…Что с нею, спросит у нее
Чужой, не знавший нас мужчина.
А у нее сверкнет слеза,
И, вздрогнув, словно от удара,
Она поднимет вдруг глаза
С далеким отблеском пожара…
К. Симонов Через двадцать лет
© И. Кузнецов, 2020
© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2020
© «Центрполиграф», 2020
– Теперь о Таисии. Вы хлопотали о её переводе в ваше ведомство. Это так?
– Готовил рапорт, так. Но…
– А вы что скажете?
– Отдел нейроэнергетики на данный момент не располагает кадрами и не имеет условий для самостоятельного обеспечения нелегального положения Таисии и её нелегальной деятельности.
– Хм! Складно излагаете. Готовились?
– Так точно!
– Ваши предложения.
– Прошу прощения, разрешите кое-что прояснить, прежде чем Кирилл Сергеевич начнёт отвечать? Думаю, часть проблемы сразу снимем.
– Хорошо, слушаем вас.
– Вопрос о полном переподчинении Таисии был поставлен поспешно и несвоевременно. Тут полностью моя вина, признаю ошибку… которая, к сожалению, стоила…
– К делу!
– На данный момент её нелегальная работа более эффективна в тесной сцепке со специалистами по нейроэнергетике. Когда задачи, стоящие перед ней на данном этапе, будут исчерпаны, можно будет вернуть её, провести полноценную подготовку и проработать новое внедрение. А сейчас мы готовы оставить всё как есть.
– Вы, насколько я знаю, неоднократно жаловались на грубые нарушения режима секретности, связанные с таким положением. Что же, вас это перестало беспокоить? Или у меня неверные сведения?
– Верные. Беспокоит по-прежнему, но мы готовы идти на компромисс. Лаборатория всегда шла нам навстречу в решении этого вопроса.
– Компромисс – плохая штука: каждый проигрывает. Кирилл Сергеевич, ваше мнение!
– Возможно, прозвучит неожиданно. Но я провёл совещание… Идея не моя: это коллективное мнение специалистов, которые знают Таисию, её возможности… Вначале – аргументы. Точнее, два основных тезиса.
– Покороче!
– Так точно! Первое. Таисия в целом выполнила задачи, которые ставила Лаборатория. Второе. Она очень нужна здесь. Очень! Мы предлагаем отозвать её как можно скорее.
– Что?!
– Ну хорошо, поясните теперь.
– Таисия набрала колоссальный материал по ведению немцами нейроэнергетической войны. Но большую часть этого материала она не имеет возможности до нас донести, так как… простите, это совсем не в упрёк товарищам!.. Невозможно передать через неспециалиста. Неспециалист…
– Не нужно пояснений: это очевидно. Что ещё у вас?
– Нам очень бы пригодилась её информация. Для этого надо услышать её лично.
– Можем организовать ей встречу на нейтральной территории с одним из ваших специалистов. Это непросто, но возможно.
– Да? А!.. Спасибо. Учтём… Но есть другая причина. Таисия единственная умеет входить в сознание противника. Она подстраивается, входит незаметно. Это называется идентификация. Больше так никто пока не умеет. Кроме того, она изучила способы оккультной защиты немецкого комсостава, так сказать, с близкого расстояния. Только она способна проводить внеконтактное воздействие в сочетании с идентификацией. Эксперименты с ней, проведённые в сорок первом, дали серьёзные, положительные результаты.
– Всё же хотите перевести её на диверсионную работу? Жаль! У неё такой богатый потенциал в добывании стратегической информации, в манипуляции. Поверьте, такая женщина… девушка – большая редкость!
– Но во внеконтактном внесознательном воздействии она вообще уникальна.
– Быстро вы, Кирилл Сергеевич, освоились с терминологией. Когда это вы успели? Там же голову можно сломать!
– Разрешите?
– Говорите.
– От Таисии мы получили подробные характеристики целого ряда сотрудников нескольких отделений «Аненербе». Благодаря этому кое с кем удалось установить контакт; например, получаем бесперебойную информацию о поисковых экспедициях. В этом смысле её задача выполнена. С другой стороны, ею самой добыт ряд ценных сведений, проведена успешная подготовительная работа с некоторыми агентами. В последнее время активно помогаем ей внедряться во влиятельные…
– Мы с Кириллом Сергеевичем в курсе того, что вы докладываете. Вот какое предложение, товарищи. Сейчас отзываем Таисию, выводим из игры и бросаем на внушение. Пусть вкладывает в умы немецких генералов мысли, которые нам надо, чтобы там оказались. А когда войну кончим, отдаём её в полное распоряжение нелегальной разведки: обучите её основательно, без спешки, как следует – и внедряйте. Задачи мы ей тогда и поставим. В интересах отдела нейроэнергетики в том числе. Что думаете, Кирилл Сергеевич?
– Согласен.
– Ну а вы?
– В Берлине она перестала быть для нас обузой, наоборот, мы сработались с ней… Но… Согласен. Разрешите приступить к подготовке эвакуации?
– Приступайте. Не тяните с этим, но действуйте предельно аккуратно: мы не должны её потерять! А вы готовьте ей здесь конкретные задачи. В этом вопросе будете тесно сотрудничать с Генштабом. Только смотрите, чтобы Генштаб не слопал вас со всеми потрохами.
– Слушаюсь!
– Слушаюсь!
Среди дня, улучив момент, я подошла к фрейлейн Линденброк. К разговору с ней я тщательно готовилась и, пожалуй, ещё не испытывала достаточной уверенности, но откладывать на потом уже не приходилось.
– Фрейлейн Линденброк, я хочу поговорить с вами как с горячей патриоткой. Уверена, что из всех здешних оккультистов только вы сможете понять меня правильно, даже если то, что я скажу, прозвучит крамолой.
Глазки у ясновидящей загорелись: вдруг я сейчас и правда наговорю какой-нибудь ужасающей крамолы, и на меня можно будет с полным основанием накатать донос! Всё-таки она отчаянно завидовала, что за мной увиваются молодые люди, завидовала скороспелой славе. Ничего, сейчас остынет.
Я напомнила, что последние месяцы «нас», то есть Берлин, не говоря о других немецких городах, почём зря колошматят с воздуха.
– Наша армия доблестно сражается, наши ПВО всегда действовали на высшем уровне. Тем не менее вражеская авиация по ночам прорывается в самое сердце Отечества и терзает его. Я говорю не только о Берлине, но и о наших промышленных центрах.
Линденброк оставила бесплодные надежды услышать от меня настоящую крамолу и переключилась на деловой лад. Эта женщина так любила свою работу, что научилась оставлять эмоции и личные отношения в стороне, если они могли помешать делу.
С тех пор как ослабло действие эгрегора, я предпринимала попытки выявить резервные системы защиты рейха и его отдельных особо ценных представителей. Защиты, которые не могли не быть активированы нынче. Как ни старалась, мне ничегошеньки не удалось разглядеть. Ольга Семёновна теперь имела возможность «смотреть» и «через меня», и самостоятельно. Однако и та со своим отрядом ничего нового не сумела нащупать. Работать против фашистов им стало легче, и все уже склонялись к мысли, что никакой резервной защиты нет вовсе. Но при этом боевые маги заметно активизировались. Интересно, что скажет Линденброк?
Жёсткие разграничения сфер влияния групп и отделений «Аненербе» стали размываться. Линденброк уже не ограничивалась тайной дружбой с колдунами, а открыто сотрудничала с шестым этажом, и непосредственное наше с ней начальство этому только способствовало. Тем, кто искал спасения в объединении усилий и в слаженных действиях, стало не до личных счётов.
С ясновидящей я, если можно так выразиться, сблизилась, когда нам довелось вместе поработать по визионерской программе, и как коллегу она уважала меня.
– Неужели мы, оккультисты, сдадимся без боя и не окажем помощь военным?!
Кто-кто, а она, фрейлейн Линденброк, такая умудрённая опытом, так ясно видящая, имеющая таких влиятельных друзей среди боевых магов, должна знать, что происходит и есть ли выход!
– Итак, дорогая фрейлейн Пляйс, вы ничего не заметили? Даже вы, с вашей тонкой чувствительностью, с вашей изумительной наблюдательностью! Прекрасно!
Я колебалась: стоит ли поддеть её, сказав, что я зато великолепно замечаю грохот рвущихся бомб и без усилия наблюдаю зарева берлинских пожаров. К сожалению или к счастью, мысли она читала плохо, как всякий человек, которого заботит, как его самого воспринимают окружающие. Так что ей нельзя было просто деликатно подкинуть мысль, не произнося неприятного вслух.
– Что ж, я думаю, вы могли бы принести большую пользу нашему делу. Я поговорю с руководителем проекта о включении вас в сеть.
– Я буду счастлива, если это поможет изничтожить врагов Отечества!
Моя фанатичная любовь к обретённому недавно Отечеству была общеизвестна.
– Ваш энтузиазм похвален, но надо смотреть правде в глаза. Для начала поймать врагов, обезвредить их и лишь затем – уничтожить.
Как бы вытянуть из неё побольше прямо сейчас? Мысленно я прощупывала Линденброк без зазрения совести. Та, в общем, не закрывалась, и кое-какие образы начали брезжить. Как вдруг ясновидящая насторожилась, подобралась, ушла в себя; тут появился запыхавшийся порученец и передал ей срочный вызов на шестой этаж. Линденброк покинула меня почти бегом, даже не пробормотав извинений.
Все смутные образы сразу же развеялись: вступили в действие мощные экраны, которых без настройки через Линденброк мне было не преодолеть. Зато шестой этаж открылся – прямо-таки нараспашку.
Такой концентрации энергии в вотчине боевых магов я ещё не наблюдала. То ли не проводилось прежде столь крупной операции, то ли экран мешал. Строчка одной из любимых революционных песен: «Вихри враждебные веют над нами» – приобрела самый буквальный смысл. Тёмная энергия прибывала, клубилась и закручивалась в знакомый мне по участию в неприятно памятных колдовских сеансах прямой воронкообразный вихрь, который, когда окончательно сконцентрируется, будет направлен магами на определённую, известную только им цель.
Нелишним будет предупредить наших! Быстрее и проще всего – чтоб сами увидели. Я сосредоточилась, чтобы одновременно вызвать Ольгу Семёновну – и удержать внимание на действиях магов. Не так просто, поскольку работали сразу несколько видов защиты, в том числе защита рассеиванием.
Но тут я заметила то, из-за чего срочно вызвали даже Линденброк, не имевшую выраженных способностей к боевой магии…
Между прочим, нельзя сказать, что Линденброк могла только «видеть» и не умела воздействовать. Постепенно я узнала, что она очень серьёзно изучает ведьмовство и практикует. Но с большими массами энергии, с сильными потоками она по-прежнему не могла работать, от чего страдала. На коллективные сеансы её редко приглашали. Только если аврал и свистать всех наверх – как нынче…
К зданию «Аненербе» подходили души. Спокойно, не торопясь, не скрываясь, без страха, без сопротивления. Опускались сверху, приближались с разных сторон, всё плотнее окружали место сосредоточения тёмной энергии. Они светились, но выглядели совсем не так, как знакомые мне солдаты небесного воинства. Эти были утончённые, чистые до прозрачности, будто хрустальные, и свечение от них исходило тонкое, белоголубое. Несмотря на тонкость энергетики, они были полны силы. Кто они – я не знала и не догадывалась.
