Анастасия Свободина
После краткого стука дверь распахнулась передо мной. Но я же пыталась ее открыть, и было закрыто! Видимо, только для меня. Я отскочила назад, испугавшись появившегося в дверях мужчины. Казалось, с тех пор, как я попала в этот мир, только и трясусь от страха. Слишком много событий для по сути домашней девушки!
– Вы хотели меня видеть? – Мужчина вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь.
Лет тридцать шесть на вид, степенный, довольно тщедушный. На меня, стоящую перед ним, он даже не взглянул, а вот с Алисией говорил даже не на равных, а надменно, словно занимал более высокое положение.
– Да, Назар, спасибо, что пришел. Мне нужно проверить девушку. – Алисия небрежным взмахом руки указала на меня. Только тогда мужчина обратил на меня внимание.
Он подошел ко мне. Стоило ему протянуть руку, как я отпрянула от него. Вот еще! Меня сегодня уже полапали все кому не лень. Но тут я рухнула на колени, ощутив боль, прошедшую огненной волной от печати по всему телу. Я жадно хватала ртом воздух, растирая предплечье дрожащими пальцами, уже начиная догадываться, что произошло.
– Стой смирно, – приказала Алисия, демонстративно указав на перстень, с помощью которого и установила печать.
Назар тем временем положил ладонь на мою макушку. Я ощутила теплую волну, прошедшую по моему телу. Странно, но боль сразу отступила. Это он сделал? Пожалел?
– Девственница, – заключил он, убирая ладонь. Теперь он смотрел на меня с интересом. – С искрой. Сколько ты хочешь за нее? – Назар обращался к Алисии, но смотрел на меня.
Его ладонь коснулась моей щеки, отчего я внутренне содрогнулась.
– Цена на нее определится на аукционе. Приходи, я придержу для тебя место.
Назар сразу отдернул от меня ладонь и возмущенно воззрился на Алисию.
– Аукцион? – переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
– Аукцион, – подтвердила Алисия, улыбаясь победно, чуть ли не хлопая в ладоши от радости.
Мои глаза застлала красная пелена гнева, я подскочила на ноги, до боли сжимая перед собой кулаки. Впервые мне захотелось ударить кого-то, сделать больно.
– Ах ты гадина! Я не вещь, я… – С хрипом я вновь осела на пол, почти теряя сознание от боли. – Я человек, не вещь, – сквозь судорожные вздохи шептала я.
– Здесь ты лишь выгодное вложение, Сия. И чем быстрее ты это поймешь, тем меньше боли перенесешь.
Я прикрыла глаза, смаргивая выступившие слезы. Просто больше не могла смотреть в ненавистное лицо Алисии, не могла вынести всего, что свалилось на меня.
Кажется, и Алисии надоело со мной возиться. К тому же она выяснила главное. В кабинет вошел мужчина, что-то вроде секьюрити по-нашему. Он буквально вытащил меня из кабинета за локоть. Я уже не ожидала ничего хорошего от этого дня. Но меня просто отвели в комнату и оставили одну. Правда, дверь закрыли на замок.
Несколько долгих мгновений я стояла возле двери, за которой скрылся мой конвоир. Просто не могла поверить, что меня оставили в покое. Шальным взглядом оглядела комнату. Две кровати, тумбочки, комоды с зеркалами, шкафы. Все из темного дерева, отделанного бордовой тканью, без лишних украшений.
Дверь-то они закрыли, но ведь есть еще и окна. Я подбежала к окну, распахнула его створки. Мне открылся вид на задний двор и конюшню. Всего лишь второй этаж, и так удобно расположен стог сена! Но стоило попытаться вылезти в окно, как меня от него просто отшвырнуло. А печать одарила новой порцией болевой волны. Только после еще двух попыток я заставила себя прекратить. Тем более и силы уже были на исходе.
Уже чуть ли не ползком я добралась до кровати, растянулась на мягкой перине и разрыдалась. Я плакала как младенец, громко, навзрыд, как не плакала с тех тяжелых времен, когда похоронила родителей. Это потом я возьму себя в руки, сотру слезы и придумаю, как сбежать, как спастись. Потом, а сейчас я позволила себе минуты слабости.
Прошло не меньше часа, прежде чем я встала с кровати. Соседняя комната оказалась ванной – довольно современной, с душевой и канализацией. Правда, принцип работы был другим. Холодная и горячая вода сразу смешивались в кране, но рычаг каким-то образом регулировал температуру. Похоже, тоже магия. Здесь было окно, через которое я тоже безрезультатно попыталась выбраться. Эти попытки убедили меня окончательно в том, что печать ограничивала мои передвижения.
Я приняла душ, смывая с себя усталость, боль, чужие прикосновения. И долго… ходила. Просто ходила, наслаждаясь подвижностью и податливостью мышц. До сих пор не могла поверить в то, что силы вернулись в мое слабое тело. Не могла поверить, что вновь передвигаюсь без костылей. Сбросив напряжение через слезы, я смогла взять себя в руки и была намерена добиться свободы любой ценой. Главное, что я больше не калека, не умираю, а пути спасения найдутся. Движение – жизнь. И я не собираюсь сидеть, смирно сложив лапки.
Кажется, я переоценила свои силы, потому что ноги гудели, когда я легла в кровать. Но это ощущение не сравнить с болью, которую я испытывала ежедневно. Несмотря на ситуацию, заснула я почти мгновенно. А когда проснулась, поняла, что в комнате не одна. На соседней кровати спала девушка. Миловидная, со смазанным макияжем и в полупрозрачной одежде. Было ощущение, что она рухнула в кровать и заснула, как только пришла. Обнимала себя во сне, ворочалась, но не просыпалась. Я поднялась, подошла и укрыла ее, после чего девушка успокоилась. Неужели и меня ждала такая жизнь: валиться от усталости после череды клиентов? Не верю. Не хочу верить.
Нас не беспокоили. Ближе к обеду моя соседка проснулась, сладко потянулась в кровати, отбросив одеяло и ничуть не смущаясь довольно откровенного наряда.
– Привет, ты новенькая? – спросила она, зевая.
– Да, – приглушенно отозвалась я, оглядывая соседку.
Сероглазая, крашенная в брюнетку (судя по пробивающейся полоске натурального цвета у корней), довольно красивая, но худощавая. И я не без дрожи рассматривала опухшие следы засосов и укусов на ее коже.
– Сейчас умоемся и на завтрак. – Девушку не смутило то, что я ее разглядываю. – Не бойся, мазь все поправит. Сложный клиент. – Она провела кончиками пальцев по коже шеи к груди. А потом резво поднялась с кровати и устремилась в ванную. Но от меня не укрылись мелькнувшие в ее глазах слезы и затравленный взгляд.
Анастасия Свободина
Завтрак проходил в общей зале на этом же этаже. Здесь собралось довольно много девушек. Лоли, как представилась моя соседка, оказалась довольно смешливой и словоохотливой. Как только она узнала, что у я потеряла память, сразу начала вводить в курс дел.
Мир, в который я попала, назывался Кирин. А находились мы на территории Вудрии – крупнейшей страны мира. Правил страной король Антей, он же Хранитель Золотого магического Источника. Страна была разделена на провинции между сюзеренами, которые и следили за соблюдением законов и выплатой налогов. Почти половину территорий страны составлял Великий лес, подпитываемый зеленым магическим Источником. Именно лес защищал территорию страны от иноземных вторжений. В Вудрии не было богов, население страны поклонялось Источникам, искренне веря, что те имеют свою волю, которую передают миру Хранители.
После наступления совершеннолетия в шестнадцать лет каждый гражданин присягал на верность Королю и сюзерену. Перемещения между провинциями запрещены не были. Потому сюзерены старались обеспечивать максимально комфортные условия в своих владениях. Ведь отток населения чреват потерей финансов и рабочей силы.
По сути, в стране был установлен обычный государственный строй, просто с элементами магии. Печать являлась своего рода паспортом. Людей без печати называли вольными. Они либо лишились печати за преступления, либо сами избавились от нее. Вольные фактически были вне закона, ведь не платили налоги и не присягали на верность сюзерену. А значит, стражники вполне могли меня изнасиловать, и это бы не являлось преступлением.
Были еще и другие виды печатей, но Лоли не знала всех. Как оказалось, образования она не получила. На нас же сейчас были печати покровительства борделя, что по сути означало наш долг перед домом утех.
– Все попадают сюда по-разному. Вон Терри пришла сама – по глупости приняла наследство бабки, а там долгов оказалось больше, чем выгоды, – Лоли указала на худенькую девушку в дальней части зала. – А вот Сапфир привела мачеха до получения печати сюзерена. Но она не растерялась. Сейчас самая популярная, долг ее уплачен, а она все равно не уходит. – Лоли не скрывала неприязни, пока рассказывала про статную рыжеволосую красавицу, восседавшую за отдельным столиком с еще несколькими девушками.
Про себя я поражалась тому, что кто-то остается здесь по собственной воле. А вот Лоли завидовала девушке по имени Сапфир. Но я не поняла, было ли это из-за того, что та популярна, или из-за того, что она выплатила свой долг.
– А как ты сюда попала?
– Отчим сдал за долги. Он меня тоже девственницей продал, и аукцион был. За счет него я покрыла половину своего долга, – гордо заявила она, приосанившись. Она присмотрелась ко мне и почему-то поморщилась.
– У тебя необычная внешность, наверняка и твою девственность дорого купят, – заявила она, отчего я внутренне поежилась.
– Не понимаю, зачем устраивать такие аукционы ради девственницы? Это же просто физиология.
– Физи… что?
– Все девушки рождаются девственницами.
– Но и не на всех устраивают аукционы, – с хитрой улыбкой сообщила Лоли.
Вот тогда я узнала, что за искру рассмотрел во мне Назар. Искра магии. Оказалось, что магов в мире не так уж и много. В мальчиках магия просыпается с рождения, а вот девочки, которые несут в себе искру магического дара, могут обрести силу только после потери невинности. До наступления этого момента девочки, как сосуд, копят в себе магию, которую могут передать своему первому мужчине, если он маг, увеличив его магический резерв. Я пыталась расспросить Лоли об обретении магического дара после потери невинности, но она ничего не знала. Ведь сама она силу так и не обрела. Лишь стала сосудом, пополнившим силу ее первого клиента. Но ее слова возрождали во мне надежду на освобождение. Если магия проснется во мне, тогда я обрету свободу, которую имеют все маги страны, независимо от того, в какой семье родились.
Завтрак прошел вполне сносно. Кто-то подошел познакомиться, кто-то, наоборот, демонстративно не замечал, откровенно кривясь при виде меня. А вот после завтрака меня увели снимать мерки для будущих нарядов. У меня появились первые вещи в борделе, в частности гребешки, ленты для волос, средства гигиены и одежда.
– А ты чего не собираешься? – Лоли сидела перед зеркалом и наносила вечерний макияж, собираясь на «работу».
– Куда? – осторожно спросила я, откладывая в сторону женский роман, который одолжила у одной из девушек. К сожалению, более умных книжек в борделе не водилось.
– На работу. – Лоли смотрела на меня как на дурочку. Я ответила ей таким же взглядом.
– Так я же девственница, – растягивая последнее слово, сообщила я, ощущая, как в глубине души поднимается плохое предчувствие. Лоли рассмеялась.
– Ты же была сегодня на обучении и знаешь, что есть другие способы доставить мужчине удовольствие.
О проекте
О подписке