Усилия, понадобившиеся для подсознательного озвучивания этих слов, были изнурительны для Хоури.
– Ладно, я готова поверить тебе, что он чуждый. Вопрос в другом: а сама ты нам что, своя?
– Хоури, нет времени выяснять отношения.
– Извини, но мне кажется, данная минута ничуть не хуже любой другой, чтобы внести полную ясность. – Формулируя мысли, Хоури не прекращала борьбу, хотя часть ее – та часть, которая была потрясена увиденным в воспоминаниях, – уговаривала сдаться и предоставить Мадемуазели полный контроль над орудием с тайного склада. – Ты хочешь убедить меня, что Похититель Солнц был привезен Силвестом из-за завесы?
– Нет, не хочу. Ты сама видела факты и сама сделала из них логический вывод.
– Черта с два! – Хоури снова набирала силу, хотя ее все еще было недостаточно, чтобы перетянуть чашу весов. – Ты все лезешь вон из кожи, чтобы стравить меня с Похитителем Солнц. Может, он и в самом деле подонок и олицетворение зла, но это ведь еще требуется доказать. Откуда ты можешь знать правду? Разве что сама инопланетянка.
– Хорошо, давай на минуту согласимся, что дело обстоит именно так.
Что-то новое привлекло внимание Хоури. И хотя в поединке с Мадемуазелью ей приходилось нелегко, все же стоило уделить толику внимания изменившейся ситуации.
В борьбу включился еще один участник!
Он находился вне оперативного пространства ЦАПа. Это было не виртуальное существо, а вполне материальное. Только что оно отсутствовало или пряталось, а теперь вдруг объявилось на поле боя. В тот момент, когда Хоури его обнаружила, оно находилось вблизи корабля. Вблизи – не то слово. Оно казалось не то частью корабля, не то его паразитом, вроде рыбы-прилипалы.
Размером с очень маленький космический корабль, не больше десяти метров в длину, оно больше всего напоминало толстую ребристую торпеду, из которой торчали восемь суставчатых ног. И шагали эти ноги прямо по поверхности корабля. Самое странное, что штатная артиллерия по нему не стреляла, хотя еще недавно она без всяких колебаний уничтожила шаттл.
– Илиа! – воскликнула Хоури. – Илиа, уж не задумала ли ты… – И тут же: – Черт, ты же именно это и задумала!
– Какая глупость! – вторила ей Мадемуазель.
«Паук» отделился от корпуса корабля; все восемь ног одновременно отцепили свои клешни от брони. Поскольку корабль продолжал сбрасывать скорость, казалось, что «Паук» падает вперед, причем со значительным ускорением. Как объясняла в свое время Вольева, для таких ситуаций модуль имел собственные маневровые двигатели, позволяющие восстановить контакт с кораблем. Но сейчас «Паук» все отдалялся от «Ностальгии», а ракеты не включались.
Хоури наблюдала за происходящим как бы с разных точек зрения и в таких ракурсах, которые были просто невозможны для человека без имплантатов ЦАПа, связанных с камерами, расположенными на корпусе корабля. Поэтому Хоури ясно увидела, как вдруг выбросили бело-фиолетовое пламя отверстия в средней части «Паука» – там, где торпедовидное тело крепилось к турели с бесполезными сейчас ногами. Сияние выбросов освещало эти ноги поочередно быстрыми вспышками, когда «Паук» прекращал свое падение. Сейчас он вполне мог бы вернуться и занять прежнее место на корпусе. Но Вольева использовала двигатели вовсе не для этого. Через несколько секунд «Паук» уже снова летел, но теперь в направлении орудия с тайного склада.
– Илиа… Я не думаю, что…
– Доверься мне, – донесся голос триумвира и вошел в мозг ЦАПа таким слабым, будто Вольева находилась в другой половине Вселенной, а не в нескольких километрах от Хоури. – У меня кое-что есть – можно это снисходительно назвать планом. Или, скажем, возможностью продолжать драку.
– Не могу сказать, что мне это нравится.
