Выходные прошли абсолютно не так, как я запланировал. Вместо двух суток горячего секса – сплошной нервяк и желание убить кого-нибудь с особой продуманной жестокостью. И виной тому одна несговорчивая вертихвостка с завышенным самомнением. А начиналось все очень даже неплохо. Отчасти я получил то, что хотел; подпись в контракте Гордеева поставила и даже приступила к его выполнению, но как она это делала – это уже другой вопрос. Эмилия всем своим видом демонстрировала, что не горит желанием беспрекословно соблюдать условия, продолжая дерзить и испытывать мое терпение.
Не понимаю, чего добивается эта сумасшедшая женщина. Откуда в ней столько непробиваемого упрямства и гордыни? Она реально не осознаёт, что игры кончились и дальнейшее сопротивление опасно, в первую очередь, для нее самой? Зачем дразнить зверя, если ты всего лишь беспомощная, но жутко гордая лань? Любая на ее месте использовала бы абсолютно другую тактику и высосала из своего положения столько бонусов, что до конца жизни хватило бы для безбедного существования. Ключевое слово «высосала». И то, как высасывала свои бонусы Гордеева отбило все желание идти на какие-либо уступки и компромиссы.
Я подозревал, конечно, что с гордячкой будет непросто, но если она продолжит и дальше испытывать меня на прочность, то это может плохо закончиться.
Я не бросаюсь пустыми угрозами. Никогда. Мне действительно надоели наши затянувшиеся игры. Она убегает, фыркает, я настигаю и загоняю в угол. Она сдается, но при этом я один хрен чувствую себя проигравшим и одураченным.
Черт, если быть откровенным, это не первые мои договорные отношения. Не вторые и даже не третьи. Я уже говорил, что мне так проще сохранять личное пространство и экономить время для действительно важных дел. И все женщины, на кого падал выбор, использовали всевозможные ухищрения, чтобы удержать мой интерес и продлить срок контракта. С Эмилией же с самого начала пришлось напрячься, отодвинуть в сторону все дела и заниматься исключительно ее строптивой персоной.
Я понимаю, что она не рвалась в мою постель. Да, бл*дь, я не идиот и знаю, что есть женщины, кому претит полная зависимость от партнёра. Но, черт, разве она не видит, не чувствует, что я тоже зависим? И если Эмилия так хочет избавиться от меня, ей всего лишь нужно подыграть, прекратить сопротивляться и дать мне то, что я хочу.
А я хочу всё.
И это абсолютно нерешаемая дилемма.
Потому что подыграть не получится. Меня не устроит игра. Уже не устроила.
Все чертовски запуталось, закрутилось, я не понимаю, что со мной и пока еще удерживаю контроль, но чего мне это стоит – не знает никто. Меня ломает и кидает из крайности в крайность. Я боюсь того, что могу сделать, если Эмилия продолжит вести себя, как оскорбленная жертва озабоченного садиста. Я не хочу быть подонком, кто сломает ее жизнь, только потому что она отказывается подчиняться моим требованиям, но, похоже, уже это делаю. И самое абсурдное во всем происходящем балагане, что никто кроме нее, меня остановить не способен. Сейчас мы оба ходим по краю осыпающегося обрыва, на дне которого адское пекло. Один неосторожный шаг, малейшая глупость, и назад дороги не будет. Я выживу, я там родился, а вот она… не уверен. Надеяться на то, что ситуация рассосётся сама собой – крайне глупо и опасно.
Чтобы не наворотить дел, о которых потом пожалею я принимаю решение взять короткую паузу, дать нам время остыть и откладываю постельные игры с Гордеевой до того момента, когда буду уверен, что ненароком не придушу стервозную сучку.
Утром следующего дня, оставив Эмилию под присмотром Эрика, я отправляюсь в пустой офис, где до обеда изучаю накопившиеся отчеты, сэкономив себе несколько свободных часов в понедельник. В тишине всегда работается быстрее и плодотворнее. Ничто не отвлекает, офисные телефоны молчат, некомпетентные подчинённые не дергают по вопросам, которые вполне можно решить без моего вмешательства.
К запланированному ужину с немецкими инвесторами я чувствую себя абсолютно собранным и уверенным в удачном исходе вечера. На повестке обсуждение проекта арт-отелей «Мечта», временно переданного Алине Самойловой, и, следовательно, ее присутствие на переговорах обязательно. Я захожу в ресторан за двадцать минут до начала встречи. Самойлова к этому времени должна была меня ждать за забронированным столиком, чтобы мы могли обсудить краткую презентацию проекта и согласовать внесенные корректировки. Но Алина умудряется опоздать, о чем забывает меня проинформировать хотя бы смс и является одновременно с инвесторами.
Спасают переговоры исключительно мой огромный опыт импровизации, и еще … ее не соответствующее дресс-коду глубокое декольте, на которое отвлекаются возбужденные отнюдь не обсуждением проекта немцы. Самойлова несколько раз позволяет себе забыть о правилах делового тона и переходит на откровенный флирт. Немцам такой подход нравится. Мне – категорически нет. Сегодняшний игривый настрой инвесторов – исключение, а не правило. Я не придираюсь, это констатация факта и наработанный опыт. Я считаю подобный метод ведения деловых встреч неприемлемым и непрофессиональным. Но Самойлова рассуждает иначе, судя по тому, как она сияет самодовольством, протягивая мне папку с подписанными контрактами.
Как только процессия немецких партнёров удаляется, Алина с игривой улыбкой предлагает отметить удачное завершение переговоров бутылкой красного вина и недвусмысленно намекает на продолжение вечера в ее квартире на Арбате. Малозаманчивое предложение и дважды использованное. Я очень цивилизованно ее посылаю, но девушка непробиваема. Продолжая болтать о всякой ерунде, она без тени стеснения поглаживает под столом мое бедро носком своей туфли, медленно сдвигаясь в сторону паха. Раз не понимает намеков, то придется действовать более прямолинейно и жестко. Ее спасает звонок Эрика, сообщившего, что Эмилия покинула мои апартаменты.
Бросив в ресторане разочарованную Самойлову, я направляюсь к лифтам, по пути набирая номер Гордеевой. Она сразу берет трубку. Умница.
– Где ты, детка? – намеренно небрежным тоном спрашиваю я.
– Тебе уже доложили? Быстро, – голос Гордеевой звучит ровно, без единой интонации, по которой можно было бы определить ее настроение. – Не стоит беспокоиться, Адриан, я в порядке. Никаких жаждущих меня мужиков вокруг, – в динамике раздается приглушенный смешок. – Я поехала к себе, чтобы взять вещи первой необходимости.
– Почему ты отказалась от автомобиля? Эрик мог отвести тебя по любому адресу.
– Адриан, я не нуждаюсь в эскорте, – возражает нейтральным тоном. – Я сама эскорт. Ты забыл? Твой, между прочим. И у меня есть автомобиль, водить я умею, – рассудительно добавляет Гордеева, словно разговаривает с полоумным кретином.
– Твоя ирония не уместна, Эмилия. Собирай свои шмотки и возвращайся! – рявкаю в трубку. Черт, как ей удается постоянно выводить меня какой-то парой фраз. Талант мозгоклюйства у вас, мисс Гордеева.
– В чем твоя проблема, Адриан? – официально, по-деловому уточняет Эмилия. – Я тщательно изучила контракт и не нашла там пункта, в котором прописано, что я обязана отчитываться перед тобой о каждом своем шаге.
– Не раздражай меня, детка! – предупреждаю я выбирающим низким тоном.
– И не собиралась. Если ты хочешь, чтобы я выполнила указанные в контракте обязанности, то так и скажи, – она сама сдержанность и дипломатичность. Бл*дь, даже немцы сегодня были более эмоциональными во время обсуждения условий договора. – Через час я буду в полном твоем распоряжении. У тебя есть особые пожелания? Какой ты хочешь видеть меня, Адриан? Голой или в сексуальном белье? Или мне заехать в секс-шоп и приобрести что-то особенное?
– Это провокация или обещание? – мрачно уточняю я, заходя в лифт.
