В дом Женя не заходит. Она боится, что увиденное перекроет теплую, пахнущую вареньем и шарлоткой кухню, детскую с лакированным, еще советским шкафом, который внутри пах сыростью и старыми газетами, второй этаж, душный от поднявшегося и наполнившего его тепла, с изрисованными обоями, с белой бумажной лентой на оконных щелях, с шишками на подоконнике.