– Не могу. Неужели это так трудно понять? – Его лицо приобрело выражение обиженного ребенка, который не может добиться от родителей внимания. – Вот, например: вижу, что вы курите. Представьте теперь, что вы решили бросить. Собственно, так оно и случится вскорости: в квартире, где будет жить ребенок, не должно быть накурено, верно?
Алексей едва заметно вздрогнул. Не подвела его интуиция еще при первой фразе незнакомца о "выплеснутом с водой ребенке"! Не зря он сразу так напрягся, ох не зря… Посетитель и об этом ЗНАЛ, а вовсе не обронил поговорку случайно…
– Так что в ближайшее время вам придется бросать курить, – продолжал Бенедикт. – И что вы сделаете, чтобы устоять перед соблазном? Вы спрячете с глаз долой все сигареты! А то и спустите в мусоропровод. Или друзьям курящим раздадите… Верно ведь? И отнюдь не потому, что у вас нет силы воли. Дело совсем в другом… Держать постоянно в голове мысль, что курить плохо, – это очень утомительно. «Мышца» мозговая расслабляется, как непроизвольно расслабляется в какой-то момент рука, держащая ручку… И тогда мысль про «нехорошо» рассеивается, и вы бессознательно тянетесь к пачке… И, глядь, вы уже дымите сигаретой… Проще убрать их с глаз долой, не так ли? Теперь вам будет понятней, если я повторю: мысль о «нехорошо» меня дико утомляет. В какой-то момент она перестает иметь силу и больше не может сопротивляться желанию. И я иду убивать. Поэтому от меня нужно убрать пачку сигарет, лишить возможности курить… Иными словами, меня надо остановить, лишив возможности убивать. Вычислите меня, Алексей Андреевич! Вычислите и сдайте милиции!
– Почему – я?
– Вы хороший партнер. С вами интересно поиграть. Говорят, вы раскрываете все преступления?
– Говорят, – сдержанно ответил Алексей.
– Вот видите! Это будет настоящая игра! И ставка у нее… Точнее, у нее две ставки: с одной стороны, ваша квартира, а с другой – ваша совесть. Проще говоря, если вы сумеете выполнить мой заказ, то вернете себе денежки на квартиру. А если не раскроете мои двенадцать убийств – будет тринадцатое. На вашей совести, господин Кисанов! Я вам даю месяц. Это ведь немало, а? Целый месяц! А раскроете – денежки свои обратно получите. И чистую совесть. Щедрая плата, вы согласны?
– Вам не приходило в голову, что я в милицию сообщу? Я ведь обязан, знаете ли!
– А вы не сообщайте. Во-первых, бесполезно: сам я не признаюсь, а улик против меня у них нет и не будет, вот разве только вы их найдете. А во-вторых, я прошу вас подождать всего лишь месяц. Который я вам даю на раскрытие моих преступлений! Обещаю, что в этот месяц я не сбегу и никого не убью. Так что общество не пострадает от маленькой отсрочки, а вы существенно выиграете. Идет?
Алексею не хотелось соглашаться. Он смотрел на Бенедикта и взвешивал, что лучше: позвонить прямо сейчас Сереге и сдать этого психа или все же принять брошенный ему вызов?
Выбор был трудным, тем более что Алексей никак не мог решить, правду ли сказал посетитель или дурака валяет.
– Ну что вы на меня букой смотрите? Ну, нет у вас выбора, нету! Не можете же вы сейчас позвонить Сергею Громову, другу вашего детства и отрочества, а также более поздних периодов вашей жизни, и сказать: у меня в кабинете тут один сумасшедший, утверждает, что убил двенадцать женщин, – приезжай, дружище, арестуй его!
Алексей вздрогнул. Этот негодяй просто читал мысли детектива. К тому же он был фантастически хорошо осведомлен…
– Ведь дружище вас спросит: а кого он убил-то? Каких таких женщин? – продолжал Бенедикт. – А вы и не знаете! Вот опростоволоситесь!
– Дружище и без меня обойдется. Он умеет добывать ответы на свои задушевные вопросы.
– Фи, как некрасиво… Неужто бить будут?
– Милиция наша, сами знаете, насквозь прогнила, скурвилась и ссобачилась. Побьют как пить дать, у ребят не застоится.
