В восемнадцать ноль – ноль раздался настойчивый звонок в дверь. Сонька ввалилась в квартиру, обвешанная кульками, как лошадь сбруей и колокольчиками.
– Поможет мне кто-то в этом доме? – взвизгнула, прогибаясь под тяжестью ноши.
– Сонь, как ты это дотащила? Зачем всю еду сюда припёрла? Ничего не понимаю, – ворчала Ева, подхватывая поднос, кульки, набитые продуктами, закусками. – Сумасшедшая. Почему мне не позвонила? Я бы тебя встретила, – возмущалась, взгромождая ношу, на кухонный стол.
– Давай, мать, подсуетись, – командовала Соня, – свари кофейку подруге, да покрепче. Тут такое дело. Сейчас расскажу. Алинка, – зычно крикнула, – иди к тёткам, разговор есть.
В кухне появилась сероглазая, статная, как мать Алина, с ворохом одежды в руках. Полу распущенная пшеничная коса спускалась на высокую, полную грудь.
– Тёть Сонь, привет! Что мне надеть на праздник, посоветуй? Может быть, это? Или нет, вот это? А может, всё-таки это? Мама советует это, – она приложила к себе платье цвета спелой брусники с глубоким декольте.
– Это, бесспорно. И только это. Классное платьице. Где купили? Слушай, Алинка, откуда у тебя такие сиськи большие? Когда выросли?
– Тёть Сонь, мне уже двадцать два года!
– Что ты говоришь? У некоторых и в пятьдесят лет размер груди оставляет желать лучшего, – женщина приподняла руками небольшую грудь. – Всё не перебивать. Садитесь и слушайте. У меня возникла идея! Встречать праздник по-новому. То есть наоборот.
– Что значит наоборот? – не поняла Алина.
– Не дома, а на даче. На природе! Не видишь, я всю еду с собой приперла! Везу на дачу.
«Так, как я и думала, – улыбнулась Ева не удивившись. – Соньку не переделать. В ней энергии на несколько атомных станций хватит. А менять решения в последний момент – её любимый конёк».
– Терентеʹй уже там, – продолжала Соня. – Дорожки очистил от снега, печь дровами растопил. Говорит на даче сказка. Ель перед домом украшает игрушками да гирляндами! Всех наших я уже обзвонила. Вы уже в курсе! Кроме того, предлагаю во время бурной встречи Нового года, хорошо выпив и закусив, переодеться в Снегурочек или Обезьян, на худой конец в самого Деда Мороза и ходить по дачам с поздравлениями. Маскарадные костюмы я захватила с собой. Кому будет не по размеру, на месте подправим! Здорово, правда!
– Ты чокнулась? Ходить людей пугать, – ахнула Ева.
Соня отмахнулась от подруги.
– Ничего ты не понимаешь, дохторица! Алинка, поехали с нами на дачу. Повеселимся. Собирается весёлая компания! Танцы – реверансы, песни под гитару, хоровод на свежем воздухе. Звон бокалов. А? Едешь с тётками?
– Мам, тёть Сонь, – девушка смотрела на них умоляюще, – мы давно договорились встречать Новый год вместе. Не обижайтесь…
– Это кто «мы»? С кем вместе? – спросила Соня, хлопая длинными накрашенными ресницами.
– У Алины есть друг, – ответила за дочь Ева.
– А-а, друг, … тогда это меняет дело. Иди …с другом. А ты, что сидишь, как отмороженная? – обратилась к подруге. – Иви, – она хлопнула её по плечу, – проснись и пой! Собирай манатки, едем на дачу!
– Сонь, ты не обидишься если я не поеду? Перехотелось встречать Новый год. Устала, как собака. Хочу быть дома, сесть напротив телевизора, тупо смотреть «Старые песни о главном» или новогоднюю кинокомедию, а потом завалится спать и спать пока…
– Девчонки, вы с ума сошли? – возмущенно воскликнула Соня. – Решили меня доконать? У одной друг, у второй «тараканы» в башке бучу устроили! Иви, собирайся немедленно, не нервируй меня! Слышать не хочу твоё нытьё. На даче ёлка наряженная, еды на месяц наготовлено. Терентеʹй ждёт. У меня программа составлена!
– Нет, не хочу, не уговаривай. Хочу быть дома.
– Это забастовка? У тебя дома даже поесть нечего. Иви, как же мы без тебя? – она расстроилась, шмыгнув носом, отвернулась к окну.
Иви так называла Еву мама и Соня, самая близкая подруга, с которой они знакомы всю жизнь. Их родители были друзьями. Соня старше Евы на пять лет.
«Соня, моя Сонька! – думала Ева. – Действующий вулкан! Извержение лавы! Бесконечный, живой бурлящий поток неиссякаемой энергии. Атомный реактор! Длинноногая, узкобедрая, с треугольным овалом лица, большим ртом, огромными, как сливы черными глазами, как у отца. Короткой, ассиметричной стрижкой на вьющихся, каштанового цвета непослушных волосах. Какие мы с тобой разные».
Ева полная противоположность: спокойная, рассудительная, порой до занудства.
– Лады, остаюсь с тобой, – хлопнув ладонью по столу, изрекла Соня, отвлекая Еву от мыслей. – Будем сидеть перед теликом в полном одиночестве, с твоими «тараканами», убитой Новогодней ночью. Делать вид, что счастливы, наслаждаясь тишиной и новогодними передачами. Сейчас позвоню Терентеʹю, Тропкиным, Синицыным, Гавриковым и сообщу, что праздник отменяется.
– Соня, прекрати, что ты, как ребёнок! Поезжай. А завтра мы с Алиной приедем на дачу и будет гулять Новый год и мой день рождения. Идёт?
Соня уехала, оставив на кухонном столе тарелку салата "Оливье", "Рыбу под шубой", заливной язык, жаренную утку с черносливом, запеченную в фольге картошку, банку маринованных помидор, бутылку шампанского и Киевский торт.
– Завтра вас жду, предательницы, – сказала напоследок, хлопнув дверью, – только попробуйте не приехать!
"Ну, вот и всё. Хотела остаться одна и осталась", – подумала Ева.
И вдруг пожалела о принятом решении.
«Электрички переполнены. Толкаться в набитом людьми, как сельдью в банке, вагоне – только не это! Ехать за город на машине – на дорогах километровые пробки, да и небезопасно – метель».
Налила в рюмку водки «Князь Серебряный», зажгла гирлянды на ёлке и села в кресло, поджав под себя ноги.
«Что особенного было в уходящем году? – подумала. – Ничего. Год прошёл под девизом "Бревно и течение".
Она улыбнулась мыслям. Как удачно оглашён девиз, категорично и самокритично. Она – бревно, течение – жизнь, протекающая мимо.
Выпила водки, закурила сигарету, пуская дым кольцами.
Набрала номер телефона Андрея.
– Алло.
Она молчала, боясь вздохнуть. Голос жены любовника был низким и приятным.
– Ева, я знаю это вы, – произнесла женщина. – Молчите? Что ж, молчите. Я вам сама всё скажу. У нас семья. Сами знаете, что происходит с мужчинами в пятидесятилетнем возрасте – «вожжа под хвост» или «кризис среднего возраста», но, в конечном итоге, всё возвращается на круги своя. Наша дочь месяц назад родила. Андрею сейчас не до глупостей. Он уже дедушка. Не звоните больше. У каждого из нас своя жизнь. С Наступающим Новым Годом и днем рождения».
Она курила, тупо глядя на часы, стрелки которых приближали человечество к главному событию ночи – Новому году. За стеной у соседей царило оживления.
«Гости», – подумала.
Удобно распластавшись на диване, положила под голову подушку, накрылась теплым пледом.
«До наступления Нового года ещё есть время. Спешить некуда, бежать не к кому – тишь и благодать. Можно отдохнуть».
Сон накрыл гигантской волной, увлекая её, как рыбку в свои сети.
Раздался бой курантов. Фейерверки разорвали небеса, освещая разноцветными брызгами ночной город.
– С Новым Годом, с днём рождения, – поздравила себя. – С Новым Годом Алинушка, Сонька. Я вас люблю. С Новым годом Тебя!
Кого имела в виду не думала – просто поздравила.
