Веревки не было.
Он проспал всего лишь несколько часов, а на рассвете быстро оделся и вышел во двор. Пришел на то же место, где вчера затерялся след призрака.
Веревки не было.
Пугающая тень, призрачные следы, раскачивающаяся петля… Может, ему это приснилось? Тогда слишком уж реалистичным было сновидение. Самое обидное, что об увиденном никому нельзя рассказать. Дед сразу же отправит его в психушку, а с отцом говорить бессмысленно. Ничего, Роман сильный, справится. Пусть страх перед стариком немного притупится, и тогда он сможет защитить себя. Жажда мести не давала ему сломаться и стала тем самым стержнем, который делал его жестким и хладнокровным, но никак не загнанным и жалким. Роман надеялся, что Маргарита понимает: рано или поздно он сможет противостоять бессердечному старику.
Но Маргарита не спешила делиться с ним своими мыслями. Напрасно он искал с нею встреч, зря пытался поговорить. Теплая дружба очень быстро превратилась в отчуждение, хотя оба знали, что небезразличны друг другу. Роман во всем винил Нестора и еще сильнее возненавидел его.
Станислав Игоревич не понимал, почему он ведет себя так неприветливо с другом Марго, и однажды, не сдержавшись, сказал:
– Ты – Вершинский, помни об этом! Мы никогда не опускаемся до склочных выяснений отношений.
«Ну да, – с усмешкой подумал Роман. – Вы выясняете отношения только в стенах этого дома. Можете унижать, кричать и проклинать. Но за его пределами вы – образец добродетели. Порядочные и отзывчивые люди с блестящей репутацией. Какое лицемерие!»
Он с трудом дождался вечера. Намеренно остался сидеть в гостиной, выглядывая сестру, которая где-то пропадала. Бессмысленно бежать от своих чувств. Отчуждение не спасает, а ранит еще сильнее. Ее дружба с Нестором – ошибка, и он переубедит ее в этом.
Роман не находил себе места от нетерпения и все глядел на часы. Ревность вжималась под ребра, и он готов был на все, чтобы избавиться от ненавистного соперника. Но стрелки еле ползли, превращая ожидание в пытку. Он выглядывал из окна во двор, прислушивался к каждому шороху, мерил шагами комнату, но Маргарита не приходила.
Наконец, ближе к полночи, послышались чьи-то шаги во дворе. Ключ вошел в замок двери, затем коротко щелкнула личинка. Через несколько секунд он услышал голоса и замер на диване, весь обратившись в слух. С порога его нельзя было заметить: диван, на котором он лежал, был с довольно высокой спинкой.
– До завтра, любимая, – услышал он голос Нестора, его самого ненавистного врага. Романа передернуло от слова «любимая».
– До завтра, – прошептала Маргарита. Он осторожно выглянул из-за спинки дивана и увидел, с какой нежностью Нестор сжал тоненькую ручку его сестры. Его моментально охватила злость.
– Завтра я скажу Станиславу Игоревичу о нашем решении, – произнесла она, даже не подумав отнять руку.
– Может, лучше я? Все-таки он для тебя как родной отец теперь. Я должен попросить у него твоей руки.
– Хорошо. Но сначала я подготовлю его к этому разговору. Но, думаю, он не станет возражать. Скорее всего, только попросит дождаться совершеннолетия, чтобы сыграть свадьбу. Знаешь, он хорошо к тебе относится. И я этому очень рада!
Роман увидел, как Нестор прижал Маргариту к себе. Ревность, вскормленная слезами и тоской, теперь как червь, грызла его душу.
– Ты не представляешь, как я счастлив от мысли, что ты станешь моей женой!
– Я тоже бесконечно счастлива, Нестор, – сказала она и обвила руками его шею.
Женой? Это слово задело его, как будто бритвой по запястью. «Господи, пусть это будет неправда! – взмолился он. – Иначе я этого не перенесу».
Роман с трудом дождался, пока закончится прощание. Как только за Нестором закрылась дверь, он выскочил из своего укрытия и схватил Маргариту за руку:
– Замуж за него собралась, да?
– Да! – смело выпалила она и посмотрела на него с недоумением. – Но тебе-то что? Нестор – хороший человек, ты можешь за меня только порадоваться. Как брат.
Последние два слова укололи больнее всего. Роман скрипнул зубами от злости и стиснул ее руку так сильно, что она закричала от боли.