– А я не признаюсь! Мне, может, помереть охота! Надоело все, приелось, даже убийства уже не будоражат кровь, как ранее… Да пусть хоть насмерть забьют! Мне только лучше! Но вы, вы, уважаемый, денежек лишитесь своих, это уж не обессудьте. И, что характерно, если они меня до смерти не забьют, то будут вынуждены отпустить за отсутствием простейшего состава преступления, – я же буду кричать, что пошутил неудачно, что у меня справка из психдиспансера… У меня правда справка есть, показать вам? Вот смотрите, Алексей Андреич, всамделишная справка… – Он помахал перед носом детектива какой-то бумажкой, к которой Кисанов не счел нужным проявлять любопытство. – Так отпустят они меня, родимые, а я рраз, и снова убью! Ну, хорошо это разве, по-вашему? А вот вам еще вариантик для размышления: я лицо подставное. Подошел ко мне мужик на улице, денег дал, к вам отправил, проинструктировал, чего сказать. Я и пришел. А кого мужик убил и убил ли, я и знать не знаю. Хоть забьют меня, а не выбьют ничего. Потому что я просто НЕ ЗНАЮ. Как вам такая мысль?
Пожалуй, впервые в жизни Алексей чувствовал себя не в своей тарелке. Он до сих пор не мог определить, с кем имеет дело. Маньяк? Сумасшедший? Шутник? Но украденные деньги… Это никак не было шуткой. Бенедикт знал о детективе все: и что ребенка они с Сашей ждали, и что квартиру намеревались купить, и дату закладки суммы в сейф, и адрес банка… И раз это не шутка, то, выходит, перед ним сумасшедший? Умный и хитрый, но сумасшедший? Или перед ним действительно маньяк?!
– А тот мужик, который меня нанял, – продолжал Бенедикт, – он в вашем дворе притаился. И сейчас смотрит на ваши окна, ждет от меня знака!
С этими словами Бенедикт подошел к окну и помахал в него, словно и впрямь за ним кто-то наблюдал.
– Теперь представьте: вот позовете вы сейчас ваших коллег, они меня задержат, выволокут из подъезда да в казенную машину посадят… А он, он все увидит. И он просил вам передать: если дело повернется таким нехорошим образом, то не видать вам квартирки. Ни денежек.
Ловко обставлено. Что любопытно, его слова могли оказаться правдой. И в таком случае все высокое искусство бывших милицейских коллег добывать чистосердечное признание действительно ничему не послужит…
Кем бы он ни был, этот Бенедикт, он продуманно шантажировал детектива, придется это признать. Но одновременно он провоцировал сыщицкое самолюбие, он бросал детективу вызов! Профессиональный вызов – проверка на сообразительность, на способность к логике, на качество интуиции. И Алексей чувствовал, что вызов примет, – он уже заслышал тихий звон шпор. "Кис в сапогах", так обозначал Ванька его сыщицкий раж, когда семимильные сапоги сами несли в погоню. Он был азартен, детектив Кисанов…
– Вижу огонек в ваших глазах, вижу! Ах, какой огонек, какой задор! Я просто наслаждаюсь… Вы охотник – такой же охотник, как и я! Держу пари, что вы согласитесь! Не волнуйтесь, я вам помогу, я вам дам подсказки, чтоб было с чего начать… Так по рукам? Ах, извините, я неверно выразился: такие хорошие юноши, как вы, не подают руки таким плохим мальчикам, как я! – Он засмеялся, обнажив прекрасные белые зубы.
Плохому мальчику было никак не меньше сорока.
– Только у вас месяц, один месяц, не забудьте! Я не случайно пришел к вам первого октября, нарочно выждал, чтобы считать было легче: до тридцать первого! Тридцать дней на поиски, а вот тридцать первого прошу в гости…
Похоже, что озвучивать согласие не требовалось: Бенедикт счел в одностороннем порядке, что он его получил.
– Да, так месяц уже пошел, Алексей Андреевич. – Его лицо вдруг сделалось озабоченно-хлопотливым, словно он сильно переживал за Кисанова. – Кстати, вот вам на расходы на первое время! Здесь десять тысяч. Через две недели я вам пришлю еще столько же – мало ли, вдруг расходов будет много! А остальные… Пятьсот восемьдесят минус двадцать… Остальные пятьсот шестьдесят, как договорились: когда мои преступления раскроете! Если раскроете, конечно. – Он широко улыбнулся. – И вот еще что… У вас репутация честного человека… Заслуженная, я полагаю. У меня есть одно условие: мы играем один на один, по-честному. Милицию не привлекать, за мной не следить! Иначе контракт будет считаться немедленно разорванным. Последствия вам известны: тринадцатая жертва и потерянная квартира. Ну, я пошел! Удачи вам!
Он встал и направился к двери. На пороге обернулся и расплылся в ласковой улыбке.
– Чуть не забыл! Я ведь обещал вам помочь! Записывайте: я убил двенадцать женщин за двенадцать месяцев. Место действия – Москва. Отсчет начинайте с июля – в августе я уже был сильно увлечен вами, Алексей Андреевич… Настолько сильно, что даже никого не убил, представляете? Да, и имейте в виду: почерк у меня разный, я человек изобретательный… Единственный общий признак – вы же знаете, у маньяков непременно есть что-то общее в преступлениях, это же серийные убийцы, верно? Так вот, общая черта в том, что я убиваю только замужних женщин!
С этими словами он покинул кабинет. Алексей испытал странное облегчение, словно в комнате стало просторнее, светлее… Но тут же навалились сомнения. Гнетущее чувство совершенной ошибки. Ощущение фарса.
Правильно ли он сделал, что принял вызов, отпустил Бенедикта? Что не позвал на помощь Серегу? У ребят есть масса эффективных методов для "следствия". Арестовали бы на пятнадцать суток "за хулиганство", а там сказками-ласками, угрозами и наездами, блефом и задушевными откровениями с подсаженным сокамерником все бы выведали…
С другой стороны, Бенедикт рискнул явиться лично. А ведь он мог написать детективу по электронной почте, адрес указан на сайте в Интернете… Или, если он не владеет компьютером, – так существует обычная почта. На худой конец – телефон.
Но он пришел сам. Понимал ли, что рискует? О, конечно, да! Если судить по организации ограбления, по всему его хитроумному замыслу, то соображает он преотлично. И все же он самолично явился. Не побоялся. Значит, он очень уверен в себе! И имеет на то резоны, надо полагать…
…Кроме того, отдать его милиции означало бы упустить контроль из рук. Пульт управления процессом розыска. А на это Алексей никак не мог пойти. Это его клиент! Его личный грабитель, шантажист и маньяк, который бросил ему лично вызов…
Он снова перебрал в уме недавний разговор. И снова пришел к выводу, что на розыгрыш это никак не тянуло: слишком затратно. И бессмысленно. Он долго выслеживал детектива, скрупулезно собирал о нем информацию, устроил нападение с ограблением, – и для чего бы это, если не ради сделки: остановите меня, и я верну ваши деньги!
А это ведь последняя степень отчаяния…
И все же Алексея мучило ощущение фарса, розыгрыша.
Он поднялся, подошел к окну. Видел, как Бенедикт вышел из подъезда. Тот поднял голову, заметил детектива в окне и послал ему воздушный поцелуй, приложив два пальца к губам. Алексей посмотрел без улыбки на его стриженую голову, на яркое пятно рта и отошел от окна.
Он понял, отчего в его ощущениях такой разброд: Бенедикт паясничал, клоунствовал. Вот откуда чувство нереальности, фальши. Но при этом он сказал правду. Просто у этого действа не могло быть иной причины. Во всяком случае, детектив ее не видел.
Тогда его фиглярство – всего лишь маска… Или он и впрямь подставное лицо? Донесшее послание настоящего маньяка до сыщика? Потому и клоунствовал, что не его это чувства, не его отчаяние?
Алексей никогда не сталкивался с маньяками и представлял себе их весьма поверхностно. Но ясно, что это люди с серьезными отклонениями, отчего и поведение их нельзя расценивать по общим меркам…
Он все-таки позвонил Сереге. Не за помощью, нет, – проинформировать. Дружбан бы не простил, если бы Кис умолчал о новом и неожиданном повороте дела с ограблением.
– Отдай его мне! – как и ожидал Алексей, завопил Серега. – Маньяк или паяц, мы быстро из него кишки вытащим! Вместе с твоими деньгами!
– Нет.
– Кис, ты теряешь квалификацию! Ты поддаешься шантажу! Ведь каждое последнее дерьмо будет настаивать, чтобы в милицию не сообщали! Ты же знаешь, что это блеф!
– Дело не в этом. Просто я сам должен.
Серега еще что-то говорил, но Алексей слушать не стал, повесил трубку. Ничего, дружбан погорячится и остынет. Не впервой.
Он вставил компакт-диск в компьютер, открыл базу данных – пиратскую, купленную на рынке. Оказалось, что в Москве проживают всего 16 человек с именем Бенедикт (иностранцы не в счет). Большинство московских Бенедиктов родились еще до войны, но во всех случаях ни один не подходил по возрасту на роль посетителя. Впрочем, Алексей с самого начала был уверен, что имя вымышленное, так что нечего и время терять. Игорь прокричал с кухни:
– Алексей Андреевич! Вам приготовить что-нибудь? Кофе, чай?
«Алексей Андреевич». Ванька называл его по-свойски, на «ты», и даже непочтительно подхватил прозвище, данное друзьями: «Кис».
