Читать книгу «Старая книжная полка. Секреты знакомых книг» онлайн полностью📖 — Валерия Шубинского — MyBook.
image
cover

Валерий Шубинский
Старая книжная полка.
Секреты знакомых книг

© В. И. Шубинский, текст, 2018

© Д. М. Плаксин, макет, 2018

© Фонд «Дом детской книги», 2018

* * *

Предисловие


Читателю этой книги – так, по крайней мере, кажется мне – лет пятнадцать-шестнадцать. А может быть, и больше. Может быть, и тридцать, и сорок, и семьдесят.

Собственно, от читателя требуются только две вещи: быть взрослым (или почти взрослым) человеком и хорошо помнить детские книги. Поэтому лучше, если он недавно был ребёнком. Или у него есть сыновья и дочери, недавно вышедшие из детского возраста.

Потому что разговор у нас пойдёт про взрослые секреты детских книг. Точнее – книг, считающихся детскими. Про стоящие за ними взрослые, иногда не очень весёлые истории. Про их тайные, не понятные юным читателям смыслы.

Некоторые из этих историй происходили в дальних странах. А многие у нас в России, в Петербурге (Ленинграде), и совсем недавно. Герои одних историй – люди из плоти и крови. В других людей как будто и нет, а есть бродячие образы и сюжеты, живущие своей отдельной жизнью, отражающиеся друг в друге как в зеркалах.

Английский поэт Томас Стернс Элиот как-то сказал фразу, поразившую многих: «Гении крадут». Он имел в виду то, что писатели, наделённые настоящим гением, внимательны к вечным сюжетам, к кочующим образам – и не боятся браться за то, что уже кем-то использовано: ведь у них-то выйдет лучше!

А аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес как-то сказал, что историй во всей мировой литературе всего четыре. Одна – про город, который защищается от врагов, вторая – о поиске тайны, третья – о возвращении путешественника в родные места и последняя – о боге, приносящем себя в жертву. И что всё, написанное людьми, сводится, в конечном счёте, к одной из этих чётырех историй.

Это относится и к «детской», и к «взрослой» литературе. На самом деле граница между ними условна.

Очень многие книги, которые сегодня читаются в основном детьми и подростками, когда-то писались для взрослых. Например, романы Вальтера Скотта и Фенимора Купера. В своё время их читали взрослые люди во всех странах совершенно всерьёз. И, к примеру, Пушкин читал. Но прошло всего несколько десятилетий, и взрослые люди стали стесняться читать книги, в которых слишком много приключений, слишком мало серьёзных мыслей и достоверных описаний быта. Конечно, они всё равно их читали, но тайком, а покупали эти книги как будто для своих детей. Спустя полвека примерно такая же история была с Жюлем Верном. При жизни писателя его книги покупали взрослые. Тогда люди очень уважали научно-технический прогресс, уважали путешествия, открытия, и читать про это было престижно. Настал двадцатый век, простодушно-оптимистическое отношение к науке и прогрессу ушло в прошлое, авантюризм стали презирать. Но подростки продолжали читать «Детей капитана Гранта» и «Пятнадцатилетнего капитана».

Гораздо чаще бывает так, что у книги есть два смысловых уровня. В тексте, содержащем очень серьёзные и взрослые мысли и предназначенном для взрослых людей, содержится какая-то простая история, понятная и юному читателю. Эту историю извлекают и – в упрощённом виде – издают для детей. А бывает, что в детскую книгу вкладывается какой-нибудь тайный шифр, который могут понять лишь взрослые. Как правило – только некоторые из взрослых.

Ещё бывает, что писатель просто описывает своё – или чьё-нибудь – детство. Он описывает его не для других детей, а для взрослых. Только вот почему-то взрослые редко перечитывают, к примеру, «Приключения Тома Сойера» Марка Твена. А зря.

