Зеленобор сразу же показался мне ужасно шумным. О приближении к поселению можно было узнать задолго до того, как из-за деревьев показались первые постройки. Голоса сотен людей, крики домашней птицы, мычание и блеяние, лай собак, стук топора – все это застигло меня посреди леса, и с каждым шагом становилось громче и громче. Это ошеломляло и немного пугало, и скоро я начала ловить себя на мысли, что идти туда совершенно не хочется. Однако нужно было спросить дорогу и, может, даже обзавестись картой, если я смогу по ней что-нибудь понять.
Последние деревья остались позади, и передо мной открылся вид на поселение, примостившееся в окружении леса. Оно оказалось настолько большим, что другого его конца не было видно, и очень оживленным. Люди и животные сновали между неровными рядами деревянных домов, кто-то работал в полях, группа людей чуть дальше валила лес. Глядя на всех этих людей, я ощущала одновременно и любопытство, и предвкушение, и тревогу, ведь совсем недавно я стала свидетелем как человеческой жестокости, так и человеческой доброты. Интересно, с какими людьми я теперь встречусь?
Я натянула капюшон плаща до самых глаз, так, чтобы скрыть бесцветные волосы. Меч в потрепанных ножнах, которые я сняла с тела убитого грабителя, прикрывали складки того же плаща. Новую одежду я раздобыла среди вещей беженцев: свободные штаны, которые пришлось перехватить кусками ткани внизу и на поясе, и грубую рубаху. Теперь я выглядела как все, если не считать отсутствия обуви. Идти босиком оказалось куда удобнее и приятнее.
Дорога к поселению пролегала между полей, где, согнувшись, работали люди. Несмотря на мой вроде бы самый обычный вид, они поднимали на меня глаза, оборачивались вслед и обменивались тихими фразами. Возможно, путешественники нечасто появляются в этих краях, и местные проявляют интерес к каждому встречному.
Улицы Зеленобора были заполнены людьми, и среди них моя одинокая фигурка уже не так привлекала внимание. Среди людских ног бегали куры и гуси, выискивая в грязи пропитание, редкие всадники криками разгоняли толпу с дороги. Люди спешили по делам с корзинами в руках или мешками на плечах, они смотрели себе под ноги, смотрели друг на друга, увлеченные разговором, и лишь мельком оглядывали прохожих, чтобы ни с кем не столкнуться. Так что я беспрепятственно двигалась в направлении толпы и не имела пока какого-нибудь определенного плана.
Впереди показалась площадь, где на переносных столах или в телегах громоздились товары самого разного назначения – местный рынок. Если предположить, что некоторые из торговцев странствующие, то они вполне могут знать, где находится место моей смерти. Я протиснулась сквозь толпу к центру площади в надежде услышать в случайном разговоре название какого-нибудь другого города. Наблюдать за людьми, слушать и запоминать – это все, что мне было доступно, ведь передо мной совершенно незнакомый мир, и как себя в нем вести, я не имела понятия.
Я прошлась мимо торговцев, делая вид, что разглядываю товары. Разговоры на рынке сводились в основном к новостям о недавнем нападении моруг где-то на северо-западных границах Ао. Это напомнило мне о семье беженцев. В сердце снова закралась тоска. Я машинально нащупала рукоятку меча под плащом – тем самым, который отдала мне Нив. Этот плащ почему-то стал мне дорог, и меч придавал уверенности, хоть я и не слишком хорошо представляла, как им пользоваться.
У другого конца площади, где к дому был пристроен навес, собрались люди с кружками в руках. Их громкие нетрезвые возгласы разносились по всей площади, заглушая даже кричалки торговцев. Они разговаривали о каком-то призраке, появившемся в окрестных лесах. С удивлением я поняла, что говорят обо мне, когда один из мужчин описал призрака как женщину в белом.