– Я не могу порадоваться, идиотка! Потому что я ревную тебя к этому недоумку. Потому что я люблю тебя, черт побери! Но, чувствую, эта любовь станет моим концом…
Маргарита всхлипнула и зажала рот ладонью свободной руки.
– Ты не можешь любить меня… – упрямо замотала головой. Снова завела свою песню. Кого она пытается в этом убедить – его или себя?
– Еще как могу!
– Не можешь. Эта любовь греховна. Ты мой двоюродный брат.
Опять заладила. Снова опустила глаза. Даже взгляд на него считала постыдным!
– Глупости! – пытался он достучаться до нее. – В Европе и сейчас не запрещены такие браки. Одно твое слово, и я заставлю всех принять наш выбор. Я переверну весь мир, но никто не посмеет нам помешать!
– Одно слово… – растерянно пробормотала она. – Мое слово: нет. Нет, Рома.
– Почему?
– Потому что… Потому что я люблю Нестора.
Слова Маргариты напоминали пощечины. Роман был готов поклясться, что чувствовал жгучие удары на своих щеках. В один миг ему захотелось передавить пальцами тонкую кость ее руки, чтобы ей стало так же больно, как и ему. Чтобы она завопила, зарыдала от боли и умоляла ее пощадить. Может быть, тогда бы ему стало легче.
Но он сдержал себя. Подошел совсем близко и процедил:
– Повтори.
Она молчала, не осмелившись отступить. Роман жестко схватил ее за подбородок и силой заставил смотреть ему в глаза.
– Повтори, что любишь его!
Но она продолжала молча его рассматривать. А он жадно следил за ее глазами. Сначала взгляд Маргариты коснулся верхней части его лица. Очертил линию его глаз и бровей, скользнул к волосам. Затем плавно и немного неуверенно переместился на его губы. Это был пламенный взгляд, который говорил о многом. Она никогда не смотрела так на Нестора. Только на него. И этот взгляд был красноречивее любых слов.
– Любишь его? – не сказал, почти зарычал.
– Рома… – Стон-мольба, стон-упрек вырвался из ее сладостно-запретных губ.
Нетерпеливо притянул ее к себе, так, что их губы оказались совсем близко друг к другу. Пальцами впился в ее плечи, оставляя жгучий след на нежной коже. Властно убрал волосы с лица Маргариты и увидел, как свет ласкает плавные изгибы ее тела, как мерцают гжелью ее зрачки.
– Только не ври мне, не ври, чертовка!
Прижал ее к стене и почувствовал, как она уткнулась носом в его грудь, а затем принялась неистово целовать его плечи сквозь тонкий шелк рубашки, вызывая бешеные мурашки под кожей.
– Нет, нет, нет… – шептала она. Эти поцелуи, запретные, украденные, словно закутывали его раны, словно цвели на теле прекрасными цветами. Маргарита… Маргарита… Если кто-нибудь когда-нибудь спросит о его страхах, о тайных слабостях, не раздумывая, назовет ее имя.
Наконец он сорвал с ее губ жадный, неистовый поцелуй. И не мог ею напиться – то ли ядом она была, то ли нектаром. Смертным грехом или сладостью с примесью горечи… Какая разница. Умереть был готов за эти мгновения. Словно кандалами прикован к ней, ни освободиться, ни вырваться. Целовал ее властно, варварски грубо. Воздух ее воровал, всхлипы ее вдыхал, оставляя губами красные отметины. Каждый нерв его тела искрил и сгорал в этом безумном пламени страсти. Ощутил вкус крови на губах, когда рвал легкую ткань ее блузки, когда сдергивал зубами эту чертову заколку с ее волос.
«Моя, моя», – хлестала мысль его помраченный разум. «Моя». Вот так несомненно и непреложно.
Моя.
А потом яркий свет ослепил глаза, и все, что он помнил, это ее пронзительный крик и обжигающий холод в тех местах, к которым минуту назад она прикасалась.
– Бесстыдник! Убери от нее свои грязные руки!
Дед сжал кулак, собираясь его ударить, но Роман ловко увернулся. Любовь к Маргарите придавала ему силы, и теперь он точно знал, что больше никогда не потерпит побоев и издевательств деда.
– А ты, ты… Вертихвостка! – напустился на нее старик. – Мы приняли тебя в семью, выделили место за столом, а ты вот как отплатила нам за добро! Соблазнила собственного брата и чуть не переступила черту! Убирайся вон сейчас же! Чтобы ноги твоей не было в моем доме!