Игорь же был почтительный. Исполнительный, аккуратный и немногословный. Он никогда не станет ему другом, как Ванек… Да и то, с Ваней они прожили бок о бок несколько лет – пацан снимал комнату у детектива в обмен на непыльную работенку. Теперь вот съедет скоро, любовь у него… А Игорь приходящий. За зарплату. И не ассистент он, как Ванька, а секретарь…
Пожалуй, это к лучшему. У них с Сашей скоро будет ребенок… Человек, которому он станет самым большим другом.
– Кофейку сделай, – откликнулся Кис. – Эспрессо!
Рассказать Игорю? Он работал у детектива всего два месяца и еще ни разу не был испробован в деле. Так, возился с компьютером, собирая разрозненные документы в папки или исследуя Интернет. Ну и гостей встречал-провожал, кофе приносил, на звонки отвечал – это понятно, секретарь ведь… Интересно, способен ли он дельную мысль подать? Надо будет проверить…
Но не сейчас. Сейчас Алексей должен подумать сам.
Итак, думаем. Во-первых, все прежние заходы вокруг семьи Романа, продавца квартиры, можно перечеркнуть. Они не могли знать о ребенке. И о Сереге не могли.
…Один только нюанс. Серега не был другом детства. Подружились они на Петровке, в сыщицкой работе. Впрочем, на Петровке с Алексеем таки работал друг детства, Коля Кулик, – да он и сейчас там служит. Но прежней дружбы между ними давно нет. Не ссорились, ничего не делили – просто пропал интерес, так бывает. А Бенедикт ошибся, у него неточная информация… Но это и впрямь нюанс, никакой от него прибыли не имеется.
Откуда наклевывается и "во-вторых": у Бенедикта другой источник. И очень близкий к детективу.
О беременности Саши знало совсем немного людей: помимо самого Алексея и Александры, – ее родители, сестра… Еще Ванька, Серега и парочка близких друзей.
Об их намерении купить новую квартиру знал примерно тот же круг.
Да, и Игорь, конечно! Ему Алексей, натурально, сам не докладывал, не те у них отношения, – но парень наверняка слышал его телефонные разговоры, равно как домашние обсуждения с Ванькой…
Далее, о дате похода в банк знало еще меньше людей. И ни один из них не стал бы трепаться об этом с посторонними. Кис ни в ком из этого узкого круга не сомневался.
За вычитанием оставался Игорь…
Алексей еще раз мысленно пробежался по всем пунктам: да, Игорь знал обо всем.
О-бо всем.
А что знает Алексей об Игоре? Вроде недоучившийся студент какого-то никому не нужного института… То есть он не знает об Игоре ничего.
Ни-че-го.
Эта мысль огрела его, как сварливая жена сковородкой по голове. Алексей вскочил с кресла, не сразу поняв зачем, и тотчас поймал себя на желании идти немедленно выяснять отношения с секретарем.
Идиот. Сядь, охолонь трошки! Выяснять надо было, когда парня на работу брал, – тоже мне детектив! А теперь поздно, проехали. Теперь успокойся и думай. Причем желательно головой.
Парень мог сболтнуть случайно, без всякой задней мысли, кому-то из знакомых, но мог и оказаться замешан в ограблении напрямую в качестве сообщника… Алексей, разумеется, спрашивал Игоря, не говорил ли кому о дате закладки денег в сейф. Секретарь, помнится, обиженно ответил, что он не трепло… Соврал?
Выходило три варианта:
Если он сообщник, то, конечно же, соврал.
Если он ни сном ни духом не причастен, то не соврал.
А если он просто сболтнул, а теперь стыдно признаться? Тогда тоже соврал…
Узнать, какой вариант правильный, возможности нет. Но попробовать надо.
Игорь как раз подоспел с чашкой кофе.
– Присядь, – предложил ему Алексей. – Скажи, у тебя есть близкий друг или девушка, к примеру, которому ты рассказываешь о своих делах?
– Конечно.
Какие у него яркие голубые глаза! Надо же, за два месяца Алексей не удосужился это заметить!
– И, надо думать, ты рассказываешь также и обо мне? Это естественно, люди всегда рассказывают о своей работе и своем начальнике… – улыбнулся Кис, желая показать, что в этом нет ничего плохого.
– Ну, в какой-то мере… – осторожно ответил Игорь и метнул в детектива вопрошающий взгляд: – Что-то случилось, Алексей Андреевич?
– Пока ничего… Ты когда-нибудь раньше видел сегодняшнего посетителя?
– Нет… А все-таки, почему вы спрашиваете?
О проекте
О подписке