Случается и так: замечательный взрослый писатель по разным причинам не может своими «настоящими» произведениями заработать на жизнь. За детскую литературу он берётся как будто по необходимости. Но иногда оказывается, что «детское» и «взрослое» творчество его неразделимо. Что это? Две стороны одной медали. Два лика Януса. Самый яркий пример – Даниил Хармс. Но чтобы по-настоящему понять детского Хармса, надо знать Хармса взрослого.

Детские (или считающиеся детскими) писатели были очень разными людьми. Некоторые – ребячливыми, а некоторые – очень непохожими на детей, мрачными, занудливыми. Добрыми и не очень. Весёлыми и невесёлыми. Верующими и неверующими. Порою даже немного сумасшедшими.

Тем интереснее может стать наша книга о некоторых из них. Только о некоторых.


Валерий Шубинский

Сказки о сказочниках

Академик и Матушка Гусыня. Шарль Перро


«Радуясь своей добыче, он пошёл к королю и попросил его принять. Кота впустили в покои его величества. Войдя туда, он отвесил королю низкий поклон и сказал:

– Вот, государь, кролик. Господин маркиз де Карабас (таким образом вздумалось Коту украсить имя своего хозяина) поручил мне поднести вам этого кролика в подарок.

– Скажи своему барину, – ответил король, – что я благодарю его и очень доволен.

В другой раз Кот запрятался в пшеницу, опять-таки со своим мешком, и когда туда зашли две куропатки – задёрнул верёвочки и взял обеих.

Потом он их отнёс к королю так же, как кролика. Король благосклонно принял куропаток и приказал дать Коту на чай.

Таким образом Кот два или три месяца сряду носил королю дичину от имени своего хозяина».

Слова знакомые, не правда ли? А вот эти?

«Ваше королевское высочество!

Никто не сочтёт странным, что ребёнку приятно было сочинять сказки, составившие это собрание, но удивление вызовет то, что он возымел дерзость преподнести их вам. Однако, ваше королевское высочество, какова бы ни была несоразмерность между простотой этих рассказов и просвещённостью вашего ума, если со вниманием рассмотреть эти сказки, то станет видно, что я не столь достоин порицания, как это может показаться поначалу. Все они полны смысла весьма разумного и раскрывающегося в степени большей или меньшей, смотря по тому, насколько в него вникают читающие. К тому же, поскольку ничто так не отличает истинную широту ума, как его способность подниматься до предметов наиболее великих и в то же время снисходить до самых малых, никого не поразит, что та же принцесса, которой и по характеру своему, и по воспитанию столь близко и привычно всё самое возвышенное, соблаговолит развлечься подобными безделками…»


«Кот в сапогах», илл. Гюстава Доре


Кот поднёс дичь королю, выдав её за подарок своего хозяина – Маркиза де Карабаса. Восемнадцатилетний Пьер Дарманкур (всё-таки не совсем уже ребёнок) поднёс пять сказок (в том числе эту, про кота в сапогах) королевской племяннице, принцессе Орлеанской (своей, кстати, ровеснице). Кот приписал свои охотничьи трофеи другому. А Пьер выдал за собственное произведение сказки, автором которых, как считается, был всё-таки не совсем он. Во всяком случае, не он один.

А кто ещё? «Шарль Перро», – ответите вы. В самом деле, «Сказки матушки Гусыни» вот уже триста лет повсеместно считаются творением этого писателя. А сам он именно сказками и знаменит. Хотя в своё время…

Для начала поясним: Шарль Перро – отец Пьера Перро Дарманкура. (Сам он и придумал своему сыну такую вторую, аристократически звучащую фамилию). В 1695 году, когда происходила эта история, Шарлю исполнилось 67 лет. По тем временам немало.

Но прежде, чем говорить о Шарле Перро – немного о времени, в которое он жил.

Это была эпоха короля Людовика XIV – четырнадцатого из восемнадцати королей с таким именем, и самого знаменитого. Он прожил семьдесят семь лет, а на престол взошёл пятилетним мальчиком. Он пережил своего единственного законного сына и двух внуков. Несколько поколений подданных успело смениться за годы его правления.


Людовик XIV, гравюра XVII в.


