В то время пока в Карачи пытались собрать из осколков разбившейся вдребезги операции что-то путное, на «Екатерине Великой» решали, как быть.
Это только в фильмах – пошлют на выручку истребители-бомбардировщики, которые пробомбят путь к эвакуации. В реальности офицер, принявший такое решение, поплатится погонами.
Дано: город с населением более двадцати миллионов человек, находящийся под контролем России менее пяти лет и до этого никогда русским не бывший. Население – враждебное, значительная часть исповедует агрессивный ислам деобандистского толка. В городе полно оружия. В том числе тяжелого – когда англичане драпали отсюда, оружие они оставили, возможно умышленно. Как бы то ни было – все разошлось по рукам и сейчас стреляло в русских. Район распоряжением оперативного дежурного в Главном штабе был закрыт для полетов…
Все частоты освободили под работу с десантной группой, находящейся у земли. На катапульты поставили два самолета с управляемым ракетно-бомбовым вооружением. Самое разное – от бомб с наведением по системе «Легенда» до управляемых ракет, наводимых по лазеру с земли. Общий вес тринадцать тонн – достаточно для всего…
По уставу корабельной службы на катапульте должен постоянно стоять хотя бы один самолет, вооруженный ракетами воздух – воздух, готовый к немедленному взлету, – это нужно было для обеспечения возможности самообороны корабля. Тот факт, что авианосец не держал в воздухе ни единого самолета, свидетельствовал о том, что ситуация чрезвычайная.
Дежурный офицер разбирался со старшим по званию офицером спасательной экспедиции. Офицер был из морской пехоты, с БДК.
– Так… еще раз. То есть вы хотите сказать, что один или несколько бойцов десантной группы не подчинились прямому приказу и выдвинулись в город пешком, я вас правильно понял, подтвердите?
– Никак нет, точнее, не совсем так… – офицер был латышом по национальности и общаться с ним подчас было трудно. – Они взяли трофейные машины и уехали на них.
– То есть вы допустили это, я правильно понимаю?
– Никак нет, точнее, не совсем так. Среди них были старше по званию, я не мог ослушаться…
– Господи боже…
Только тот, кто реально занимался боевым управлением, мог понять сейчас дежурного. Это только на словах все красиво кажется – не бросили своих, отправились на выручку. А в реальности это выглядит так: город, причем официально не объявленный враждебным, ночь, отсутствие заранее проведенной разведки, плюс к этому бой и находящаяся в районе собственная боевая группа, никак не отмеченная, «дикая», которая может попасть под огонь своих же запросто. Еще одна переменная в уравнении, в котором ничего, кроме переменных, и нет.
– Господин кап-два, я не понял приказа.
– Приказ – нейтрализовать упавший летательный аппарат, забрать аппаратуру связи, ответчик свой-чужой, забрать всех выживших, тела погибших – и уматывать оттуда к чертовой матери. Вам понятен приказ? Подтвердите.
– Так точно, понятен…
Несколько вооруженных автоматами бородачей поднимались по лестнице, по той самой, по которой несколько минут назад прошел русский одиночка. Они поднимались так, как поднимаются бойцы жандармерии, полицейского спецназа – искушенные в тактике боя в помещениях, в прохождении лестниц, они поднимались не торопясь, осторожно, страхуя друг друга. Они и в самом деле были если и не профессионалами, то уж полупрофессионалами точно. Это были бывшие служащие «индийской полиции», то есть параллельной полиции, набираемой англичанами. Германцы называют это «вспомогательная полиция». После того как пришли русские – они в один день уволили всю вспомогательную полицию, а потом начали набирать ее заново. Эти аттестацию не прошли, и немудрено: нет худшего хозяина, чем бывший раб, а они-то достаточно поиздевались над людьми. В итоге они перешли с оружием на службу наркомафии, а теперь решили свести счеты с русскими. Нет, они не были фанатичными верующими, по крайней мере, не больше, чем остальные. Просто здесь грань между любовью и ненавистью, между законом и беззаконием очень тонка. Они ее и перешагнули.