Он замахнулся, чтобы ударить ее, но Роман перехватил его руку и предотвратил удар. Время словно замедлилось, и он успел заметить на лице деда неподдельное удивление, которое быстро сменилось гримасой боли, – Роман так сильно сжал его руку, что у того хрустнули кости.
– Не трогай ее! – сказал он с угрозой в голосе.
– Замолчи, сморчок, иначе пожалеешь!
– Это ты пожалеешь, если хоть пальцем к ней прикоснешься. Я больше не тот запуганный и затравленный мальчик, которого можно было унижать и морально, и физически, – яростно выпалил он и с презрением отпустил его. – Мальчик давно вырос и теперь может дать отпор. Да и ты уже не в форме, дедуля.
Этот поганый старик, видимо, ожидал увидеть перед собой забитого молодого человека, не умеющего и двух слов связать. Не дождется. Он больше не проявит слабость! Все эти годы он таил в своей душе не страх, а злость. Именно это чувство подпитывало его, не давало сломаться. Злость помогла ему стать таким, каким он есть, и не прогнуться.
Теперь предстояло самое сложное – выстоять, добиться своего и заставить родных принять его выбор.
– Посмотрим, что скажет мальчик, когда останется без наследства, – невозмутимо сказал старик, но все-таки отступил. Какое-то время растирал руку и что-то бормотал. Роман обернулся к Маргарите, погладил ее по плечу и почувствовал, что она дрожит. Осторожно застегнул верхнюю пуговицу на ее блузке и спрятал за ухо непослушный завиток ее волос.
– Ничего не бойся, слышишь? И не плачь. Я все решу. Плевать, что скажут, на все плевать. Я ни за что не оставлю тебя.
Маргарита обвела пальцем его губы. Он увидел на его кончике свою кровь. Искусанные губы все еще кровоточили и зудели от недавних поцелуев.
– Они не смогут смириться. Они не примут это, – тихо произнесла она.
Роман протянул ей ладонь и Марго, немного помешкав, вложила в нее свою маленькую руку.
– Ты мне веришь?
Она обратила на него весь огонь своих колдовских глаз.
– Верю.
– Тогда ничего не бойся, – твердо сказал он и нахмурил брови. Сейчас или никогда. Он должен противостоять человеку, которого ненавидит всей душой, всем своим существом. Восемнадцать лет терпел этого деспота, сносил все издевательства над собой, матерью и отцом. Пора положить этому конец.
Тем временем дед подошел к камину, откупорил бутылку коньяка, который приготовил заранее, и сделал несколько глотков.
– Я тебя внимательно слушаю, – бесстрастно сказал дед, устроившись в кресле. Эта фраза прозвучала просто и буднично, словно речь шла не о его будущем, а о чем-то незначительном.
– Я женюсь на Маргарите.
На лице старика не отразилось ни единой эмоции. Было трудно понять, о чем он думает.
– Ты это серьезно, мальчик?
– Серьезно.
– Смелый, – ухмыльнулся дед и перевел презрительный взгляд на Маргариту. – Не думал, что ваша дружба зашла так далеко. Хорошо же ты поступила со мной, внученька! Не ожидал от тебя такой дерзости. – Он укоризненно покачал головой и снова взглянул на Романа. – А на тебя у меня были совсем другие планы. Мне нужен умелый делец, а не тряпка. Я закалял твой характер не для того, чтобы ты поддавался эмоциям и делал глупости, влюбляясь в милые мордашки.
– Можешь лишить меня наследства, если тебя что-то не устраивает, – уверенно сказал Роман и услышал испуганный вздох Маргариты.
– Не устраивает.
– Что ж, пусть будет так. Я женюсь на Маргарите или вообще не женюсь! Я не собираюсь жертвовать своим счастьем ради каких-то бумажек. И мне не нужно твое одобрение. Я уже все решил, просто ставлю тебя перед фактом.
Сказав это, он взял Маргариту за руку и направился к лестнице, кожей чувствуя испепеляющий взгляд старика.
– Тогда убирайся из моего дома вместе со своей развратницей! – крикнул ему вдогонку дед.
– С удовольствием! – огрызнулся Роман, только ускорив шаг.
В спальне Маргарита со слезами на глазах наблюдала, как он швыряет вещи в чемоданы.
– Да кем он себя возомнил?! – бушевал Роман. – Думает, что с помощью своих денег может манипулировать нами! Хватит того, что он сломал жизнь моей матери… И твоей, кстати, тоже.
Маргарита опустила глаза. Ее мама предпочла жить отдельно от деспотичного отца, но хитрый старик все равно нашел способ насолить дочери, и в итоге молодая семья погрязла в долгах. Долгие годы ее родители отдавали деньги, едва сводя концы с концами. Только в их жизни началась белая полоса. Но случилась автокатастрофа, в которой Инна чудом осталась жива, однако жизнь ее уже была полностью искалечена. Маргарита попала в этот дом только благодаря тому, что в ее жилах течет кровь Вершинских. Правильно сказал дед. Только благодаря этому. Она жалкая иждивенка, которая не имеет права голоса. Не имеет права быть счастливой. А счастье ее заключается только в Романе… Но что же будет с матерью, если они сейчас сбегут из дома?
Он как будто почувствовал ее метания. Застегнул объемный чемодан, подошел к ней, крепко прижал к себе. Сейчас они были как одно целое. Маргарита вросла в каждый хрящик, в каждый сустав его тела. Невидимой нитью соединилась с его душой. Захочешь – не избавишься.
– Все наладится, родная, не переживай! Мы не бросим тетю Инну. В одном дед прав: он закалил мой характер, я не боюсь рисковать, не боюсь трудностей. Наоборот, они меня стимулируют. Иногда мне кажется, что я сделался жестоким. Может, это и к лучшему. Я уничтожу любого, кто захочет нам помешать!
– Меня пугают такие перемены, – честно призналась Маргарита и обняла его за талию. Его тело напряглось под ее ладонями.
– Другого выхода у нас нет. Если мы хотим быть вместе, мы должны стать сильными и идти до конца.
– Все так быстро произошло… Я собиралась выйти замуж за Нестора, а в итоге хочу сбежать отсюда вместе с тобой.
Роман сделал шаг назад и посмотрел на нее в упор.
– Ты жалеешь?
– Нет, – тут же отозвалась она и вздернула смоляную бровь.
– Хорошо. Тогда нужно подумать, что делать дальше. Предлагаю заняться этим прямо сейчас.
Маргарита кивнула.
Всю ночь провели в комнате, строя планы на будущее и обдумывая дальнейшие шаги. А потом просто болтали. Голова Романа лежала на ее коленях, а пальцы Маргариты путались в его темных волосах. Гладила его по голове и напевала колыбельную. Нужно было дождаться зари. Наступит завтра со своими хлопотами, тревогами и переменами. А пока они наслаждались покоем в этой черно-бархатной тиши, а луна с небес обливала их серебром.
Когда в окне засинел рассвет, а часы показали пять утра, в спальню ворвался разъяренный Станислав Игоревич. Роман впервые видел отца в таком состоянии.
– Что ты делаешь? – напустился он на него. – Ты понимаешь, что творишь?!
– Тебе уже донесли? Прекрасно. Меня избавили от ненужных объяснений.
Станислав Игоревич прямо зарычал от злости и, схватив Романа за плечи, начал бешено трясти его.
– Я не ожидал от тебя такого удара! Ты предал не только меня, ты предал память своей матери! Она пожертвовала собой ради тебя!
Роман вырвался и сердито свел брови:
– Ты ничего не путаешь? Когда она умирала, ты не отменил ради нее ни одной командировки! Ты позволил деду добить ее. Она умерла из-за тебя, слышишь? И если мой поступок причинил тебе боль, то я только рад! Потому что я ненавижу тебя так же сильно, как и деда!
– Господи! – Маргарита порывисто поднялась с постели и снова бессильно опустилась на нее, закрыв лицо руками.
– Значит, так. Я вызову машину, сегодня же поедешь в Москву и будешь учиться там! Я не позволю тебе совершить эту роковую ошибку. Не для того я терпел все эти годы упреки и унижения, чтобы наблюдать, как ты собственноручно разрушаешь свою жизнь!
– Значит, мое счастье для тебя всего лишь роковая ошибка?
Станислав Игоревич устало поморщился:
– Перестань! В мире много красивых женщин. Пойми, на ней свет клином не сошелся. К тому же, ты, видимо, забыл, что вы родственники. Только представь, какой резонанс в обществе вызовет эта связь! Это же подорвет репутацию Вершинских! Разгорится настоящий скандал!
– Мне плевать, что скажут в обществе.
– А мне – нет. Если нужно, я силой вытолкаю тебя из этой комнаты, но ты сделаешь так, как я говорю!
Станислав Игоревич твердым шагом направился к двери, на ходу доставая мобильный из кармана.
– Сейчас же вызову машину.
– Не утруждайся. Я сделаю это сам.
– Нет, не сделаешь!
Отец вышел из комнаты и повернул ключ в замке. Роман успел лишь бессильно ударить в дверь кулаком. Затем сел прямо на пол и, облокотившись о стену, закрыл глаза. Какое-то время в комнате висела тишина.
– Это все из-за меня, – услышал он тяжелый вздох Маргариты. – Не пожалеешь, если сегодня мы уйдем и навсегда порвем с семьей?
– Пусть все катится к черту, мне нужна только ты! – сказал Роман и внимательно посмотрел на нее. Маргарита была бледной, ее выразительные глаза блестели в свете ламп.
– Когда-нибудь они откроют дверь! – раздраженно бросил он. – Сейчас тебе нужно отдохнуть. День будет долгим.
Но она никак не отреагировала на его слова. Продолжала сидеть на кровати, сложив на коленях руки, и смотреть вдаль.
– Слышишь, как вороны каркают? – спросила она. – Хотелось бы мне однажды так же, как они, улететь…
Роман пересел на кровать и погладил Маргариту по плечу.
– Все будет хорошо. Засыпай, – сказал он.
Они легли в постель и замолчали. Несколько минут Роман глядел на нее сквозь дымку сна, и сам не заметил, как задремал.
Через некоторое время, услышав странный шорох, Маргарита встала с постели. Дверь медленно открылась, и на пороге показался дед. Взгляд его глаз был таким пронзительно-холодным, что она вздрогнула от испуга. Явственно ощутила холод в области шеи и рук. Без Романа повсюду колючий холод. Даже в воздухе.
– Инна не сможет долго без лекарств, правда? – спросил он с мерзкой усмешкой и вышел в коридор.
До крови закусив нижнюю губу, Маргарита последовала за ним.
***
Это неправда. Маргарита не могла так подло поступить!
Но еще полчаса назад она смотрела Роману в глаза, прожигая дыру в сердце. С едкой улыбкой на губах швыряла в него колючие фразы. Каждое слово било как плеть и болью расползалось по коже. А в горле застревали десятки фраз, которые он так и не смог произнести.
«Неужели для тебя это ничего не значило?» Этот вопрос был самым главным. Неужели можно так легко забыть те ночи, когда они, обнявшись, ложились в одну кровать? Когда сквозь дымку прозрачных штор глядели на тонкий серп луны.
Забыла. Выбросила из головы эти воспоминания, как ржавую банку. Оставила ему на память еще один шрам – глубокий и болезненный, который уже никогда не заживет и не затянется. Только с каждым годом будет все сильнее саднить и кровоточить.
«Ты за все заплатишь!» – в порыве ярости и в пылу обиды прошептал Роман. Как в тумане вернулся в комнату и швырнул в чемодан оставшиеся вещи. Напоролся пальцем на острый кончик булавки, но боли даже не почувствовал. Впервые за столько лет обрадовался оклику деда. Пришла пора покинуть ненавистный дом.
Сейчас, выезжая за ворота, он чувствовал лишь ожоги на теле от ее поцелуев. От прощального прикосновения ныли кости. Он сидел на заднем сидении автомобиля и даже не мог оглянуться, чтобы в последний раз посмотреть на предательницу. В ушах тяжелым молотом все еще стучали ее слова: «Это была шутка. На самом деле я люблю Нестора, и всегда любила. Прости».
Он убьет их обоих. Да, он приготовит им самую ужасную смерть, какая только есть на земле. Он придумает самые изощренные пытки, чтобы отомстить за эту боль. За темноту, которая поглотила душу. За раны, которые уже никогда не заживут.
Он уезжал из родного дома, подальше от тех мест, где ступала ее нога, где воздух был наполнен ее дыханием. Нечеловеческая ярость струилась по его венам и затмевала рассудок. Роман беспредельно злился на судьбу, на Маргариту, а больше всего на самого себя. Как он мог подумать, нет, как он мог вообще вообразить, что она полюбила его? Маргарита просто жестоко сыграла на его чувствах, выставила на посмешище! Слова деда, сказанные презрительным тоном, до сих пор разъедали память, как кислота.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке