить, что человек прекрасно торговал мебелью, а потом стал министром обороны. Если он выдающийся человек, организатор, способен собрать вокруг себя творцовреформаторов. Но то, что происходит с армией, вызывает даже не смех, а чувство горя. Не омерзение, а горе. Как если бы у тебя умер друг или близкий родственник. Так умирает армия. У военных-профессионалов глаза на лоб лезут. Они говорят: «Надо немедленно увольняться и бежать, потому что ничего хорошего нас не ждет. У нас есть опыт, есть компетенция. Нас никто не спросил, а просто прислали пакетик документиков, написанный какими-то жалкими людьми. Кто это писал? Кто автор этого бреда?»
Роль ВВС возрастает в современной войне, а по этим реформам ВВС сокращается втрое. Этот вид войск выращивался в страшных муках. Каждый год в Советском Союзе билось по сто летчиков. Все это изучалось, записывалось, под это формировались военные училища, писались инструкции. Теперь – все под нож. Сокращение военных учебных заведений, где создавались целые школы, целые военные культуры – это преступление. Когда вникаешь в эти процессы, напрашивается мысль, что совершается сознательное уничтожение способности страны к сопротивлению. Чтобы промышленность положить на бок. Армию раскассировать под шум дождя, под разговоры о реформе, о каких-то квартирах для военнослужащих, которых никто не видал. Говорят одно, а с величайшей степенью цинизма делается другое. И это происходит везде. Или существует и реализуется какой-то вражеский план. Или глупость и некомпетентность достигли критических масштабов. Существует поговорка: «В армии дураков немного, но они расставлены так умело, что все время на них натыкаешься».
Сегодня, на новом витке, повторяется тот же беспредел, какой существовал в девяностых годах, но теперь более цинично и изощренно. Всем этим руководит элита, по сравнению с которой Бурбулис или Шахрай, или Шумейко – неразумные дети. Изощренные, циничные, цепкие, беспощадные, они научились вывозить из страны богатства, которые так пригодились бы России в период кризиса. При этом кто мы, народ? Такое ощущение, что всех нас держат за быдло. И пьяницу у ларька, и бизнесмена, и директора завода, и почтенного профессора, даже губернаторы – и те быдло. Все, кто за пределами Садового кольца или Рублевки, – все быдло. Нельзя утверждать, что у этого зла есть центр, но такое ощущение, что он существует. Возможно, нечто подобное происходит и в других обществах. Какой-то невидимый, надличностный разум, стремящийся разрушить стройные человеческие системы. Но другие общества противостоят этому злу. Например, японское или китайское общества противостоят. Мы же выходим навстречу этому злу, как древляне: без оружия, в лаптях, в белых рубахах и, расчесывая бороды, стоим и молимся.
Японцев «опустили», когда они стали технологически обгонять весь остальной мир. Но они отрезали себе от мирового пирога куски компетенции, в которых никто не может их обойти. Их не трогают, пользуясь их уникальными достижениями в этих отраслях: японские станки, японские телевизоры, японские машины. Наверное, если бы у них снова появились авианосцы, их бы «опустили» вторично.
Недавно американцы собрали конференцию по России, в отечественной прессе были невнятные отзвуки этой конференции. Они собрали советологов или русологов со всего мира и постарались ответить, что будет с Россией после кризиса, исходя из того, что она несет ядерную компоненту и является кладовой ценного сырья. Демографы, экономисты, культурологи, антропологи, специалисты по национальным отношениям, специалисты по системам вооружения и так далее. Их выводы таковы. Возможна полная смена строя. Уничтожение обрабатывающих отраслей промышленности. В России будет демографическая дыра.
В Башкирии, одном из самых рожающих регионов, где рождаемость превышает смертность, с момента кризиса в 27 раз увеличилось количество абортов. Это в республике, где половина мусульман. Что же происходит в русских регионах?
Из любого положения есть выход. Но сужаются ворота возможностей. С каждым месяцем, с каждой неделей. Выход из катастрофы становится все уже. Нужно, чтобы власть поменяла приоритеты. Но как? Один академик написал статью, где объяснил все про нашу власть, которая свои деньги, свои личные блага получает за счет сырья. Сырьевая власть и элита. И пока они сырьевые, наши нанотехнологии и хайтеки ей не нужны. В Индии президент – ракетчик, он реально делал ракеты. Наш президент – юрист, он правовед, он способен создать правовое государство, его интересует положение заключенных, уровень судов. Все что угодно, но не ракеты. Чтобы страна оснастила себя оборонными системами, нужна другая система власти. Иногда начинает казаться: выход в том, чтобы власть ощутила свою личную зависимость, свое личное выживание от того, будут ли у России сверхточное оружие и ракеты. Что судьба их детей, их домов, их состояний зависит от того, будет ли за их спиной могучая великая держава, способная отбить любые поползновения на их благополучие. Но потом понимаешь, что это ложное представление. Если мотивацией лидеров страны является их личное выживание, то страна обречена вдвойне. Когда человек становится президентом, у него через некоторое время должны наступить органические изменения. Кремль должен преобразить их психологию, этику, волю, всю шкалу ценностей. Он не может думать ни про себя, ни про свою жену и детей. Он должен думать только о стране.