– Дверь!
Первый стрелок так и остался контролировать ее, второй – стал первым.
– Убитый!
Да, на площадке лежал убитый, и из-под него натекло достаточно крови…
– Не двигайся! Держать дверь!
Амир выдвинулся из-за спин подчиненных, подошел к трупу, присел на корточки. Осторожно начал прощупывать под ним, пальцы наткнулись на что-то. Очень осторожно он отколол с воротника английскую булавку, миллиметр за миллиметром добрался до гранаты, крепко обхватив ее, вынул, вставил булавку на место.
Все.
Шедший вторым боец направился к двери по лестнице…
– Стоять! Стоять!!
Боец застыл на месте.
– Посмотри – дверь заперта или нет? Очень осторожно, не вздумай открыть.
Боец поднялся к двери…
– Не заперта…
– Что-то слышно?
Боец прислушался:
– Ничего, эфенди…
Амир почесал бороду:
– Привяжи веревку и спусти ее конец мне. Очень, очень осторожно. Потом спускайся сам. Не вздумай дернуть веревку.
Другие бы уже вломились в помещение. Но эти знали, что делали…
Моджахед сделал так, как было сказано.
– Аллах Акбар… – сказал амир, когда они спустились на пролет вниз, провел руками по щекам и изо всей силы дернул за веревку.
Им сначала показалось, что здание сейчас рухнет на них.
Мина направленного действия с лазерным детонатором среагировала на движение мгновенно и взорвалась. Семьсот стальных шариков – готовых осколочных элементов и несколько сот граммов пластиковой взрывчатки. Разлетаясь веером, осколки вынесли дверь, в хлам изрешетили стены. Зона поражения была почти сплошная. Страшно было бы подумать, что было бы, если бы они находились там, на лестнице.
Воистину Акбар…
– Ты идешь первым. Включить фонари.
Так как изначально они были полицейскими, а не военными – на их оружии, на каждом автомате, было пластиковое цевье с фонарем. У военных такого не было, некоторые носили фонарь, приматывая его скотчем к цевью, если надо, к примеру, осмотреть пещеру.
Лучи фонарей прорезали мутную пелену дыма. Под ногами похрустывали обломки бетона и мельчайшие щепки, в которые превратилась дверь. Было тяжело дышать, кто-то закашлялся…
– Тише…
Двери не было. Вместо нее – лишь пролом, мутное облако не дает видимости…
– Пошел!
Сразу двое бойцов, один за другим – прошли дверной проем, первый развернулся влево, второй держал под контролем «право и вперед».
Лучи фонарей скрестились на присыпанных пылью телах на полу – они были похожи на уродливые мешки…
– Шайтан вах калле… – изумленно выдохнул один из бойцов.
Трупы были аккуратно сложены в рядок у стены. Прямо над ними по-арабски (они были урдуязычными, но знали и арабский из медресе) было написано пожелание… в общем, обычное русское пожелание, услышав которое человек восточный хватается за нож.
Амир зашел, быстро огляделся…
Стекла выбиты, весь пол, как ковром, усыпан гильзами, у одного из окон – опираясь прикладом о пол, а сошками о подоконник – стоял пулемет.
Русский исчез.
Автоматная очередь ударила по стене, одна или две пули попали в окно, с визгом отрикошетили. Боевики пригнулись, ругаясь последними словами. Амир схватился за рацию.
– Сах, Сах… Я на последнем этаже, брат. Не стреляй…
– Что там?
– Все наши стали шахидами. Русист скрылся.
– Шайтан, никого в живых не осталось?
– Никого, брат. Русист всех убил.
– Хорошо. Уходи оттуда, тела заберем позже…
– Бисмилля! – раздался громкий голос.
Амир резко обернулся – один из трупов, перемазанных кровью, в пыли, в рваной одежде, не лежал, а сидел у стены. У него была борода, как у правоверного, одежда как у правоверного, и в каждой руке было по пистолету.
Во имя Аллаха…
– У нас есть картинка, господин капитан, птичка входит в зону. До контакта пять – четыре – три – два – один… контакт.
