Костя посмотрел на термос-кружку у себя в руках, как будто не верил в то, что она реальна, я же начала наш разговор совсем не с того, с чего собиралась.
– Какое задание было у тебя в нашем садике? Зачем ты появился там?
– Я… – Костя, это было очень заметно, напрягся, скулы его побелели, а глаза словно бы стали совсем неживыми. – Катюша, поверь, это совсем неважно.
– Костя, ответь, пожалуйста, на мой вопрос, – настояла на своем.
– Хорошо, – сказал так тяжело, как будто собирался совершить самоубийство, – Кать, это глупая история. Я говорил тебе, что потерял семью. Так получилось, что моя знакомая, с которой я имел несчастье пересечься несколько лет назад, внезапно объявилась с заявлением, что растит моего ребенка. И будто бы этот ребенок ходит в ваш садик. Я решил самостоятельно взять у него материал для анализа ДНК.
– Я знаю этого ребенка? – спросила, бесстрашно заглянув в его потонувшие в боли глаза.
– Знаешь, – обреченно кивнул грозный подполковник.
– И?
– Эдик. Эдик Лисин. Но, Катенька, – Белявский быстро положил свою ладонь мне на руку, – ты не беспокойся об этом. Я бесплоден. Это был только мой глупый порыв, благодаря которому я познакомился…
– Костя, – остановила своего любимого, теперь уже сама словно бросившись с обрыва вниз, – ты не бесплоден, Кость.
Сумасшедший! Рехнувшийся подполковник!!!
– Костя… Спасите!!! Костя, ты меня задушишь!!! Костя, рука!
– Ой, прости, Катенька, Катюша, заинька моя, рыбонька, снежинка…
Меня зацеловали. Его горячие настрадавшиеся губы. Меня заобнимали. Его сильные, надежные руки.
Меня утопило в любви. Его огромное одинокое сердце!