Чуть дальше собралась еще группа людей, и я начала пробираться к ним, чтобы послушать очередную беседу. На площади стоял такой шум, что от него начало закладывать уши. Словно огромный хор, где каждый участник поет на свой манер. Я зажмурилась ненадолго, хоть это и не могло мне помочь, и вдруг почувствовала, как в меня кто-то врезался. В паре шагов от меня стоял мальчик, и он в каком-то оцепенении уставился туда, где под плащом я прятала меч. Потом он поднял на меня удивленный взгляд и пробормотал:
– Прошу прощения…
Тут же из толпы вынырнула крепкая рука и ухватила мальчика за шиворот. Мужчина злобно встряхнул его и зашипел тому в лицо:
– Опять ты? – после чего обернулся ко мне, сменив гнев на вежливость: – Он что-нибудь украл у вас, госпожа?
Я отрицательно покачала головой.
– Нет.
– Проверьте карманы! Этот пройдоха не впервые здесь ошивается и уже не раз был пойман на воровстве.
– У меня нечего красть.
Мужчина окинул меня скептическим взглядом, а когда заметил босые ноги, красноречиво приподнял бровь. Должно быть, решил, что я босяк, раз не ношу сапоги. Его интерес ко мне тут же пропал, и он снова дернул за шиворот мальчишку.
– Давно не получал по шее, малой? Помнится, я предупреждал, что если ты сунешься сюда еще раз, выглажу тебя розгами так, что месяц на животе спать будешь! Ну?
Мальчик пискнул что-то и попытался вывернуться, но мужчина держал его крепко. Он отвел руку, чтобы влепить мальчику пощечину, а стоящие рядом люди замолчали и с отстраненным любопытством обернулись понаблюдать за представлением. На лицах некоторых из них были усмешки, у других равнодушие, но никто не спешил вмешиваться. Я перехватила занесенную для удара руку, мужчина с открытым ртом уставился на меня.
– Не нужно. Я сама виновата, что не смотрела под ноги.
Несколько секунд мы глядели друг на друга. На его лице застыло замешательство, как и на лицах очевидцев. Мужчина издал какой-то непонятный звук, как если бы решил прочистить горло, освободил свою руку и бросил мальчишке:
– Считай, тебе повезло, малой. Но в следующий раз я уже не буду так добр.
Он разжал кулак, и мальчик тут же скрылся в толпе. Зеваки пожали плечами и вернулись к своим делам, я тоже развернулась. Хотелось поскорее покинуть это место, и я двинулась к выходу с рынка в надежде, что не успела привлечь чье-нибудь внимание. Однако почти сразу же передо мной возник низенький полноватый мужчина, один из торговцев, которого я видела ранее. Он лукаво улыбнулся сквозь бороду.
– Благородный поступок решительной молодой леди! Я восхищен!
– Обычный поступок, – ответила я, еще не совсем понимая, чего от меня хотят.
– О, нет, далеко не каждый вступился бы за незнакомца.
– Отчего же сами не проявили благородства?
Толстяк улыбнулся еще шире и развел руки в стороны:
– Посмотрите на меня, госпожа. Разве я похож на человека, готового вступить в конфликт и одержать в нем верх?
– Я никакая не госпожа, и уж точно не леди.
Я опустила взгляд на свои босые ноги, однако торговец, по всей видимости, не счел отсутствие башмаков достаточной причиной для прекращения беседы. Все с тем же воодушевлением он продолжил:
– А вы не похожи на местных. Откуда вы?
– А на кого я, по-вашему, похожа?
– Хм, – мужчина в задумчивости потер бороду и оглядел меня оценивающим взглядом. – Скорее, на жительницу столицы, чем на деревенщин с окраины, хотя почему-то пытаетесь это скрыть. Ну, я прав?
– Не думала, что жители столицы ходят в таких обносках.
– Не в этом дело, госпожа, а в том, как вы держитесь, как говорите. Общее впечатление, так сказать.
– Значит, вы бывали в столице? Много путешествуете? – Кажется, это был мой шанс узнать, куда же двигаться дальше.
– По роду занятий приходится. Однако я объездил далеко не всю империю. Вас интересует какое-нибудь конкретное место?
– Да, пожалуй, конкретное, – я ненадолго замолчала, пытаясь придумать, как бы понятно объяснить человеку, куда мне нужно попасть. – Вы слышали что-нибудь о жрице Ренеллии?
