Дориан смотрел на меня потемневшими от страсти глазами. Да что же, забери меня драгхл, происходит? Дракон тяжело дышал, но попыток снова завладеть моим ртом не предпринимал. Всего несколько глубоких вдохов, и взгляд его изумрудных глаз прояснился, а привычная насмешливая улыбка изогнула припухшие после поцелуя губы.
– Увидимся вечером, малютка Кэсси. Можешь распаковывать чемоданы.
– Пф! – фыркнула я, даже не думая следовать его приказу. Конечно, мне хотелось остаться в Академии и спокойно получить выстраданный диплом. Вот только я видела в глазах ректора свой приговор. Решение принято, подписи поставлены. А следующий вечер я встречу уже в Нурии.
Дориан вышел из моей комнаты, не потрудившись попрощаться. Очевидно, дракон был свято уверен в своих силах. Ну-ну! Не было бы так обидно, с удовольствием бы посмотрела в его глаза, когда ректор ему откажет в прошении.
Новая волна тоски и отчаяния накатила на меня. Сев рядом с закрытым чемоданом, растерянно заскользила взглядом по мебели, стараясь запомнить свою комнатку навсегда. Ведь больше я сюда не вернусь. Сердце больно сжалось. Жахровый жахр! Почему я не отказалась от того глупого спора? Это вечное соперничество с Дорианом меня толкало на необдуманные поступки. Только раньше последствия не были такими фатальными.
Вздохнув, откинулась на подушку и посмотрела на потолок. Знакомая трещина, разделяющая комнату надвое, была похожа на след от молнии. Подняла руку и призвала немного огня. Кончики пальцев заискрили, а над ладонью появился маленький язычок пламени. Я лениво перебирала пальцами, играя со стихией, а потом и вовсе, повинуясь шаловливой мысли, придала огоньку форму маленького дракончика. Заставив плод моей магии отделиться от руки, послала его кружить под потолком. Красиво…
Боязнь перед будущим постепенно отступала. Возможно, все к лучшему? Как говорила тетушка Лорри: «Боги знают, когда нужно молнией поджарить чей-то зад». Да и Академия, в которую меня перевели, не самая плохая в королевстве. Я бы сказала, вторая или третья из лучших. После нашей, конечно.
Хотя… уже не моей.
Я вздохнула и повернулась на бок. Дракончик, подгоняемый моей магией, все кружил надо мной, освещая комнату неровным желтоватым светом.
Возможно, я задремала, потому что, когда внизу раздались веселые голоса одногруппников, вздрогнула и села в кровати. От дракончика не осталось даже искры – что не удивительно, если магию ничем не подпитываешь. За окном было черным-черно, а это значило только одно: наступил последний вечер моего пребывания в академическом городке. И даже перспектива провести его с моими ненавистными одногруппниками не могла лишить меня ностальгического настроения. Поправив смятую одежду, я поправила около зеркала прическу и пошла вниз, на прощальный ужин.
– О, Кэсс, ты еще тут? – спросила Ярмин, замерев с вилкой у рта. Кусок мяса, наколотый на острые зубья, капал розоватым соком на белую тарелку, но одногруппнице не было до этого никакого дела. Она не сводила своих синих глаз с моего лица. Я пожала плечами, словно шпилька не достигла цели, и села на свободный стул. Подтянув к себе чистую тарелку, медленно выложила на нее несколько кусочков мяса, салат и какую-то темно-серую кашу.
– Сегодня твоя очередь готовить? – спросила, поддев вилкой густую кашу.
– А ты ожидала праздничный банкет? Прости. Не было времени подготовиться, – ответила Ярмин, положив наконец мясо в рот.
– А где Дориан? – я не хотела так открыто показывать свой интерес, но дракона среди одногруппников не было, а он обещал мне восстановление в Академии. Не то чтобы я сильно верила в его успех, но все же… Надежда, она как огненный скрут6, умирает последней.
Ярмин прищурилась, криво усмехнулась и ответила:
– Боишься, что не успеешь попрощаться?
– Хватит, Яри, – прервал ее Рон. – Ты перегибаешь.
– Ой, нашелся защитничек! – язвительно проворчала Ярмин, но после слов эльфа замолчала, отдав все свое внимание еде. Рон повернулся ко мне и ответил на заданный ранее вопрос:
– Дор ушел еще несколько часов назад. Думаю, у него какие-то срочные дела, иначе он ни за что не пропустил бы этот вечер.
Я кивнула, сглотнув образовавшийся в горле ком. Конечно, последний вечер, когда можно поиздеваться над «малюткой Кэсси»!
– Неважно, – кивнула я. – Это просто вопрос вежливости.
Я сделала вид, что не обратила внимания на ядовитый смешок Ярмин.
Именно в тот момент, когда Рон хотел еще что-то сказать, входная дверь резко распахнулась, явив нам помятого Дориана. Одного взгляда на его шатающуюся походку хватило, чтобы понять: дракон был смертельно пьян.
Казалось, все звуки стихли, оставив этакий вакуум, в котором отчетливо были слышны тяжелые шаркающие шаги Дориана. Он чудом дошел до дивана, не упав на пол, но едва длинная нога зацепилась за ножку стоящего рядом стула, как дракон повалился вниз. Аккурат между мной и округлым подлокотником дивана. Тяжелая рука Дориана скользнула по моему животу и зацепилась за колено. Он лениво повернул ко мне лицо и пробормотал:
– Ничего не вышло. Прости…
Слова дракона камнем упали на дно моей души. Последняя ниточка надежды с противным звоном натянулась и лопнула. Вздохнув, я скинула руку уже бывшего одногруппника, молча поставила тарелку с недоеденным ужином на стол и медленно побрела наверх. Аппетит пропал, а видеть неприкрытую радость Ярмин и жалость в глазах парней было мучительно больно. Дориан же валялся бесполезной тряпкой на полу, и видеть его хотелось меньше всего. Захлопнув за собой дверь комнаты, я устало упала на кровать и бездумно уставилась в потолок.
Жархов дракон!
Еще с час ворочалась в постели, прежде чем задремала, отключившись от действительности. А проснулась уже рано утром, когда первые теплые лучи солнца скользнули по щеке. Отогнав желание поспать еще, я моментально вскочила, вспомнив, какой сегодня день. Наскоро умывшись холодной водой, привела себя в порядок. Заплела две косы и переоделась в простенькое темно-коричневое платье с глухим воротом. Единственным украшением этого наряда были белые кружевные манжеты и такой же съемный воротничок.
Из зеркала на меня смотрела юная ученица с наметившимися синяками под глазами. Все же вчерашние потрясения не прошли даром.
Внезапно в окно кто-то постучал. Точнее, что-то: это был вестник. Мне не нужно было гадать, от кого. Впустив мерцающий радугой шарик, я приготовилась слушать.
«Кэссария Ригантония, вам необходимо срочно прибыть со своими вещами в портальную комнату номер семь».
С тяжелым сердцем схватила чемодан, в последний раз взглянула на ставшую родной комнату и вышла за дверь. Окружающий мир еще спал, и только я со своим чемоданом печальным призраком двигалась по лестнице, которая даже не стала привычно скрипеть в честь этого знаменательного события. Спустившись вниз, огляделась, пытаясь навечно запечатлеть в памяти каждый стул, каждую шторку и ветхие перила. В глазах противно защипало.
Хотела ли я видеть ребят? Пожалуй, только Рона. Ну, возможно, еще заглянула бы в самодовольные глаза дракона. Интересно, умеет ли Дориан смущаться и чувствовать вину? Однако дом все еще наполняла звенящая тишина, а дракон наверняка храпел после вечерней попойки.
Передернув плечами, я вышла за порог лернантского домика. Времени на разглядывание дворика не оставалось: вестник настойчиво мерцал впереди, подгоняя к точке назначения.
– Кэсс! – раздалось сзади. Я растерянно обернулась: кого еще можно было встретить в такую рань?
Дориан стоял около дерева, росшего практически у самой стены дома. Выглядел дракон паршиво – мне даже показалось, что он совсем не спал этой ночью.
– Чего тебе? – хмуро ответила я, чувствуя, как из глаз все же потекли слезы.
– Кэсси, я не оставлю попыток тебя вернуть. Потерпи немного, – пробормотал Дориан, пряча взгляд красных глаз в траве под ногами. Мое любопытство было удовлетворено полностью: раздавленный дракон выглядел ужасно.
– Смирись, Дор. Мы больше не увидимся. Найди себе новую девочку для битья.
Я не ожидала такой прыти от еле стоящего на ногах парня. Он моментально оказался около меня. Выхватив из рук чемодан, он притянул свободной рукой меня к себе и прижал так сильно, что я услышала, как что-то хрустнуло в спине.
– Ты чего? Отпусти, раздавишь! – возмутилась я, борясь и со слезами, и с непонятно откуда взявшимися теплыми чувствами к виновнику всех моих бед.
– Я провожу тебя, – тихо сказал Дориан, не отпуская чемодан. Скользнув рукой по моей талии, он сцепил свои пальцы с моими и упрямо пошел вперед. Боковым зрением я отметила, как напряжен дракон: брови сведены к переносице, губы плотно сжаты.
Хотелось съязвить напоследок, ударить словом побольнее – но в какой-то момент я поняла, что этим сделаю хуже только себе. Все равно уже ничего не изменить, а отравлять последние мгновения в родном месте не хотелось. В гробовом молчании мы дошли до двери в портальную под номером семь. Дориан не стал заходить внутрь. Вручив мне чемодан, он несколько долгих мгновений смотрел мне прямо в глаза и словно пытался набраться смелости сказать что-то важное.
Но так и не решился.
Я вздохнула и взялась за ручку двери.
– Еще увидимся, малютка Кэсси.
Я вздрогнула и решительно шагнула внутрь, успев расслышать тихое «Моя Кэсси…», прежде чем тяжелая дверь отрезала меня от дракона.
В небольшом кабинете не было никакой мебели. Только на полу красовалась вписанная в идеальный круг пентаграмма с защитными рунами на каждой из вершин. Сам портальный круг располагался на отлитой из темного металла платформе. Рядом стоял маг-портальщик в темной одежде, а чуть поодаль – ректор. В руке у него был небольшой свиток с алой печатью.
– Подойдите, Кэссария. Этот документ отдадите ректору Рамиру Онофрэ. Он уже ждет.
Приняв свиток, я посмотрела на строгого василиска и мне показалось, что в его глазах отразилось сочувствие. «Куда вы меня отправляете, ректор Фарах Гийя?» – подумала я, затаскивая свой чемодан в портальный круг.
Всего один взгляд на василиска, прощальный кивок от ректора, и все линии на площадке, где стояла я со своим чемоданом, засветились, напитываясь магией портальщика.
– Всех благ вам, – тихо произнес Фарах, и в следующий миг я провалилась в темноту.
Всего через два удара сердца я открыла глаза в комнате-близнеце портальной номер семь. Прижав чемодан к ногам, сморгнула пелену с глаз и увидела перед собой двух мужчин: один был таким же простым магом-портальщиком, как и в нашей Академии, второй же, очевидно, и был тем самым Рамиром Онофрэ, о котором говорил василиск.
Я сделала шаг вперед, покидая площадку с пентаграммой, на которой стремительно затухали светящиеся линии.
– Светлых дней. Я Кэссария Ригантония.
– Добро пожаловать в Академию имени Авелина V. Меня зовут Рамир Онофрэ, и я – ваш новый ректор.
Я с интересом окинула высокую фигуру стоящего передо мной мужчины и робко улыбнулась. Он был значительно моложе Фараха. Его темные волосы были коротко подстрижены, смуглое лицо выражало спокойное достоинство, а черные глаза цепко следили за каждым движением в комнате. На мужчине была традиционная черная мантия с тонкой вязью золотой вышивки по краю длинных рукавов и ворота. Пока я беззастенчиво изучала своего нового ректора, тот смотрел лишь в одну точку – на свиток в моей руке.
– Простите, не пришла в себя. Держите, вам просили передать, – я вытянула вперед руку с ценной бумагой.
Рамир молча принял свиток, кивнул мне и повернулся спиной, явно намереваясь выйти из комнаты.
– Следуйте за мной.
Ухватившись за ручку чемодана, я вздохнула: неужели ректор заставит меня тащить свои вещи через всю Академию? Словно прочитав мои мысли, он обернулся. Взгляд черных глаз скользнул по потертым бокам моего верного друга.
– Ах да, – лениво промолвил Рамир, щелкнул пальцами, и ручка чемодана растаяла прямо в моих пальцах. – Не беспокойтесь, с вашими вещами все в порядке. Они уже ждут вас в отведенной комнате. Теперь, если больше нет никаких вопросов, пройдемте в мой кабинет.
Я кивнула, пошевелила пальцами, ощущая пустоту пространства там, где недавно был весь мой нехитрый скарб, и уверенно шагнула следом за ректором в дверной проём.
***
Наверное, все ректоры обставляют свой кабинет по одному каталогу: настолько похожим был интерьер открывшегося мне помещения. Те же стеллажи с книгами, тот же большой деревянный стол и ворох бумаг на нем. Разве что цвет штор на окне да ковер под ногами отличался оттенком.
Рамир Онофрэ сел в большое черное кресло и лениво указал мне рукой на место напротив. Второе кресло было значительно проще, чем ректорское – но это и не удивительно. Опустившись в мягкие объятия обивки, я приготовилась слушать.
– Итак, Кэссария Ригантония, я получил табель вашей успеваемости. Что касается дисциплин – здесь все ясно. Однако меня настораживает ваше поведение, а точнее – систематические нарушения академического устава. Хочу предупредить сразу: в моей Академии у вас такие шутки не пройдут. При первом же нарушении я поставлю вопрос о вашем отчислении. Надеюсь, мы друг друга поняли?
Я тяжело сглотнула образовавшийся в горле ком. Веселенькое начало у нас выходит!
– Конечно, я вас поняла, – выдавила из себя, мысленно добавив: «Это будет не так уж и сложно, ведь Дориан больше не будет подначивать на всякие шалости».
– Отлично, с этим разобрались. Теперь касательно вашего вливания в учебный процесс…
После всех впечатлений слушать нудную информацию было выше моих сил, поэтому я просто отключилась, машинально кивая головой там, где требовалось. Сама же мыслями витала где-то далеко. Там, где один несносный дракон уже наверняка оттачивал свой ядовитый сарказм на новой жертве.
Вот драгхл!
Комната, в которой меня поселили, была рассчитана на двух учеников. В этой Академии лернантские домики предоставлялись только элите и то – за отдельные деньги. Моей соседки не было на месте – очевидно, она была на занятиях. Я с тоской посмотрела на застеленные пепельно-розовыми покрывалами две одинаковые кровати, стоявшие у противоположных стен. Несложно было найти мою: она выглядела казенной и обезличенной, и только знакомый чемодан покоился на выглаженном покрывале. А сторона моей соседки изобиловала различными цветами в небольших глиняных горшках.
«Неужели угораздило получить в соседки природницу?» – подумала я с грустью. Сев на кровать, я крепко задумалась. Еще вчера, после дурных новостей, отправила домой весточку, но до сих пор не получила никакого ответа. Возможно, таким образом родные показывали свое отношение ко всему происходящему. А может, и вовсе исключили из семьи. Такой позор! Меня не страшила реакция папы или мамы: какой бы оторвой я ни была, они меня всегда любили. Но вот предать доверие бабушки – это было серьезным преступлением.
Я вздохнула и встала с кровати. На удивление мягкой, кстати. Открыла чемодан и начала разбирать вещи. Рядом нашелся вещевой шкафчик. Открыв его, я заметила на одинокой вешалке чистую униформу – отлично, хоть не придется покупать за свой счет. Опознавательные знаки на рукавах говорили о том, что я буду учиться на факультете стихийников.
Очень некстати вновь проснулась ностальгия по группе и нашему уютному домику.
– Драгхл! – выругалась вслух и продолжила выгружать свои вещи в шкаф.
Когда с этим было покончено, я устало упала на кровать и прикрыла веки, борясь с приступом отчаяния. Внезапно какой-то шкрябающий звук заставил меня вынырнуть из омута всепоглощающей жалости к себе и открыть глаза. На первый взгляд все было, как и раньше: все еще пустая комната, все так же закрытое окно. Но что-то потянуло посмотреть в сторону прозрачного стекла внимательнее. Я встала с кровати, подошла к окну и чуть не упала. Снаружи что-то темное шлепнулось о стекло. Очевидно, это нечто пыталось попасть внутрь комнаты. Я отпрыгнула и замерла, выставив перед собой руку с готовым сорваться в любой момент атакующим заклинанием.
Снова глухой звук ударившегося о стекло тела, только на этот раз я смогла разглядеть мохнатую мордочку и остроконечные ушки.
Неужели?..
Да. Это был катулус-кайки, или в просторечье – кучин. Существо с острыми мохнатыми ушками, которые традиционно заканчиваются длинными кисточками, с вытянутой мордочкой и маленьким влажным носиком. Эти с виду милые существа встречались в обычной жизни совсем не часто, а уж в городе и подавно! И сейчас это действительно редкое создание сидело по ту сторону окна и жалобно округляло большие голубые глаза.
– Впустить? – спросила я еле слышно, не ожидая, впрочем, ответа. Всем известно, что кучины не способны общаться с людьми и прочими разумными существами.
– Муау! – раздалось требовательное по ту сторону стекла. Я замешкалась всего на мгновение: насколько мне известно, кучин не способен серьезно навредить человеку. А уж магу и подавно.
– Хорошо, открою. Только смотри мне, никакой самодеятельности!
Погрозив магическому существу пальцем, я открыла окно и отошла на шаг, позволив черному мохнатику ступить на подоконник.
О проекте
О подписке