– Мне тоже, если тебя это успокоит. – Вольева сделала паузу. – Между прочим, Хоури, когда все это кончится, если обе будем живы, что сейчас трудно гарантировать… нам придется выкроить время для разговора по душам.
Может, она просто так болтает, чтобы заглушить чувство страха?
– По душам?
– Ну да, надо потолковать обо всех этих делишках. О проблемах с ЦАПом. Для тебя это будет шанс избавиться… от крошечных секретов, которые так тебя тяготят и которыми надо было поделиться со мной гораздо раньше.
– Например?
– Ну, для начала, кто ты на самом деле.
«Паук» быстро преодолевал расстояние до мятежной пушки, притормаживая маневровыми двигателями, но он все еще находился относительно близко от корабля, поскольку их скорости пока еще совпадали. Даже с растопыренными лапами модуль был как минимум втрое короче орудия. Сейчас он очень мало походил на паука, скорее на злосчастную каракатицу, готовую исчезнуть в пасти медленно плывущего кита.
– Тогда это будет долгий разговор, – ответила Хоури, думая о том, что таить свою подноготную от Вольевой бессмысленно.
– Ничего страшного. А теперь извини, я тут собираюсь кое-что предпринять на грани рискованного и невозможного.
– Она имеет в виду самоубийство, – прокомментировала Мадемуазель.
– Скажи, тебе ведь нравится все это? – спросила Ана Вольеву.
– И еще как! Учитывая, что я здесь больше ничего не контролирую.
Вольева остановила «Паука» вблизи торчащего вперед из орудия острого выступа. Она подошла близко, но все-таки недостаточно, чтобы растопыренные шевелящиеся ноги «Паука» могли ухватиться за гладкую поверхность монстра. А пушка между тем пришла в движение, медленно и неритмично закачалась из стороны в сторону с помощью собственных маневровых двигателей. Она явно старалась избежать столкновения с Вольевой, хотя попытки были ограничены инерцией движения. Казалось, адское чудище испугалось крохотного паучка. Хоури услышала четыре хлопка подряд, они практически слились в один звук – это было похоже на очередь из автоматического пулевого оружия.
Хоури видела, как из тела «Паука» выскочили четыре абордажных крюка и бесшумно опустились на поверхность пушки. Эти крючья обладали способностью мгновенно пробуривать металл на глубину нескольких десятков сантиметров, а затем внутри распускаться как цветок, так что цель уже не могла отцепиться. Тросы, соединенные с крючьями, натянулись и засверкали в выхлопах маневровых двигателей. Они стали сокращаться, «Паук» подтягивался к орудию, которое все еще двигалось, неуклюже пытаясь избежать столкновения с ним.
– Роскошно! – воскликнула Хоури. – А я уже готовилась уничтожить эту погань. Что мне делать теперь?
– Сможешь – стреляй! – ответила Вольева. – Постарайся меня не задеть, но на всякий случай знай: броня этой кабины крепче, чем кажется. – Последовала пауза, затем донеслись слова Вольевой: – Ага! Отлично. Вот я и поймала тебя, кусок летучего дерьма!
Лапы «Паука» уже обхватили «рог» орудия. Похоже, оно отказалось от намерения сбросить его; должно быть, на то имелась причина. Хоури подумала, что Вольева добилась не слишком многого, несмотря на свой смелый маневр. Орудие, похоже, не считает паука серьезной помехой.
Между тем битва за контроль над штатной артиллерией обрела весьма серьезные масштабы. Несколько раз Хоури казалось, что эти орудия перешли под ее управление, что системы, подчиненные Мадемуазели, слабеют, но эти небольшие победы все же не давали Ане возможности взять точный прицел и открыть огонь. Если Похититель Солнц и помогал ей, то сейчас она этого не ощущала. Хотя, возможно, отсутствие этого ощущения следовало отнести на счет его особого коварства. Возможно, не будь тут Похитителя Солнц, Хоури уже давно бы проиграла бой, и освобожденная Мадемуазель спустила бы с цепи чудовищную силу.
