«Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молодые и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка»
Пушкин А.С.
«Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну!»
Я закончил царапать на оловянной тарелке свои последние строки. Перечитал. Не понравилось. Однако переписать уже не было никакой возможности. Завтра моя жизнь закончится, и больше не будет в ней места ни стихам, ни любви, ни политике. Лучи света, пробивающиеся через решетку маленького окна моей камеры, напоминают о коротком северном лете, в углу чуть слышно копошатся крысы, к чьему соседству я так привык за время моего длительного заключения. Мне не в чем упрекнуть судьбу, в моей жизни было все, и прожил я ее как хотел, а по сему конец свой принимаю со смирением. Что до покаяния, то только лишь несчастный тот мальчик, в гибели которого считаю себя виновным, не дает мне полного душевного покоя. Как странно думать в последние часы свои о мертвых, а не о живых. Но то, как осиротевшая семья моя проживет жизнь с клеймом родственников бунтовщика, меня отчего-то заботит менее горестной судьбы глупого мальчишки. Наверное, это от того, что я более уже принадлежу миру иному, и знаю, что совсем скоро встречу того, кого убил. «За что, брат?» – спросит он меня. И что сказать? Так нужна ли была эта жертва? Сейчас я не могу ответить на эти вопросы. И рядом с ним обязательно будет тот второй… Человек, из числа тех самых, которые одним своим существованием душат любимую мою родину и на борьбу с ему подобными я положил всю жизнь свою… Мне хорошо помнятся его белокурые кудри, походившие на нимб, которые вводили людей в заблуждение об истинной природе его. Представая ангелом во плоти, этот бес всю бессмысленную жизнь свою пользовался плодами чужого временами непосильного труда, не давая ничего взамен. Но стоила ли его смерть жизни мальчика, который слепо верил мне? Он даже не разделял в полной мере убеждений наших и сложил голову по моей прихоти. В суд узурпатора я не верю, и даже лучше, что завтра предстану перед судом Божьим. Только он мне судья.
12 июля 1826 год.
Ночь уже окутала столицу, когда в город со стороны Царского влетела коляска лишь не надолго притормозившая для проверки документов. Осень уже подходила к завершению, и срывавшийся снег и еще более его пронизывающий ветер со стороны финского залива заставляли кучера все чаще погонять лошадей.
В коляске сидел, почти было задремавший, молодой гвардейский офицер, и так как он будет важным персонажем нашего повествования, позвольте остановиться на нем подробнее. Константин Пахомович Чернов двадцати лет от роду служил поручиком в Семеновском полку, был человеком скромного достатка и строгих правил. Он всегда ложился и вставал в одно время, никогда не нарушал устава, редко пил, почти не садился за карты, не посещал девиц легкого поведения, и вследствие этого ни разу не был замешан в каких-либо «историях». Ведь как это бывает губительно, для человека в начале карьеры попасть в «историю». Ни легкой службы, ни удачной женитьбы ждать более не пришлось бы, а наш герой надеялся и на то и на другое. Но, поскольку правила, по которым существовало столичное общество того времени были нашему герою еще не ведомы, он все старался делать правильно, не понимая, что тем самым обезличивал себя для людей, в круг которых стремился войти.
А тем временем коляска пролетела мимо Обводного свернула на Фонтанку, а от туда лихо понеслась по Вознесенскому проспекту. Однотипные дома старого Петербурга проносились мимо молодого офицера, который окончательно проснулся и пребывал в глубочайшем раздумье.
Вы можете удивиться, как такой заурядный человек смог стать нашим героем. Вот только молодой поручик был образцовым офицером и дворянином во всем, кроме одного важного исключения. Не так давно его кузен, с которым он общался лишь по случаю, решил познакомить его со своим близким кругом, о деятельности которого Чернов почти ничего не знал, но по уверениям родственника люди эти сплошь достойные и деятельные.
Коляска замедлилась, повернула на пересечении с Мойкой и выехала на набережную, продолжая сбавлять ход. Константин тут же оживился, освободился от громоздкого полушубка и спрыгнул еще на ходу. Чернов постучал в знакомую ему дверь дома Российско-Американской компании и после некоторого ожидания попал внутрь.
Старый слуга поприветствовал барина, принял шинель и провел гостя в залу, где рядом с креслом у огня его ожидал хозяин.
–Костя, друг мой! – мужчина подался вперед с распростертыми объятьями. – Рад тебя видеть.
–А где все? – спросил Константин, озирая комнату.
–На сегодня все отменили. Ты что же не получал моей записки? – хозяин радушно подвел его к огню.
–Нет, видимо, я уехал раньше. А что-то случилось? Почему перенесли?
–Да, пустяки. Трубецкой слег с простудой, Оболенский уехал в Москву, да и так…
–Что ж, жаль, – протяжно произнес Чернов.
–Да ты садись, садись. Будешь гостем, раз уж приехал.
–Папа! – донеслось вдруг из другого конца комнаты.
В дверях стояла маленькая девочка лет четырех в длинной ночной рубашке и сонно потирала глаза.
–Папа, я не могу заснуть, – пожаловалась девочка.
