Дважды я чувствовал свою полную ненужность: конец службы как конец жизни. Однажды – когда скончался Брежнев, теперь – когда скончался СССР и вместе с ним политически умер Горбачев. В тот раз меня охватило состояние растерянности, теперь – опустошения.