На экране появилась нечеткая, белесая картинка.
– Что это такое…
– Дым, господин капитан. Они жгут покрышки…
– Мать их…
Было видно хаотичное перемещение толп по улицам – ночь, но город не спал. Стреляли, причем чаще всего стреляли хаотично и черт знает в кого. Наверное, под шумок уже начались погромы…
– Попробуйте определить место падения второго вертолета.
– Есть.
– И отстройте картинку.
– Господин капитан, спецсвязь. Кабул.
Кабул. Только этого еще не хватало…
– На связи, Антарес. Дежурный, капитан второго ранга Бобриков.
– Кабул, центр управления, позывной Метель. Передаю связь…
– Антарес, мы получаем картинку. Здесь Метель.
Капитан узнал голос – заказчик, тот самый адмирал, про которого шум идет по всему флоту. Тот, группа которого достала-таки генерала Абубакара Тимура. Видимо, решил, что тут так же будет. А оно раз – и не свезло…
Вот и так тоже бывает…
– Так точно.
– Вопрос – ваши предложения по ситуации…
А вот это интересно. Капитан ждал чего угодно – ругани, приказаний, которые надо непременно исполнить и от которых, скорее всего, будет только хуже. Но не этого спокойного вопроса…
– Так точно, предложения. Место падения первой птички – нейтрализовано. Спасательная команда возвращается на БДК, примерно в пределах двадцати минут. За это время мы подготовим вторую команду и отправим ее немедленно, как только это будет возможно и как только мы установим вторую точку падения.
– Что им мешает сбить третий вертолет? Если сбили первые два?
– Вертолеты пойдут с разведкой, мы дадим канонерский вертолет.
– Это может не сработать. Кто-то ждал те два вертолета. А в городе мятеж. Есть другое предложение. Это подготовленные люди. Надо сбросить им грузовой контейнер, используя для этого реактивный истребитель-бомбардировщик. После чего пусть занимают любую выгодную позицию и дожидаются утра. Ваша задача – поддержать их огнем, работая по их целеуказаниям. Я свяжусь с казаками, проведем туда конвой. Сейчас это безопаснее.
– Поддержать огнем, подтвердите?
– Так точно, поддержать огнем. У вас должны быть ударные средства на авианосце.
– Но… на применение нужна санкция Главморштаба.
– Я даю вам санкцию. Зафиксируйте это в журнале приказов.
– Есть…
Однако… Бить по своему же городу. Это все равно – «однако»…
– Господин капитан, похоже, есть. Второе место падения…
Потерявшие инициативу и несколько десятков человек из-за неожиданного и жестокого удара в спину – террористы собрались вновь. У них было преимущество – большая часть ночи впереди и целый разбуженный, разъяренный город. Они могли позволить себе ЛЮБЫЕ потери – ведь каждый из тех, кто погибнет, станет шахидом и попадет в рай, а оставшиеся будут мстить и за него. Круговорот зла продолжится…
Но русские, заняв оборону и вгрызаясь в остатки здания, стреляли на удивление метко, экономно – и все больше и больше тех, кто решил добить-таки упавший вертолет, и те, кто в нем выжил, становились шахидами на пути Аллаха.
Поскольку Карачи был объявлен городом порто-франко, то есть свободным городом с особым правовым статусом, – в черте города не было никаких военных баз, никаких русских сил. Но отсутствие их в черте города не значило, что русские были совсем беззащитны и безоружны.
Ближайшая русская казачья часть располагалась всего в трех километрах от города на восток. Там и в самом деле были казаки, хотя на самом деле она прикрывала разведцентр, работающий по региону, и особую группу, цель которой – наладить отношения с белуджами, презираемым и преследуемым при англичанах этническим меньшинством. В отличие от местных урдуязычных жителей – белуджи имели собственный язык, свой вариант ислама и родственников по ту сторону границы, в Персии. Изначально благодарные русским за то, что дали возможность соединиться с родственными родами за границей, имеющие свой вариант ислама, в корне отличающийся от бытующего здесь деобандизма, – они могли послужить основой для строительства некоего нового, единого государства, которое будет благодарно русской короне и останется под ее вассалитетом в любом случае. А это ни много ни мало – огромные запасы природного газа у самого берега и один из крупнейших торговых и военных портов мира: в целом там побережье настолько удобное, что можно его все застроить портами. Тот же Гвадар – рыбацкий порт, подходящий для строительства военной базы с возможностью базирования там ударных авианосцев.