Позвонила Алина.
– Мамуля, с Новым Годом, с днём рождения. Какая ты у меня богатая на поздравления! Ты на даче?
– Нет, я осталась дома.
– Одна? Как? Почему? Я приеду домой с Гришей через час другой, хорошо?
– А как же друзья?
– Хочу к тебе!
Позвонила Сонька.
– Ты как?
– Нормально.
– С днём рождения, с праздником, родная. И хотя ты редкая стерва я тебя люблю. Жду с утра пораньше. И попробуй только дать волю своим «тараканам», вмешиваться в наши планы, мадам Тараканова.
Настроение резко взмыло вверх.
Ева сняла со шкафа, бережно завёрнутый в старое одеяло, саксофон. На нём играл её бывший муж Леша Тараканов.
Надев на эску мундштук, пожевала губы, как делал супруг перед тем, как начать играть и задула, летая пальцами по клапанам – клавишам.
«Если бы не Новогодняя ночь соседи не только бы милицию, но и психиатрическую бригаду вызвали», – подумала вспоминая, как волшебно играл на саксе Лёша.
Неожиданно раздался звонок в дверь. Не раздумывая, растворила дверь «избушки» нараспашку.
– А вот и я! – на пороге стола огромная, красно-рыжая горилла. – С Новым Годом! – произнёс горилла приятным баском.
– С Новым годом. Вы к кому?
– К вам, – радостно заявил самец, сбивая снег с «шерсти».
– Я не заказывала ни обезьян, ни Деда Мороза…
– Не может быть, – растерялся гость. – У меня заказ! Вы моя последняя клиентка, а потом домой праздновать Новый год.
– Я вас отпускаю. Идите домой встречать Новый год.
– Не положено, работа. Можно пройти? Я обязан Вас поздравить и вручить подарок.
– От кого?
– От Деда Мороза вестимо.
– Давайте подарок и гуляйте на свободе.
– Не положено. Поздравление, романс – преамбула к подарку.
– А пропустить нельзя?
– Никак нет.
– Ладно проходите, не в дверях же принимать поздравления, – сказала, позволяя гостю, протиснуться в дверь.
Обезьян на кривых, мощных ногах проковылял в комнату.
– Водички дайте, пожалуйста, в горле пересохло, – попросил. – Вы у меня сегодня сорок пятая.
– А у меня сегодня день рождения. Ровно сорок пять лет, – зачем-то сказала.
– Тогда песня. – Он снял со спины гитару, освободил руку из обезьяньей лапы-перчатки, пробежал пальцами по струнам и запел.
По улице моей который год
Звучат шаги, мои друзья уходят.
Друзей моих бессмысленный уход
Той темноте за окнами угоден.
Она стояла, подперев спиной дверной косяк. Её душа трепетала, вслушиваясь в мужской голос, красоту и мудрость слов её любимой поэтессы Беллы Ахмадулиной.
– Спасибо за романс. У Вас необыкновенный голос. Хотите есть?
– Очень, – признался гость, – но не положено.
– Что вы заладили "положено, не положено", не на собрании. Снимайте эту дурацкую голову и будем праздновать.
– Не могу.
– Опять не положено? – улыбнулась Ева.
– На этот раз причина в другом. Если попытаться избавляться от головы, её придётся оторвать. Костюм можно снять только полностью, а у меня под ним… простите, не фрак.
– А что?
– Спортивные брюки и свитер.
– И ладно, не голый же, – она пригляделась к костюму. – Врёте вы всё. Я же вижу шов, голова снимается.
– Нет, опускается только нижняя челюсть, а всё остальное пришито намертво.
– Понятно. Освобождайте челюсть и давайте праздновать Новый Год.
Если бы кто-то заглянул к ним на огонёк, увидел бы, как Горилл задорно смеётся, играет на гитаре, ест салаты, пьёт шампанское и поёт женщине романсы.
У женщины блестят глаза, она улыбается его шуткам. Со стороны, может показаться будто эти двое давно знакомы и даже чуточку влюблены друг в друга. Но нет – это лишь проделки Господина Случая.
– Мамуля, – крикнула Алина, – мы пришли!
