Нет, у этого дела он не помнил яркого начала. Не было выезда на место происшествия, и задержания с поличным не было. Оно, как хроническая болезнь, рождалось исподволь, вызревая постепенно и надолго…
Отношения Сергея Георгиевича Рябинина и Аделаиды Сергеевны Калязиной можно назвать противостоянием, так как они не вписываются в узкие рамки следователь-подследственная. Их можно назвать войной, в которой один боролся за торжество справедливости, а другая отстаивала право наслаждаться жизнью любыми средствами. И хоть была эта битва бескровной, здоровья она попортила много. Если бы детектив с самого начала не преподносился как воспоминания одиннадцатилетней давности, то можно было переживать за финал...
На большом рабочем столе Рябинина листки его статьи, а может быть, целой монографии, озаглавленной "Виновное поведение"; папка с выписками и вырезками о достижениях криминалистической техники; пачка журналов и пачка книг; под свинцовым кастетом, исполняющим роль груза - беглые записи, письма, брошюрки, конспекты, фотографии; а ещё пишущая машинка, старинная лампа, фотография дочери... И дневник. Выдержки из него проходят через всё повествование, позволяя читателям узнать Рябинина получше, заглянуть в его мысли.
Позже к дневниковым записям следователя добавляется "Добровольная исповедь" преступницы. Аделаида Калязина признаётся, что в детстве мечтала быть богом - "всесильным, мудрым и незаменимым". И уверена, что стала - не богом, правда, а богиней: "Я не тот бог, который на небе, - я богиня земная". Философия её называется эгоизм. Героиня не просто исповедует его, она создаёт доказательную базу, что все люди эгоистичны. Читать её рассуждения интересно, в них много здравого и любопытного. Например, Три золотых правила обаятельности…
Первое. Слушайте человека. Он вам выговорился, и ему стало легче. Теперь это приятное ощущение он связывает с вами, теперь вы ему приятны.
Второе правило. Всех хвалить, можно за глаза. Не беспокойтесь, передадут.
Третье правило. Никогда ни на кого не обижайтесь — и вы достигнете всего. Допустим, вас оскорбили, а вы промолчали. У оскорбившего останется чувство победы, и вы будете ему приятны. Запомните, обидевшийся — это уже побежденный.
В наше время Аделаида Калязина была бы успешным психологом, приёмное время которого расписано на месяц вперёд, а услуги законно оплачены.
В наше время нет такой статьи, по которой подают жалобу за оплаченный совет, не пришедшийся ко двору. Да и другие преступления остались в прошлом признаками социалистической эпохи: самогоноварение, тунеядство, спекуляция... Сейчас всё это существует под другими вывесками и живёт по другим правилам. Калязиным сейчас простор для деятельности.
Произведение Станислава Родионова намного шире, чем просто детектив. Нашлось в нём место для любви. Вместилась целая подборка писем с описанием мистических случаев и ответными объяснениями, основанными на законах природы. Добрую часть текста занимает философия. Не случайны в сюжете частые разговоры следователя с прокурором (и не только) о смысле жизни, о людях - плохих или умных, о счастье, мещанстве и даже о боге... Или дневниковые раздумья: "что же такое человек - уж не машина ли по производству и потреблению материальных благ?"
По принципу построения в произведении должно быть две противопоставленных идеологии - идеология преступника и идеология следователя (закона). Но в романе Станислава Родионова не всё так однозначно. Иногда мы попадаем под обаяние психологических тезисов Калязиной, иногда удивляемся непонятным метаниям Рябинина.
Это сложное долгое дело помогло герою в поиске ответов на личные вопросы.
В чём смысл жизни?
Все человеческое сводится к любви человеческой. Что бы человек ни делал, он все делает для людей. Конечная цель всего — любовь к себе подобным.
Чтобы наконец-то понять эту истину, Рябинину следовало попасть в очень неприятную ситуацию. Именно тогда он оценил поддержку и помощь настоящих друзей. Разве есть в жизни что-то надёжнее, чем чувство, что ты не один - рядом есть те, кто поймут, подскажут, отстоят...
Почему он выбрал работу следователя?
Для меня следствие - это утоление жажды справедливости.