Казаки подобрали себе площадку недалеко от города, подгадав так, что можно было легко выйти на сеть основных магистралей – и споро возвели типовые полевые укрепления, наполнили землей армированные стальной проволокой мешки, завезли технику. Сейчас там была едва ли не казачья бригада полного состава. Командовал бригадой войсковой старшина, кавалер Ордена Святого Георгия трех степеней Петр Велехов.
Получив сигнал о перестрелке, казаки оказались в седле за двадцать минут. Именно через столько времени первый конвой из двенадцати бронированных машин выдвинулся из расположения…
Казак второго года службы Тимофей Прошкин был родом с Дона, с Вешенской – а оказался здесь потому, что сам попросился куда-нибудь в экзотическую страну. Вот его и отправили – к прославленному Велехову, который и в Польше побывал, и в Аравии, и в Йемене, и в эмирате Джебель-Шаммар (название-то какое, и не выговоришь сразу), и в Персии отслужил. Одностаничник, земляк, в беде не оставит. На деле получилось так, что Велехов едва глянул на него и кивнул уряднику – гоняй дюжей. А урядник и рад стараться…
Это место для жизни было совершенно невозможное. Болотины… от болот запах дюже тяжелый. Реки… это тебе не Дон, прохладный и тихий, в котором рыбы немерено, – тут реки больше похожи на грязевые потоки. Комары – а вместе с комарами и малярия, на родине только старики и помнили, что это такое. И люди – он так до сих пор не мог уяснить, как могут в одном месте жить столько людей! Да у них и земли-то нет, чтобы пахать!
Понятно, почему они такие злые…
Кто-то ткнул его, аккурат в задницу.
– Готов? Вояка?
Чернов. Третьего года службы – а считает себя чуть ли не есаулом. И прикапывается все время, гад…
В их машине – восемь посадочных мест, а не двенадцать. Это потому, что машина не транспортная, а огневого прикрытия. Переделали их прямо тут, из того, что было. Когда англичане сматывались отсюда, они оставили здесь немало старой техники. А казаки все приспособят к делу, им только дай. Приглянулись кому-то авиационные пулеметы конструкции Браунинга – не пехотные, старые, какие у казаков еще встречаются, а именно авиационные, с повышенным вдвое темпом стрельбы. Вот полковые оружейники и сварганили за пару недель пулеметные установки для бронемашин: на один, на два и даже на четыре пулемета. Которую на четыре испытывали – решили пострелять по соседнему берегу, шарахнули, так войсковой старшина присел аж. Но так больше на одну сделали, патроны дюже жрет, а они дорогие…
Сейчас он сидел в грубо сваренной из бронелистов порезанной старой техники, но просторной башне и мрачно смотрел на взлетающие со стороны завода трассеры. Плечи напирались на обмотанные изолентой плечевые упоры – рога, а в бойницу торчал ствол старого, но мощного «БРЭНа». Их здесь столько нашли после англичашек-то, что старшина просто раздавал: хочешь таскать – на. Видать, англичашки сильно дюже драпали отсюда. Говорили, фронт за один день прорвали, с ходу…
И хреново то, что вторыми идут. Страшно. Хоть и не признаешься – позор на всю станицу, на весь род. У казаков так – как службу сломал, так потом и будешь.
Страшно… Ночная трасса была полупустой – в то время как из города был сплошной поток машин. Встревоженные индусы [17] покидали город…
– К бою! – шоркнуло в рациях…
Казак перекрестился как сумел в тесноте башни, дернул затвор – с лязгом он встал на место, дослав первый патрон в патронник. Эту штуку со старого бомбардировщика сняли, там подача идет не лентой, а по проводу, и короб на целую тысячу патронов – под ногами путается. Ага… прицел. Прицел тут был старый, тоже с бомбардировщика…
– А не спеши ты нас хоронить… – затянул кто-то.