Что они сделали, точно не скажу. Они всё подходили, и постепенно стало заметно, что их больше, чем тьмы. Тёмные вихри были плотно окружены собиравшимся бело-голубым свечением. Некоторые души вошли в этот тёмный поток – по-прежнему неторопливо, без напряжения, словно и не замечая. Происходившее стало затягивать белёсой светящейся завесой, как если бы раскалённое вошло в соприкосновение с холодным, и заклубился пар.
Я оставалась в коридоре с видом на лестничную клетку и с интересом наблюдала, как ожило и засуетилось «Аненербе». Кто-то торопливо прошагал по коридору. Кто-то заглянул в рабочую комнату, вызвал кого-то оттуда, и они заговорили оживлённым шёпотом. Кто-то, стуча каблуками, пробежал по лестнице… Когда пометёшь по углам веником, так тараканы начинают бегать – стараясь сохранить деловитое достоинство, но суетливо и несколько растерянно.
Потом всё замерло в напряжённом ожидании. Завеса постепенно развеялась, энергетика в здании и вокруг была спокойной, как будто ничего вовсе не произошло. Линденброк вернулась только для того, чтобы забрать сумочку, и молча ушла. Никто и головы не поднял, но я-то посмотрела на неё внимательно. Страшное дело! Лицом, движениями, энергетикой она производила впечатление глубокой старухи. И не сказать, чтобы у неё что-то отняли, забрали. Такое впечатление, что, наоборот, вернули… Больше она так и не появилась до конца недели.
Вечерами город насторожённо затихал в ожидании ночного кошмара. В этом году немцам и весна была не весна: не радовали ни первоцветы, ни зелёные почки, ни тепло. Но я наслаждалась городской весной. Вечерами возвращаться со службы в не успевший ещё прогреться, серый и по-прежнему необжитой гостиничный номер было не так уж весело. Правда, там, в номере, меня ждала интересная работа: систематизировать всё, что произошло за день; разложить по карманам памяти всю полезную информацию, разобраться, что из намеченного удалось сделать, а что – нет и по каким причинам. Чтобы разогнать сумрак, можно сделать практики. Если воздушная тревога, можно пойти на улицу, постоять, посмотреть. Но я, увлекшись делом, частенько игнорировала предупреждения, а служащие гостиницы насильно в бомбоубежище уже не гнали.
Из дома мне в конце года передали официальное распоряжение, что я перехожу в полное подчинение Герману, должна согласовывать с ним свои действия и планы и именно с ним советоваться по любому возникшему вопросу. Связь с девчонками оставалась раз в неделю – для подстраховки, ну и экстренные вызовы, если что. Тем не менее на деле на связь со мной выходили чаще: иной раз, как и прежде, старшим товарищам требовалось что-то посмотреть «через меня». Иной раз Ольга Семёновна или девочки проверяли, где я, как я, и обязательно «чистили», подкачивали энергией. Так что я могла бы и не делать регулярных вечерних практик. Но они прекрасно поднимали настроение, приводили чувства и мысли в состояние рабочей уравновешенности.
Однако я и по дороге не тратила время впустую.
Из-за разрушений, вызванных бомбардировками с воздуха, транспорт в городе стал работать с перебоями. Возвращаясь с деловых свиданий или из Далема, я была вынуждена волей-неволей проходить пешком большие отрезки пути: лучше, чем ждать автобуса и разбираться в очередных временных переменах маршрута. Энергетические каналы, как обычно, открыты, восприятие обострено: надо своевременно уловить опасность или интересную информацию. Волей-неволей «слышишь» мысли прохожих или тихие разговоры за стенами домов, за плотными шторами затемнения.
С начала массированных и последовательных английских налётов Берлин опустел едва ли не на четверть: детей и неработающих женщин постарались вывезти в сельскую местность. Зато в оставшихся жителях были так заметны перемены!
За окнами жилых домов, скрывшись от посторонних глаз и ушей в своих квартирах, люди желали – мысленно и шёпотом – сдохнуть Гитлеру и его своре. Люди ужасались тому немногому, что привелось случайно узнать о злодействах фашизма. Ну и себя, конечно, в первую очередь жалели, что давно уж позабыли о нормальной жизни. Стали думать, что родные убиты или покалечены войной понапрасну, зазря. Идёшь по тёмным улицам в одиночестве; без усилия, мимоходом слушаешь мысли обычных людей – и вдруг понимаешь, что стало много тех, на кого уже не действует наваждение нацизма. Не большинство, но много; и с каждым днём больше тех, кто способен ему противостоять.
Вместе с тем страшные дела, которыми питался и цементировался эгрегор, творились всё энергичнее и становились всё страшнее, из-за чего зловещая энергетика в городе не рассеивалась, а только сгущалась…
Незнакомый военный ожидал меня в холле гостиницы. На непроницаемом лице этого человека были живые, выразительные глаза.
В последнее время мне встречалось всё больше немцев с живыми глазами – будто с них спала пелена. Ещё одно свидетельство того, что эгрегор слабел. Конечно, надо учесть, что я жила среди немцев уже достаточно долго, чтобы привыкнуть и научиться более тонко чувствовать представителей этого народа. И всё же: повышалась проницаемость энергетики каждого, каждый немец опять оказывался сам по себе и был вынужден начать самостоятельно думать и чувствовать. То есть действительно оживал, выходя из тяжёлого коллективного забытья.
Особенно интересно было наблюдать за военными. Всех их, а особенно командование, успешно прикрывала защита, которую я называла «защитой принадлежностью». Простая и надёжная, она состоит в том, что эгрегор поглощает любое воздействие, направленное на данного конкретного человека. Прекрасно работает при строгой дисциплинированности и включённости в жёсткую иерархическую структуру военной организации. Условие одно – искреннее доверие и добровольная преданность эгрегору. Так вот, число военных всех рангов, как следует прикрытых защитой принадлежностью, в последнее время стремительно сокращалось. Первой ласточкой этой затяжной и трудной весны стал для меня ещё в сорок третьем мой знакомец – генерал, пожелавший выгодно продать иностранной разведке себя и секреты, которыми владел. Теперь такие самостоятельные встречались всё чаще.
Военный передал мне письмо, надписанное знакомым почерком. При этом он внимательно изучал выражение моего лица, стремясь предугадать мою реакцию на то, что собирался сообщить. И на содержимом конверта, и на мыслях незнакомца уже лежала печать произошедшего, и она уже была вскрыта мною. Однако не было нужды демонстрировать этому случайному человеку свои сверхспособности, да и желания не было. Пусть сам расскажет. Пусть сообщит те подробности, которых я, возможно, не считала.
– Это письмо передано для вас Ульрихом Эдмайером.
– Я узнала его почерк.
Военный коротко кивнул. Его мысли сосредоточились на другом.
– Письмо написано позавчера. Ульрих надеялся на ответ и оставил для вас адрес госпиталя. Но вчера – перед самым моим отъездом – Ульрих умер от раны.
Собеседник так волновался, выполняя неприятную миссию, что забыл рассказать основной сюжет всей истории – или думал, что я и так в курсе дела?
– Как это произошло? – спросила я, не считая нужным изображать скорбь.
Веселья я тоже не испытывала: что ж хорошего в гибели человека? Однако меня охватило нешуточное волнение: вспомнилось пророчество, произнесённое моими же собственными устами ровно год назад.
– Мерзавцы поляки заминировали дорогу и подорвали два автомобиля с членами комиссии по эвакуации ценностей. Они орудуют в Эстонии, как у себя дома, подумайте! Двое погибли на месте, другие ранены. Повезло ехавшим в третьей машине. Я из их числа.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Глубокий поиск. Книга 3. Долг», автора Кузнецова Ивана. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Шпионские детективы», «Историческая фантастика». Произведение затрагивает такие темы, как «секретные операции», «сверхспособности». Книга «Глубокий поиск. Книга 3. Долг» была написана в 2020 и издана в 2020 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке