Ива склонилась и спит,
И кажется мне, соловей на ветке –
Это её душа.«Солнце зимнего дня. / Тень моя леденеет / У коня на спине», – вспыхнули в голове строки, потому что солнечный ранний декабрь, тонкая пудра снега, славная вороная лошадка, – всё сошлось, и невозможно в один из таких чудесных, я бы даже сказала, волшебных моментов не вспомнить одного странника... Впрочем, и летом он вспоминался, ибо «Топ-топ – лошадка моя. / Вижу себя на картине – / В просторе летних лугов». В голове моей с детства роится бесчисленное количество самых разных строк, я всегда любила учить что-то прекрасное, и поэзия Мацуо Басё занимает в моём сердце особенное место, сама история жизни этого человека отчего-то радует, какой путь он прошёл, скольких людей вдохновил, каким необыкновенным человеком был... «Странник! – это слово / Станет именем моим. / Долгий дождь осенний...», – и это был его осознанный выбор, что опять же восторгает, ну а благодаря странствиям рождались они, эти строки, которые нет-нет да вспоминаются, это как «Листья плюща... / Отчего-то их дымный пурпур / О былом говорит», и дело не только в пруде с лягушкой или лисице с дыней, тут и ивы с банановыми деревьями, и сакуры с пионами, и утки с кукушками, и, конечно, луна: «В небе такая луна, / Словно дерево спилено под корень: / Белеется свежий срез», – и спустя много лун будешь вспоминать этот образ. Увидишь – и вспомнишь. И станет так... спокойно. «Под сенью вишнёвых цветов, / Я, словно старинной драмы герой, / Ночью прилёг уснуть».
«Такой у воробышка вид, / Будто и он любуется / Полем сурепки в цвету», – а он и правда любуется. Конечно, в первую очередь Басё – это великая ода природе в любом её проявлении, ибо вот где кроются настоящие чудеса: в ярком солнечном луче, мягком весеннем дожде, грозной яркой молнии... «Молния в тьме ночной. / Озера гладь водяная / Искрами вспыхнула вдруг», – а ведь это и правда необычайно волнующее зрелище, которое отпечатывается в памяти подобно фотокарточке, и каждый раз, вспоминая, чувствуешь, как захватывает дух, – как тогда. «Минула весенняя ночь. / Белый рассвет обернулся / Морем вишен в цвету», – и это тоже чудо, будь то яблони или вишни, которые и правда предстают перед взором самым настоящим морем, а если ещё и небо окрашено в жемчужный или коралловый, то и вовсе – картина. Воспевал он и более маленькие, но не менее восхитительные вещи. «Бабочки полёт / Будит тихую поляну / В солнечном свету», – какой спокойный, но при этом пронзительный образ, сразу видишь ту самую бабочку и испытываешь то умиротворение... Будь то описание соловья или скворца, водопада или озера, травинки или ветки, это сделано настолько точно, что если и сам испытываешь к природе подобные чувства, тут же окунаешься в собственное былое, и нет ничего лучше этого на свете. Просто нет. «Сколько воспоминаний / Вы разбудили в душе моей, / О вишни старого сада!».
«На голой ветке / Ворон сидит одиноко. / Осенний вечер», – и не просто ведь про ветку и ворона написано, тут про одиночество, своё собственное... Где у Басё природное, там и человеческое, и немудрено, учитывая то, как, несмотря на своё, казалось бы, одиночество, он был близок с Человеком, будь то хороший друг или незнакомый крестьянин. «Поник головой, / Словно весь мир опрокинут. / Под снегом бамбук», – вот так описать горе отца, который потерял ребёнка, и насколько строка про бамбук кажется к месту, она будто бы подчёркивает всю скорбь несчастного. Эмоции в его работах вообще хорошо чувствуются, как и настроения, он всем этим будто бы делился, предлагая вспомнить своё собственное. «Отметаю снег. / Но о снеге забыл я... / Метла в руке», – то самое зимнее, когда, убирая снег, о чём-то задумываешься (а руки начинают мёрзнуть, вокруг – нет, не тишина, снег скрипит да птицы щебечут). А как он писал о друзьях? Наилюбимейшее: «Осеннюю мглу / Разбила и гонит прочь / Беседа друзей», – ведь так оно и есть, и сколько в этом теплоты и счастья! Всё-таки эти слова, простые, но звучные, сохранившиеся и спустя века, как та свеча, о которой писал сам Мацуо, восхваляя другого поэта, свеча, которая никогда не погаснет, покуда она горит в голове – и сердце. И, как писал Роберт Фрост, чувствуешь комок в горле – между головой и сердцем, и даже если ты сам не поэт, это чувство... сколько в нём всего. «Будто в руки взял / Молнию, когда во мраке / Ты зажёг свечу».
«Облачная гряда / Легла меж друзьями... Простились / Перелётные гуси навек», – и хочется думать, что встреч ещё будет много, но... Вспомнив эти горькие строки в один из самых тяжёлых в ушедшем году дней, я решила взяться за перечитывание сборника, медленно пробираясь сквозь страницы, чувства и века, и спасибо Мацуо Басё за то, что вновь озарил мои дни прекрасным, это спонтанное решение осчастливило меня, успокоило и вдохновило. Точность, изящество, красота, то самое грустное очарование, которое демонстрировал не печальник луны, а человек, который любил весь свой мир, человек, который, как верно подметил на днях мой дорогой друг, сам стал поэзией, и теперь, когда «Сыплются льдинки. / Снега белая занавесь / В мелких узорах», а рабочие дни сменили чудесные праздники, хочется воспрянуть духом и взяться за дело; отличное настроение для нового года, я считаю. «Молись о лучших днях! / На зимнее дерево сливы / Будь сердцем похож», – и чем не цель? В конце концов, что-то уходит... уходит навсегда. Но стоит оглянуться, и видишь, насколько всё-таки хороша жизнь, в воздухе уже предчувствуется дух весны, впереди много всего замечательного, и да, плохое будет, но, если честно, всё равно. Сейчас – всё равно. Потому что пока есть луна, птицы и деревья, хочется верить, что не всё ещё потеряно. «Все волнения, всю печаль / Твоего смятенного сердца / Гибкой иве отдай».
Луна или утренний снег...
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел.
Вот так и кончаю год.