Людовика называли «Король Солнце». Хотя, пожалуй, у людей, давших ему это прозвище, было странное представление о солнце. Едва ли оно похоже на мужчину среднего роста с высокомерным и брюзгливым выражением лица. (Под старость король стал просто уродлив. Особенно на парадных портретах, где он стоит в особенных, вымученно-величественных позах).

Русские послы, которых он принимал, писали домой, что Людовик «смердит, яко дикий зверь». Трудно сказать, был это природный запах (мылись люди в то время нечасто) или слишком сильный, непривычный московитам аромат духов. (Во всяком случае, никто из подданных Людовика на французском языке написать подобное не осмелился бы).

Ко всему прочему, король довольно рано начал лысеть. Чтобы скрыть это, он начал носить парик. И что же? Все мужчины при дворе Людовика надели парики. А вслед за ними – все мужчины Европы. Ведь французский двор был во всём образцом для подражания. Больше века вся Европа носила парики, потому что один человек облысел! Что до женщин, то в их глазах король Людовик был привлекательнейшим кавалером.

На нынешний взгляд, Людовик-Солнце был довольно средним правителем, и трудно найти у него хотя бы одну приятную человеческую черту. Он был эгоистичен, мелочно-мстителен, завистлив, подозрителен. Но от него исходило особое обаяние – обаяние власти. Он настолько верил в своё право распоряжаться жизнями людей, что заражал других этой верой. К нему относились, как к сошедшему на землю богу – и уже поэтому видели в нём гения, героя, красавца. Совсем не всякому королю удавалось внушить к себе такое отношение.

И всё-таки, пожалуй, одно достойное качество Людовика было: художественный вкус. Творческих дарований у него не водилось (в отличие, кстати, от его отца, Людовика XIII; тот был талантливым композитором и хореографом, «Марлезонский балет», который мы все знаем по «Трём мушкетёрам» – его собственное произведение, о чём Дюма упомянуть забыл). Но отличать хорошее от посредственного – в литературе, архитектуре, театре – Король Солнце умел. И покровительствовал достойному. Денег у него на это хватало: суперинтендант финансов Кольбер знал своё дело, налоги в казну поступали исправно.

Европа подражала не только парикам. Трагедии Корнеля и Расина, комедии Мольера, басни Лафонтена надолго стали для европейцев образцом хорошего вкуса. Люди второй половины XVII века вообще мыслили понятием «образца». Для нас великое произведение – то, в котором художник в максимальной степени раскрыл свою индивидуальность, а для них – то, где автору удалось ближе всего приблизиться к некоему эталону, лучше всего исполнить сложные правила. Эталоном служили творения древних римлян и греков. Точнее – то представление об этих творениях, которое существовало в сознании образованных европейцев три – три с половиной века назад. Поэт Никола Буало написал трактат «Поэтическое искусство», в котором задал строгие правила для всех литературных жанров – для трагедии и комедии, для оды и для сатиры. Древние, учил Буало, подражали природе, писатели же нового времени должны подражать древним в их подражании природе. Подражать строгости и благородству их тона, избегать всего вычурного и вульгарного…

Льстивые поданные Ккороля Солнца, люди в тяжёлой и сложной одежде, в пудреных париках, редко моющиеся, но сильно надушенные, совсем не походили на граждан греческого полиса, и даже на римлян времён Августа. Но они очень старались. И, стараясь, создали собственную великую культуру.

Но не всем нравилось самоуничижение перед древностью.

27 января 1687 года на заседании Королевской Академии надписей и медалей (на самом деле она включала писателей, и членство в ней было весьма почётным) попросил слова её бессменный член и секретарь, Шарль Перро, чтобы зачитать свою поэму «Век Людовика Великого», посвящённую выздоровлению короля после тяжёлой болезни.


Николай Буало, гравюра XVII в.


К тому времени король во многом изменился. В сорок пять лет он стал из любителя удовольствий строгим моралистом. Влияние на короля оказала Француаза де Ментенон – воспитательница королевских внебрачных детей. После смерти королевы Людовик тайно женился на этой умной и строгой женщине. Пышные развлечения, любовницы – всё осталось в прошлом. Двор стал необыкновенно чопорным и церемонным. Но по-прежнему всё подчинялось воле одного человека. Если раньше деньги тратились на забавы и на искусство, то теперь на войны. Воевать стареющий король не разлюбил. Налоги становились всё выше, а государственный долг – всё необъятнее. Дело Кольбера (уже умершего) пошло прахом. Когда-то дед Людовика, действительно великий Генрих IV, положил конец религиозным войнам, дав всем французам – католикам и гугенотам – свободу вероисповедания. Людовик XIV, став в зрелые годы благочестивым до излишества, приказал гугенотам обратиться в католицизм или покинуть страну. Сотни тысяч образованных и способных людей эмигрировали из Франции в разные страны, в том числе и в Россию.

Но чем хуже шли дела в стране, тем громче хвалили писатели и ораторы короля и его эпоху. А что до Перро, он отважился в своей поэме на неслыханное. Он объявил, что век Людовика выше Древности! Той Древности, которой Буало и другие старались подражать. И науки развились, и стихи сейчас пишут лучше, чем раньше, а уж король Людовик само собой величественнее всех древних героев…

С похвалами в адрес короля академики спорить не могли. Но всё остальное… Буало прервал чтение поэмы словами: «Это позор для Академии! Ей нужна новая эмблема – стадо обезьян, которое смотрит на своё отражение в источнике, с надписью: "Si bi pulchri"[1]».

Дело было ещё и в том, что Перро как писателя никто особенно не принимал всерьёз. Он был скорее успешным администратором, пользовавшимся покровительством Кольбера и пускавшим свои связи в ход на общее благо. Культурная политика лучших лет Короля Солнца – во многом его рук дело. Но кто он такой, чтобы спорить с тем же Буало?

А спор завязался. Долгий, на десятилетие с лишним. Только уже совсем в старости Перро и Буало помирились, или почти помирились.

Между прочим, речь шла и о сказке как жанре. Буало считал, что современная ему народная сказка имеет литературный характер, что это – пошедшие в народ сюжеты, восходящие к произведениям средневековых поэтов-трубадуров. А Перро доказывал, что народные сказки действительно созданы народом. Более того, он утверждал, что древний эпос, в том числе поэмы Гомера, основан на народных сказках и легендах, в изустной форме передававшихся из поколения в поколение. (Самое интересное, что правы были оба – отчасти. В истории теории культуры почти не бывает абсолютной правоты и неправоты).


«Ослиная шкура» илл. Гюстава Доре


В соответствии со своими теориями Перро написал несколько сказок в стихах. Первую – «Гризельда» – он сочинил ещё в молодости, но долго не печатал. Из всех сказок Перро эта, может быть, самая страшная, даже чудовищная. И не потому, что там происходят какие-то театральные ужасы.

Сюжет такой: принц-женоненавистник влюбляется в простую пастушку и женится на ней. Но поскольку он всё-таки женоненавистник, то через некоторое время опять берётся за своё и решает «испытать» верность, благонравие и смирение супруги. Сперва он заточает и унижает её. Потом отнимает единственную дочь. Потом лжёт жене о смерти ребёнка. Потом говорит, что собирается развестись с ней и жениться на другой (а роль этой другой играет собственная дочь, не знающая о том, что она дочь…). Гризельда с честью проходит испытания. То есть остаётся смиренной, ласковой и покорной. За что и вознаграждается. В адрес мужа-садиста – ни слова осуждения.

 













 

















На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Старая книжная полка. Секреты знакомых книг», автора Валерия Шубинского. Данная книга имеет возрастное ограничение 12+, относится к жанрам: «Научно-популярная литература», «Детская познавательная и развивающая литература». Произведение затрагивает такие темы, как «книги и чтение», «интересные факты». Книга «Старая книжная полка. Секреты знакомых книг» была написана в 2018 и издана в 2019 году. Приятного чтения!