– Как тебе нравится, так и понимай, Адриан, – воркующим голосом отзывается Эмилия. – Нам будет гораздо проще сотрудничать, если ты будешь конкретизировать свои желания.
Хорошо. Сама напросилась. Я тебе устрою конкретику, детка.
– Мне понравилась твоя идея с секс-шопом, малышка, – с фальшивым воодушевлением отвечаю я, игнорируя заинтересованный взгляд шатенки, вошедшей в лифт на одном этаже со мной. Похоже, она отлично владеет английским.
– Я вся во внимании. Записываю.
– Я думаю, ты запомнишь, – ухмыляюсь я. – Список небольшой. Костюм официантки, пара наручников и вибратор для двойного проникновения, – озвучиваю я свои пожелания. Шатенка едва сдерживает улыбку, окидывая меня все более настойчивым взглядом. – Поиграем в наглого бармена и провинившуюся официантку, – в трубке напряженная тишина. – Эмилия, ты там? Все-таки решила записать? Мне повторить?
– Я запомнила, Адриан, – ледяным тоном отзывается доигравшаяся гордячка.
– Мне продолжать конкретизировать? – спрашиваю я и, не дождавшись ответа, перехожу к делу. – Никакого белья, детка. Только фартук, короткая юбка, бейдж с именем и туфли на высоких каблуках. К моему возвращению ты должна лежать в кровати, пристёгнутая к изголовью и готовая принять наказание. Вибратор оставь на прикроватной тумбочке. И еще, Эмилия, я бы не хотел, чтобы ты им пользовалась без меня. – На другом конце вновь тишина и напряженное дыхание. Лифт бесшумно открывает двери. Пропустив вперед оглядывающую и кокетливо улыбающуюся шатенку, я выхожу в просторный холл и уверенно двигаюсь к выходу.
– У тебя есть встречные вопросы? – уточняю я у Гордеевой.
– Во сколько ты вернёшься? – она громко сглатывает. – Хочу понять, когда … мне начинать выполнять твои пожелания.
– Сразу, детка, начинай. Долгое ожидание только усиливает остроту ощущений. Я хочу, чтобы ты как следует завелась до моего прихода.
– Поверь, я уже очень сильно завелась, Эйд, – самообладание гордячки дает сбой, и в ее голосе слышатся злые язвительные нотки. – Начинаю считать минуты и истекать от желания.
– Ты просто находка, малышка. Однозначно лучшее приобретение за последний год, – невозмутимо отвечаю я.
– А ты не лучший даже за последнюю неделю, Адриан, – разъярённо шипит в трубку Эмилия, отбросив в сторону притворство и деловой тон. – Но если ты требуешь, то я совру, что лучше тебя меня никто никогда не трахал. Все эти достойные, сексуальные, выносливые и потрясающие мужчины ничто на фоне неподражаемого альфа-самца Адриана Батлера. Ах, да, я же забыла, что их никогда не было.
– Добавь в список кляп-шар и флогер, детка, – металлическим тоном отвечаю я, до скрежета сжимая телефон.
– Будет сделано, мистер Батлер! – огрызается Гордеева и сбрасывает вызов.
– Сука, – сквозь зубы рычу я, со всей силы пиная ни в чем неповинный тротуарный бордюр. Рывком выдёргиваю сигарету из пачки и прикуриваю. Пальцы мелко дрожат, глаза застилает завеса бешеного гнева, а меня самого колотит от бешенства, настойчиво требующего выхода. Черт, я бы убил ее сейчас, попадись она мне под руку. И в ближайший час это состояние вряд ли отпустит.
– Адриан? Я думала, ты уехал, – окликает меня Алина Самойлова, приближаясь изящной походкой. Призывный взгляд, игривая улыбка, подпрыгивающие полушария в глубоком вырезе и вихляющая крепкая безотказная задница. Что, бл*дь, еще надо, чтобы выпустить пар и забыться?
– Твое предложение еще актуально? – резко спрашиваю я.
– Конечно, Адриан. Для тебя я всегда свободна, – улыбка Самойловой становится еще шире, демонстрируя отличную работу стоматологов и заодно напоминая, что она может открывать его еще шире и делает это с огромным удовольствием.
О проекте
О подписке