Правда, сейчас все это уже не казалось столь важным. Хоури наконец-то поняла намерения Вольевой. Маневровые двигатели «Паука» работали на полную мощность, сводя на нет все усилия более массивного и неуклюжего орудия. Вольева тянула пушку под корабль, к бело-голубому сиянию, вырывавшемуся из ближайшей дюзы субсветового двигателя. Она явно собиралась уничтожить эту штуковину в бешеном огне.
– Илиа, – спросила Хоури, – ты хорошо подумала?
– Подумала? – Хоури четко уловила женский хохоток, правда, он был явно нарочитым. – В жизни не делала ничего столь же необдуманного. Просто я сейчас альтернативы не вижу. Разве что ты немедленно овладеешь проклятыми орудиями.
– Я… стараюсь…
– Давай-давай, старайся и не мешай. Мне сейчас есть над чем подумать.
– И тогда вся ее жизнь прошла у нее перед глазами… Могу себе представить.
– Это опять ты? – Хоури дала себе слово больше не реагировать на Мадемуазель.
Уже было понятно, что Мадемуазель только притворяется легкомысленным и незаинтересованным наблюдателем. Все ее вмешательства преследуют лишь одну цель – отвлечь Хоури от главного. А это, разумеется, способно изменить ход битвы.
Теперь Вольевой осталось преодолеть лишь метров пятьсот, чтобы мятежная пушка оказалась под пламенем двигателей корабля. Орудие продолжало сопротивляться, его дюзы работали вовсю, но тяга у него была меньше, чем у «Паука». Оно и понятно, подумала Хоури. Проектировщики вспомогательной системы, которая должна была обеспечить движение орудия, вряд ли подумали о том, что ему придется защищать себя в «рукопашном бою», а если и подумали, то с усмешкой.
– Хоури! – крикнула Вольева. – Через полминуты я эту свинью отпущу. Если арифметика меня не подводит, никакие корректирующие импульсы не остановят дрейф орудия к выбросу.
– Так это же здорово!
– Ну да… Только должна тебя предупредить. – Голос Вольевой потерял четкость – сказывались помехи, создаваемые двигателями корабля, к которым Вольева приблизилась на расстояние, вряд ли полезное для органических молекул. – До меня сейчас дошло, что если и удастся разрушить пушку… то часть силы взрыва… возможно, неизвестной природы… не обратит ли назад луч нашей тяги? – Последовала многозначительная пауза. – Если такое произойдет, результаты могут быть далеки… от оптимальных.
– Что ж, спасибо за моральную поддержку, – буркнула Хоури.
– Черт возьми, – произнесла Вольева спокойно и тихо, – кое-что идет не по плану. Похоже, пушка шарахнула по «Пауку» чем-то вроде электромагнитного импульса. Или это излучение наших двигателей… В общем, что-то воздействует на управление… – Раздались характерные звуки, – должно быть, Вольева безрезультатно щелкала старинными металлическими переключателями на консоли. – Кажется, я накрепко прилипла к этой гадине.
– Тогда отключи тягу. Это-то ты можешь сделать?
– Конечно, иначе как бы мне удалось прикончить Нагорного? – В голосе Вольевой ощущалась нехватка оптимизма. – Нет, тяга мне тоже не подчиняется, – должно быть, ее заблокировал «Паралич». – Ана уже с трудом различала бормотание Вольевой. – Хоури, похоже, дело швах… Если ты уже контролируешь штатное вооружение…
Снова вмешалась Мадемуазель, ее голос зазвучал в мозгу Аны очень серьезно.
– Хоури, ей конец. И под таким углом, с какого ты собралась стрелять, половина орудий откажет, чтобы не нанести ущерба кораблю. Да и тебе самой, считай, повезет, если прожжешь корпус пушки и останешься в живых.
Она была права. Хоури и не заметила, как целые батареи отключились, получив приказ о наведении на цель, расположенную в опасной близости от некоторых частей корабля. Остались лишь малые калибры, не способные нанести орудию серьезный ущерб.
Но по какой-то неведомой причине ситуация изменилась.
Внезапно штатное вооружение корабля оказалось подконтрольным скорее Хоури, нежели ее противнику. И она поняла: не так уж плохо, что незаблокированные системы имеют небольшую боевую мощь. Ее план изменился. Теперь требовалась хирургическая точность, а не грубая сила.
Не дожидаясь, когда Мадемуазель вернет себе власть над штатными артустановками, Хоури отменила прежнее целеуказание и ввела команды, обеспечивающие наведение орудий на новые цели. Ее приказы были предельно точны и требовали немедленного и безукоризненного выполнения. Орудия, которые только что двигались как сомнамбулы, мгновенно развернулись. Но мишенью для них стал вовсе не монстр с тайного склада, а нечто совершенно иное.
– Хоури, – начала было Мадемуазель, – тебе следует все хорошенько обдумать, учесть, что…
Но Ана уже открыла огонь.
Жгуты плазмы рванулись в направлении беглой пушки, но не точно к ней, а к креплениям, соединявшим ее с «Пауком». Они аккуратно срезали все восемь ног, а затем и четыре троса, к которым крепились «кошки». Изувеченный «Паук» метнулся в сторону от смертельно опасного луча тяги.
Что же до орудия с тайного склада, то оно влетело в пламя, подобно ночному мотыльку.
Дальнейшее заняло лишь неуловимый для человеческого восприятия миг. Хоури и потом не могла припомнить ни последовательности событий, ни их сути. Материальная оболочка орудия исчезла в одну миллисекунду, превратилась в клубы пара, состоявшего из атомов разных металлов. И нельзя было понять, только луч оказал это разрушительное воздействие или пушка, едва соприкоснувшись с ним, решила вывернуться наизнанку.
В любом случае конструкторы орудия никак не могли ожидать подобного исхода.
И когда истончился до предела корпус пушки, она превратилась в гравитационный вулкан, изрыгнула из себя раскаленное пространство-время.
Что-то жуткое происходило с материей в непосредственной близости от орудия с тайного склада. Радуга искривленного звездного света приобрела почти сферическую форму, обволакивая корчащуюся массу плазмы. Какое-то мгновение шаровая радуга была устойчивой, но тут же стала пухнуть, колебаться, как готовый лопнуть мыльный пузырь. А затем, в какую-то долю микросекунды, сфера схлопнулась, с растущей по экспоненте скоростью исчезла.
И тут же сгинуло все остальное. Ни обломков, ни даже пыли – просто усеянный звездами космос.
Потом появился слабый свет, похожий на ультрафиолет. Сияние росло, превращаясь в яркую зловещую сферу. Волна вспухающей плазмы обрушилась на корабль, сотрясла его с дикой силой. Хоури почувствовала этот удар даже в ЦАПе, в кресле на гироскопах. По дисплеям помчалась информация – хотя Хоури меньше всего сейчас хотелось ее усваивать – о том, что взрыв лишь незначительно повредил некоторые корабельные системы и что имел место короткий всплеск радиации, который теперь миновал, и радиационный фон уже не опасен. Гравитационные показатели тоже в норме.
Пространство-время было пробито на квантовом уровне, благодаря чему наблюдался ничтожный выброс энергии Планка. Ничтожный, разумеется, по сравнению с обычными потоками энергии в пене пространства-времени. Но для Хоури этот ничтожный выброс был как взрыв атомной бомбы в ближайших окрестностях. Пространство-время залечило раны мгновенно, заштопало дыры, не дожидаясь вредных последствий. И никаких следов – если не считать остаточных монополей Дирака, нескольких черных дыр малой массы и аномальных экзотических частиц.
Взбунтовавшаяся пушка прекратила свое существование.
– Ну и ладно. – Голос Мадемуазели звучал скорее разочарованно, чем зло. – Надеюсь, ты гордишься своим подвигом.
В ту минуту внимание Хоури было сосредоточено на другом: через виртуальное пространство ЦАПа к ней рвалась пустота. Она попыталась отпрянуть, разорвать связь…
И не успела.
О проекте
О подписке