Мужчина тут же вскочил с кресла и нежно подхватил девочку на руки.
–Наташа! Почему Ася до сих пор не спит? Где Глаша? – крикнул он в дверной проём.
На лестнице послышались быстрые шаги и шуршание платье. В комнату вошла молодая женщина, поприветствовала гостя изящным реверансом, ловко забрала ребенка у мужа и поцеловала девочку в лоб.
– Ну, ты же, знаешь, как она боится одна. Глашу я сегодня отпустила, она очень просила. Прости, mon ami, она вас больше не потревожит.
Поручик едва успел поклониться в ответ, как хозяйка с девочкой быстро скрылись из виду.
– У тебя чудесная семья, – с легкой улыбкой сказал Чернов, снова садясь в кресло, – тебе можно позавидовать.
–О, мой друг, не переживай, – хозяин вернулся на свое место и принялся раскуривать сигару, – У тебя тоже все будет. Такие как ты обречены на удачный брак.
– Что ж, придется тебе поверить. Однако, раз уж, сегодня не получилось ни с кем познакомиться, может, ты сам просветишь меня.
–Я? Друг мой, я не могу сам. Это решает князь. Все что я могу рассказать, это то, что общество наше ставит целью своей улучшение жизни государства нашего, а также просвещение и распространение новых идей и мнений.
–Я все это уже слышал. Какого толка?
–Любого.
–Ах, ты невозможен. К чему вся эта бессмысленная таинственность? Неужели я не доказал свою благонадежность?
Хозяин откинулся в кресле, в задумчивости потирая рукой лоб.
–Что ж, думаю, ты прав. Да и моей протекции обычно более чем достаточно.
Он встал, подошел к столу и долго рылся в бумагах, пока в дальнем углу ящика не отыскал, наконец, зеленую невзрачную папку.
– Вот, – он протянул документы Чернову, – прочти для начала это.
–Что это? – Костя неуверенно принял бумаги.
–Что уже передумал? – с легкой усмешкой спросил хозяин.
–Нет, нет, конечно.
Чернову не понравилось, что кузен заметил его замешательство. Он открыл папку и в тусклом свете на первом листе прочитал «Проектъ Коституцiи Никиты Муравьева».
Чернов быстро захлопнул папку и перевел взгляд на кузена.
– Да это же…
– Ты что же, братец, испугался? – хозяин изобразил наигранное удивление, – Может ты и прав, рано тебе еще, отдай сюда.
–Нет, нет, я прочту, – Константин прижал папку к себе.
–Что ж, – кузен снова сел в кресло и закурил, – только никому, сам понимаешь.
– Мог бы и не говорить.
– Кстати, что твои старики, здоровы ли?
–Они приезжают завтра в город. Решили, наконец, вывести Катишь в свет.
Катишь была младшей сестрой Чернова. Помимо нее у Константина были еще четверо братьев, и родители всеми способами старались сократить свои финансовые расходы на них.
–Она уже кончила Смольный? Сколько ей?
–Все семнадцать.
–Бог мой, а мне все казалось, она чуть старше Аси. Как летит время…
–Самому не вериться. Я снял им квартиру на Фонтанке. Думаю, они будут довольны, – Константин откинулся в кресле и снова взглянул на огонь с мягкой улыбкой на лице. Мысли о семье, сейчас, когда он стал им так полезен, вызывали самые теплые чувства.
–Уверен, она произведет сильное впечатление в свете. Помниться, она была чудесным ребенком, – хозяин снова затянулся, перекинув ногу на ногу.
–А сейчас еще лучше. Хотя, я могу быть необъективен. Кончим об этом. Лучше почитай мне что-нибудь, ты же знаешь, как я это люблю, – попросил Константин.
–Хм… Изволь, у меня есть как раз кое-что. Уверен, ты оценишь.
Кондратий Федорович Рылеев1, что приходился кузеном нашему герою, был довольно известным в Петербурге литератором, он даже состоял в переписке с самим Пушкиным. Рылеев преклонялся перед творчеством великого русского поэта, хотя едва не встретился с ним на дуэли, а Чернов перед Рылеевым. Константин верил на слово, всему, чтобы тот ни сказал и считал все сделанное или написанное кузеном удивительным и гениальным.
Кондратий Федорович оперся на спинку кресла, чуть приподнял голову, устремил большие, всегда как будто влажные глаза в пустоту. Он сделал вдох и начал.
–Покинь меня, мой юный друг,-
Твой взор, твой голос мне опасен:
Я испытал любви недуг,
И знаю я, как он ужасен…
Но что, безумный, я сказал?
К чему укоры и упреки?
Уж я твой узник, друг жестокий,
Твой взор меня очаровал.
Я увлечен своей судьбою,
Я сам к погибели бегу:
Боюся встретиться с тобою,
А не встречаться не могу.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Сентябрьский декабрист», автора Ксении Шалимовой. Данная книга имеет возрастное ограничение 12+, относится к жанрам: «Исторические приключения», «Историческая литература». Произведение затрагивает такие темы, как «декабристы», «популярная история». Книга «Сентябрьский декабрист» была написана в 2021 и издана в 2021 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке