Даше четырнадцать, у неё есть мама, папа, любимый двоюродный брат Ромка, бабушки и дедушки. Лето до августа Даша живёт далеко от дома у бабушки и деды (родители её папы), а после, до осени, должна перебраться к бабуле и деде (мамины родители). Едет она с предвкушением встречи с друзьями и своим летним миром:
Я бегу вверх, и меня переполняет радостное ожидание тех чудес, что лето приготовило для меня. Как же сильно я истосковалась по всему тому, что успела увидеть по пути с вокзала, и тому, что скоро обязательно увижу! Я знаю наверняка: все, что мне нужно, все, что я так люблю, верно ждало меня целый год, не исчезая и не меняясь. И когда мы встретимся, мы сразу узнаем друг друга. Иначе и быть не может! И мое сердце не вмещает благодарности за эту неизменность и верность.
Восторг долгожданной встречи, горячий сухой ветер, клюющие землю нефтекачки, по-летнему опустевший посёлок, игры с друзьями – весёлые и пугающие. Соседка Ведьма, бесконечно бормочущая что-то странное и тянущая к Даше руки; влюблённость, от остроты и нежности которой перехватывает дыхание – лето, в котором так перемешались радость и боль, что одно с трудом отделяется от другого. Лето, срывающееся со страниц яркими красками, наплывающее пряными запахами, гудящее голосами – и вдруг застывающее в ледяном свете луны.
Мы едем к бабушке, потому что наступило лето, школа закончилась и меня снова некуда деть.
<...>
Мама не любит здесь бывать, потому что сюда особенно не зовут, но очень обижаются, если мы не приезжаем.
Всё построено на этой двойственности: невероятная способность жить и радоваться, внутренняя сила героини – и её же хрупкость; детская беззащитность, принимающая как истину и норму всё, что с ней происходит – и отторжение, когда так долго взращиваемое в ней чувство вины затмевает всё. Думаю, у книги не зря нет в той или иной мере описывающей сюжет аннотации. В эту книгу нужно нырять без подготовки, чтобы самому увидеть, что происходит.
Рассказывать действительно нечего. Потому что слишком много всего, зыбкого, ускользающего. Бабушка на меня накричала – ну и что, бывает. Заставила стричь ей ногти – ну она же болеет, сама не может. Ничего особенного. У всех так. А там, где не так, просто живут нормальные дети, а не такие выродки, как я. А потом меня всего лишь напугала соседская бабка.
Иногда кажется, что это книга об обиде. Но нет, она о любви и прощении. И – о пьянящем лете.