На её звонкий голосок никто не ответил.
Алина с Гришей вошли в комнату, по стенам которой таинственно величаво блудили разноцветные огни елочных гирлянд. За празднично накрытым столом сидели двое.
– Мамочка, это мой Гриша, – она так и осталась стоять с открытым ртом, не договорив фразы.
Останусь пеплом на губах,
Останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра…
Останусь снегом на щеке,
Останусь светом вдалеке,
Я для тебя останусь светом.
В конце тоннеля яркий свет, и я иду* 2
– Ух, ты! Обезьяна, – произнесла девушка растерянно, переводя взгляд с матери на незнакомца.
Женщина и Горилл повернули головы.
– Ребята! С новым Годом, – чуть растерянно произнесла Ева, поднимаясь навстречу пришедшим. – Добро пожаловать, Гришенька. Очень приятно с тобой познакомиться, – она обняла обоих. – Дети, садитесь к столу. Гриша, тебе не говорили, что ты похож на Сергея Жигунова! Этакий гардемарин! – восхищенно произнесла, подмигнув дочери.
– И вы заметили сходство? – спросил, смущаясь. – Отец тоже мне об этом говорит.
Ева приобняла детей.
Знакомьтесь, – сказала, обращаясь к молодым людям, но неожиданно вспомнила, что они с мужчиной, до сих пор, друг другу не представились. – Простите, как ваше имя? – смутившись, спросила «горилла».
"Не каждая женщина осмелиться встречать Новый год с «обезьяном», тем более незнакомым", – пронеслась в голове мысль, веселя своей неопределенностью и глупостью.
– Игорь Петрович Сюрприз, прошу любить и жаловать, – представился «горилл» весёлым голосом.
– Точно, "сюрприз", – отреагировала Алина, с интересом рассматривая гостя.
– Не верите? Честное слово – Сюрприз, – подтвердил. – Фамилия у меня такая распрекрасно неожиданная, многозначительная, – он в поклоне склонил голову.
Гриша улыбнулся, а Алина звонко рассмеялась.
Еву радовало и веселило всё. Этой ночью ей было так хорошо, как никогда прежде, рядом с незнакомым мужчиной, скрытым под маскарадным костюмом обезьяны. Она была влюблена в его голос, глаза, смотрящие на неё немного опьяневшим, но нежным, обворожительным и в то же время веселым взглядом.
– Давайте выпьем за неожиданности, – предложила тост хозяйка дома, разливая по бокалам шампанское, – а потом главный подарок ночного гостя.
– И за господина Случай, – добавил Игорь Петрович.
Они выпили. Игорь Петрович вновь наполнил бокалы:
– Сегодня невероятно прекрасная Новогодняя ночь. Я хочу выпить за женщину, – он смотрел Еве в глаза, обжигая взглядом, – за хозяйку этого дома. С Днем рождения, Ева! Да будут ваши годы радостны и благословенны! Виват!
Они ели, пили, смеялись…
– Я хочу пригласить вас на танец, – произнёс шепотом мужчина, прикрывая своей ладонью руку Евы.
– Так в чем проблема? Пригласите, – также шепотом ответила, дрогнувшим от волнения голосом.
Алина с Гришей переглянулись.
– Губами губ твоих коснусь, – звучал из телевизора романс, наполняя ночь любовью, нежностью, волшебством.
Он прижал женщину к себе, сквозь одежду чувствуя тепло и трепет её тела.
Алина с Гришей на кухне варили черный кофе, нарезали праздничный торт. Оба молчали. Алина была «оглушена» тем, что происходило в гостиной.
«Мама и Горилл кажется влюбились друг в друга, – думала она. – Почему бы и нет? Вот тебе и сюрприз, со всеми вытекающими последствиями».
– Смотрите, смотрите снег! Настоящая новогодняя вьюга! – вскрикнула Ева, прикуривая сигарету у окна.
В распахнутое окно ворвались любопытные снежинки, кружа по комнате, оседая на плечи, волосы, ресницы! Она ловила их ртом, как в детстве.
Алина от радости и восторга захлопала в ладоши. Гриша, стоя за спиной девушки, нежно обнимал её.
О проекте
О подписке