Брови толстяка взлетели кверху, на блестящем лбу собрались складки удивления.
– А как же, о ней слышал любой образованный человек! Женщина, благодаря которой был повержен один из основных руководителей мятежников, что в конце концов сыграло важную роль в подавлении восстания.
Надо же, я и правда была такой знаменитой, что обо мне до сих пор не забыла история. Вдруг припомнилась байка про призрака, и я позволила себе усмехнуться.
– Именно. Я бы хотела посетить место ее последней битвы. Вы знаете, где она была убита?
– А как же, Могильный Холм. По легенде там захоронили и мятежников, и защитников империи, но тело Ренеллии по особому указу Святейших доставили прямо к их дворцу.
– И где этот Могильный Холм?
Торговец задумался ненадолго и повернул голову в сторону востока.
– Он не так уж далеко, в пределах земель Северфорта. На восток по этой дороге до ближайшего к Холму поселения под названием Плеть. Но позвольте узнать, зачем вам туда?
Как оказалось, все это время я шла в нужном направлении. Судьба это или случайность, но моя уверенность в том, что я обязательно окажусь там, где должна, окрепла.
– Просто интересно, – ответила я торговцу, – оказаться на месте исторических событий.
– Понимаю, – с важным видом кивнул мужчина. – Так откуда же вы все-таки пришли?
Я поправила капюшон, заправила за уши выбившиеся пряди и рассеянно оглядела толпу в надежде, что никто не обратил внимания на наш разговор.
– Оттуда, где вы пока не бывали. Благодарю за информацию.
Я развернулась и направилась к выходу. Торговец что-то сказал мне вслед, но его голос затерялся среди десятков других. Не хотелось задерживаться здесь даже на минуту, я устала от шума и сильных запахов, от толпы, посреди которой чувствуешь себя как в клетке. Дорога звала меня, пустота внутри стремилась быть заполненной. Это тянущее чувство было похоже на предвкушение долгожданной встречи, тоску по чему-то, чего меня лишили. Я надеялась, что на месте своей смерти найду какие-то ответы, узнаю, как быть с новой жизнью.
Когда шумные улицы и скученные деревянные постройки остались позади, дышать словно бы стало легче. Да, мне еще предстоит привыкнуть к людям, если я собираюсь жить среди них. Зеленобор был всего лишь поселением, и я уже чувствовала себя здесь неуютно. Что же будет, когда я наткнусь на действительно большой город?
Позади раздались тихие шаги, я ощутила взгляд, направленный в спину, и обернулась. Одновременно услышала:
– Эй!
Это был тот самый мальчишка с рынка. Он вздрогнул, когда наши взгляды встретились, и застыл на месте в тени последнего перед полями дома. Я тоже остановилась.
– Я… – мальчик откашлялся. – Я ведь действительно хотел тебя ограбить.
Он постарался придать голосу уверенности, но при этом его пальцы напряженно дергали нить на рукаве. Спустя две секунды моего удивленного молчания, он принялся мыском ботинка пинать дорожный гравий.
– И что?
– Но ты вступилась за меня. Почему?
Он наконец поднял на меня растерянный и немного смущенный взгляд. Ни один из нас не понимал другого.
– Потому что я могла.
– И это все?
– А нужны другие причины?
– Ну… обычно никто не делает ничего просто так.
– Я тоже ничего не делаю просто так.
– Я имею в виду, что никто не стал бы помогать простому бродяжке вроде меня, зная, что я ничем не могу отплатить.
Я пожала плечами. Странное место этот мир.
– Ничего и не нужно. Мне пора.
– Я просто хотел сказать… – воскликнул он, когда я уже собиралась отвернуться, – ну, спасибо, что-ли…
Кажется, для него это было важно. Такой незначительный поступок оказался проявлением редкого благородства. От этого на душе вдруг стало гадко. Не таким я представляла себе мир. Я выдавила грустную улыбку и кивнула на прощание. Впереди ждала долгая дорога – и много времени, чтобы подумать обо всем, что со мной произошло.
О проекте
О подписке