– Так… заткнулись, наблюдать за обочинами…
Но все уже пели…
А не спеши ты нас хоронить, А у нас еще здесь дела. У нас дома детей мал-мала, Да и просто хотелось пожить. У нас дома детей мал-мала, Да и просто хотелось пожить…
На повороте в город белый, небольшой хетчбэк выскочил наперерез казачьей колонне, пошел в лоб. Казак-водила шатнул головную машину в сторону отбойника – но местный не принял подарка: жизни. Ему нужна была смерть. Он давно отказался от своей жизни – а теперь хотел забрать еще несколько…
А… а… б…
Почему так башка болит. Не пил вроде. И не курил ничего… а она болит. Тут такая дрянь есть, укуришь – башка как чумная. Но тогда она не болит. А тут – болит…
Свет. Потом опять – темнота…
Потом опять свет…
Потом он вдруг понял, что лежит. И что что-то не так. Встать бы…
И он – на удивление ровно – встал. Точнее – сел…
Где-то рядом вяло перестукивались автоматы. Это была не пальба, как бывает, когда попадаешь в засаду, – а именно обстрел. Кто-то с дальнего расстояния постреливает, чтобы держать всех в напряжении, но перестрелкой это не назовешь…
Оказалось, он лежит у машины. Точнее – за машиной, между машиной и высокой бетонной стенкой, которая тут поставлена, чтобы местные не перебегали трассу где попало.
Его положили сюда для того, чтобы в него не попали пули. Наверное…
Он встал. Оружия не было. Впереди что-то дымно горело.
Он решил обогнуть машину сзади. В голове вроде прояснилось немного, хотя все еще она болела. И вкус крови во рту… неприятный такой. Как на Дону в зиму дрались станица на станицу, так ему два зуба и вынесли. Тогда так же было.
Казак Тимофей Прошкин обогнул бронемашину и увидел танк.
Самый настоящий танк, типа «Челленджер-2». Его тоже англичане бросили. А казаки подобрали. В Европе уже нет таких, танков нет вообще, есть универсальные гаубицы. Потому что танк с танком воевать не должен. А здесь единственная угроза для танка – это ракетчики с противотанковыми гранатометами. Да мины. Как раз вот для таких дел – танк в самый раз будет.
А танков они нашли целых четыре штуки. Англичане утопили один в болоте, а дернуть остальными тремя не додумались. Видать, драпали дюже. Аккурат сотник Денисов и нашел. Если бы не он – и хрен был кто затевался с ними, сдали бы на металлолом, да и все. Танк… дело такое, он ухода требует. А сотник загорелся – он-то срочку в бронекавалерии ломал. Вытащили, притащили в расположение. Один на запчасти пришлось пустить, а три на ходу были. И транспортеры были. «Скамвеллы», здоровущие. На четыре оси.
Как раз в это время Денисов с кем-то лаялся по рации. Закончил сакраментальным: «да и е. твою мать!», отключил связь, обернулся, вызверился на Прошкина.
– Чего шляешься?! Фамилия, казак!
– Прошкин… Это… раненый я.
– В ж… раненый боец, он уже не молодец. Специальность?
– Пулеметчик я.
– О! Не было гроша, да вот алтын. Пойдешь на пулемет. Как раз дело по специальности…
На танке он ездил второй раз. Точнее – первый, один раз на броне. Так-то у них Выстрелы были.
А пулемет был знакомый. Почти такой же – пехотный «М2» [18] североамериканского производства. Только короба тоже пехотные, на пятьдесят. Но зато стоять можно.
Танк тяжелый, дюже здоровый, как черепаха. От земли за три метра. Они как раз сползли с платформы – пониже стало. Его место – слева, а Денисов справа сел. Петруху Огнева за рычаги посадили, он как раз с детства на тракторе – а тут никакой разницы.
О проекте
О подписке