Странное дело, я разговариваю с технократами, рационалистами и прагматиками, но многие из них уповают на чудо небесное, на Русское Чудо, которое всегда спасало Россию.
В чем разница американского и русского лидера? Вот Буш. Он может подавиться булкой, до сорока лет он квасил, что в Техасе обычное дело, он может перепутать названия какой-нибудь страны, выступить где-то посмешищем. Но для Америки это абсолютно не страшно, потому что вокруг Буша находится элита американского общества: профессионалы, безупречные патриоты, которые не позволят президенту совершить непростительную глупость. У нас вместо элиты – двор. Царедворцы. Их карьеры – карьеры столоначальников. Кадровый резерв столоначальников. У них за спиной нет ни одного серьезного проекта, они не запускали звездолеты, не осваивали Арктику, не выигрывали войны, не переводили Россию на другой цивилизационный уровень. Они всю жизнь командовали «столами».
Например, кто такой Сергей Борисович Иванов, от качеств которого во многом зависит оборона России? Он все лучшие годы просидел в Африке. Какие у нас были интересы в Африке? Он просто встречал тех людей, которые туда приезжали, был с ними любезен и мил. Потом он вернулся из Африки в Петербург, сидел на Литейном и командовал отделом из двенадцати человек. Дослужился до генерала. Потом столоначальник, командовавший двенадцатью подчиненными, вдруг получает в руки систему в два с половиной миллиона человек, армию и военную промышленность. Сколько пришлось заплатить обществу за такое перемещение? И сейчас мы продолжаем платить за этот его карьерный скачок. Все, что у нас падает и разбивается, все, чего у нас нет и до сих пор не появилось, – разве не он за это в ответе?
Кто такой в советское время председатель военно-промышленной комиссии? Это секретарь ЦК, отвечающий за оборонную промышленность. Это Устинов. Это сверхчеловек. Тогда Устинов в условиях неограниченных ресурсов мог решать любую военно-техническую проблему, а сегодня в условиях ограниченных ресурсов у Иванова была задача решить насущнейшие оборонные задачи страны. Но он ведь с этим не справился. Ни с чем.
После жутких девяностых годов Россия в невероятных усилиях собралась в государство, сохранилась как государство, чтобы в последующие годы сгнить до основания в руках взяточников, воров, дураков. Только Русское Чудо спасет нас. Оно приведет к трансформации лидеров, приведет к смене команд.
Лидер страны приглашает к себе крупнейшего конструктора и спрашивает, что нужно, чтобы продвинуть его уникальное изделие. Конструктор подробно, системно объясняет, что нужно сделать, какие проблемы решить, на какие затраты пойти. Лидер все выслушивает, все понимает, но с тех пор ничего не предпринимается, ничего. Лидер слетал на Ту-160 и приглашает к себе на дачу в Сочи экипаж этого дальнего бомбардировщика. Самолет вел командир дивизии. Наверное, если я лидер страны, я должен не просто устроить товарищеский ужин с пилотами, справиться, как дела, как здоровье, а должен вызвать командующего авиации и узнать о главных проблемах этого неблагополучного вида авиации, чтобы дальняя авиация хотя бы осталась в стране. А она не останется, ибо все эти полеты к Уго Чавесу вызывали только смех у американцев. Кондолиза Райс просто хохотала: «Кончайте летать на металлоломе!» Какой итог посиделок в Сочи? Итог обеда какой? Никакого. Зачем это все – для телекамер, что ли? Бесконечный пиар, показуха? Естественно, народу нужно показывать, что в стране есть ракеты, самолеты, что президент отважный человек, в хорошей физической форме, что он набожный. И за всем этим должна стоять какая-то суть, но ведь сути нет.
Кто-то надеется на силовиков, на сохранившуюся в них волю к власти и модернизации. Но можно ли верить в силовиков? МВД гнилое. Часть ФСБ полностью деструктивна. Военная разведка скукожилась. СВР «задвинута» на окраину всех процессов. Когда президент привел в СВР Фрадкова и представил коллективу, один полковник с задних рядов выкрикнул: «Спасибо, товарищ президент!» – «Не понял, за что мне спасибо». – «Спасибо, что прислали к нам Фрадкова. А ведь могли и Нарусову». С этого момента полковник вошел в историю внешней разведки.
Кризис пришел на заводы, производство вошло в его первую, очень сложную фазу. Доступ к кредитам почти полностью исключен. Кредиты дорогие и короткие. Некоторые заводы национализированы, но иностранцы после национализации заводов отказывают им в поставке станков: «Вы теперь государственные предприятия и станете изготовлять Бог весть какую военную продукцию». Когда на заводы приезжал Путин, вся его свита щелкала каблуками: мол, завалим заказами, обеспечим производство деньгами. Уехали – и ничего, полный ноль. Никаких заказов. Это был спектакль, разыгранный для одного человека.
О проекте
О подписке