Здесь люди жили так, как жили двадцать, тридцать лет назад – по старым правилам, со старыми люстрами, со старыми обидами, страстями, горестями. Время здесь не лечило, не успокаивало, не примиряло. Оно, как и чувства, не бежало, а тянулось, как заветренная сгущенка, которой повариха в гостиничной столовой поливала сырники.