Я очень хорошо помнила, что Люциан вытворял со мной снова и снова, пока после нескольких часов сладкой пытки я не рухнула на него – охрипшая, дрожащая и обессилевшая. Он знал, чего я хотела и в чем нуждалась. Лучше меня самой. Единственная мысль об удовольствии, которое он мне доставил, вновь вызвала мурашки по всему телу. Превзойти это будет весьма трудно.