ей добраться до выхода.
Мне иногда приходится консультировать таких мужчин: их основные жалобы сводятся к тому, что к ним несправедливы, ведь они так много делают для людей, а люди почему-то не отвечают им благодарностью. Слушая их истории, я все время слышу: «Я», «Я», Я». «Я помог», «Я придумал», «Я сказал». Совершенно ясно, что эта «щедрость» и «помощь» на самом деле нужна им самим, чтобы чувствовать себя сильными и одаривающими, то есть «главными». При этом за их раздутым «Я» всегда чувствуется какая-то глубокая уязвимость, неуверенность, слабость. Когда мне удается расспросить о детских годах, то картина, как правило, оказывается не очень радужной. Общее в этих детских историях состоит в том, что папы этих мальчиков были либо слабыми, либо неудачниками, или их вообще не было, и исчезли они как-то предательски. И будучи мальчишками, эти люди все время пытались доказать себе и миру, а главное – отцу, что они будут лучше, чем он, что они будут победителями жизни. Но в глубине души эти мальчики всегда очень тосковали по отцу – по такому, каким бы он мог быть, если бы не обстоятельства жизни. Они тосковали по сильному, смелому и умному отцу, которого они рисовали в своем воображении.
В результате их модель мужского поведения оказывается двойственной: снаружи – победитель, а внутри испуганный и обиженный мальчик, боящийся быть похожим на своего реального отца. Именно эта двойственность и неустойчивость толкают к победам, реальным или мнимым, к постоянному превозношению себя над другими людьми. Все это необходимо для того, чтобы поддерживать иллюзию своего «главного» места в жизни. Не дай Бог, если фортуна поворачивается лицом к этим людям, тогда