Экзистенциально-психологическое содержание периода поздней взрослости
и старости
Мы уже не останавливаемся на обосновании «правильности» именно экзистенциального подхода к периоду поздней взрослости и старости, но исходим из этого как из аксиомы и делаем отсылку к нашим предыдущим публикациям1. Так же к мы отсылаем к нашим прошлым работам2 по вопросу размытости и невозможности чёткого определения хронологических рамок для рассматриваемого периода и переноса критерия во внутренний мир, а именно зрелости как итога взросления, который, для конкретного человека, может быть достижим на любом отрезке взрослости (и в 30, и в 40, и в 65 лет), а может быть и вовсе не достигнут. Под зрелостью, вслед за Е.Е. Сапоговой, мы будем понимать «такую фазу взрослости, на которой человек, активно участвуя в собственном развитии, воплощается в своей самотождественности и самобытности, в возможной для него полноте своих сущностных сил»3.
Исследуя психологическое содержание пожилого возраста и старости4 мы неизбежно должны погрузиться в «Обитель души» – экзистенциальное пространство субъекта. Эта экзистенциальная собственность является бытийным, внутренним, субъективным пространством по нескольким причинам: 1) имеет индивидуальную линейку; 2) насыщает субъективным ценностным переживанием способы личностного взаимодействия с реальностью, придает статус истинности, правильности, «настоящести»; 3) оно позволяет вне зависимости от давления реальности самоосуществится, состоятся субъекту таким, каким он хотел и планировал стать и другое.
К.А. Абульханова-Славская идею субъективности обозначила как системообразующее личностное качество. Из этого следует, что жизненный путь человека – специфический ментальный конструкт, имеющий «фундаментом» желание, активность и направленность конкретной личности, а не просто перетекающая друг в друга сцепка событий. В исследовании этого субъективного пространства мы опирались на понятие «картина (образ) мира». «Картина мира» – не расплывчатый и диффузный мир фрагментов, образов, осколков чувственных впечатлений, но многомерное пространство переживаний и представлений человека о реальности, и исходя из этой картины, опираясь на нее, личность действует, строит свою жизнь и саму себя. Она является многоуровневой, динамичной системой представлений человека о себе, своей деятельности, других людях и мире в целом, «картина мира» строит внутреннюю логику (возможно не понятную внешнему наблюдателю, поскольку подчинена законам существования конкретного субъекта, содержа в себе систему ключевых индивидуальных смыслов, переживаемых как ценностных и истинных) и смыслы поведения человека, его жизни – жизнетворчества.
Как отмечает Е.Е. Сапогова, «экзистенциальное пространство центрировано на самом субъекте, на его Я, ещё точнее – на явленности субъекта самому себе и переживании истинности, подлинности собственного Я»5. В нем она выделяет «узлы», которые помогают субъекту нелинейно упорядочивать опыт, содержа в себе индивидуально значимые переживания, события, воспоминания, происшествия, мысли и смыслы его и только его опыта. Смысловое путешествие по кодирующим единицам этих узлов, их логика образования доступна только самому человеку. Некоторые «узлы» являются «несущими конструкциями», ядром которых являются ключевые для человека смыслы, и из них чаще может запускаться «психонавигация» (т.е. они как бы столицы на карте нашего внутреннего мира). В экзистенциальном пространстве смыслы и причины событий в жизни человека принадлежат не самим событиям и вещам, а опыту, в который они вписываются.
Постижение смысла жизни, осмысление пройденного пути (как одной из экзистенциальных задач6) в пожилом возрасте сопряжено (раскрывается в) с «идеальным мифом» и идеальным проектом. «Идеальный миф – это всякая осмысленная версия человеческого бытия и, будучи облеченной в слова и образы, действия и вещи, ритуал и быт она становится самосознающим дискурсом»7. В этом дискурсе человек постигает самого себя, «распаковывает» собственные смыслы, выступая фактором субъективного мировосприятия и мироощущения, которому сам человек способен придать разную форму.
Индивидуальный миф обладает динамичным аспектом, включающим в себя процессы самопроектирования, позволяющие человеку осмыслять, строить себя и жизнь в направлении, воспринимаемом личностью (на данный момент) правильным, истинным, достойным. Самопроектирование закрепляется и упорядочивается такими эмоционально насыщенными концептами как: «судьба», «доля», «мой путь», «предназначенное», которые сопровождаются переживанием внутренним согласием с «предназначенным», т.е. отведенным свыше, согласованным с высшим смыслом своего бытия.
Второй «ключ» – идеальный проект, который по тезису С.Н. Булгакова является ядром смыслообразования и базисным центром личностной субкультуры. «Это некое «задание», которое человек определяет для себя свободно, по доброй воле»8. Это задание человек берет больше из субъективных мотиваций нежели из объективных предпосылок. Выбираемый проект становится «заданием на жизнь», «смысловой доминантой» и напрямую влияет на другие смыслы, определяя их значимость. Конечность идеального проекта определяется только собственной онтологией человека и расставляет смысловые указатели в траектории его жизни, помогая в структурировании получаемого опыта.
На осмысленное исследование описанного пространства и своего задания на жизнь (себя как проекта), как мы полагаем, способна только зрелая личность, которая сознает то, как ей хочется жить, что должно делать, что является её миссией, предназначением, т.е. способна осознавать смыслы своего существования, следовать своему предназначению, делать и отвечать за выборы в пользу полноты самоактуализации и самоосуществления. Так же зрелость подразумевает смыловое преодоление «доставшихся» экзистенциальных обстоятельств, трансоформацию случаев жизни в шансы самоосуществления (смысловое взаимодействие с судьбой), творческое преобразование сложившихся смыслов или «смыслоуничтожение» – отказ от них. Для человека пожилого возраста во многих аспектах состоявшейся личности, дальнейший путь представлен в поиске экзистенциального и символического содержания бытия, своего существования, поиске ответов на «большие вопросы».
Отмечаемый в современности феномен «квазивросления» (псевдозрелости) мы склонны рассматривать основной причиной неспособности справится с экзистенциальными задачами в период поздней взрослости, выбора смыслов жизни уводящих от их решения (и соответственно снижения субъективного благополучия), а так же «геронтофобии». Квазивзросление – стремление человека жить без побуждения себя к экзистенциальным усилиям, оставаться в статусе взрослеющего, а не взрослого; когда перед человеком не встают и не ставятся взрослые задачи (умение брать ответственность, контроль над социальным пространством, поддержка других, тяготение к пониманию себя и мира, философствование, аутентичность и другие задачи взрослости; уклонение от самодетерминирования и самопологания; ориентация на жизнь «без усилия жить».
Главным признаком стремления к невзрослению и даже страх перед такой необходимостью (уже практически «узаконеной») – тенденция к избеганию ответственности за выборы и содержание своей жизни, отмеченное Э.Фромом желание, подчас открытое, «отдать свою свободу» кому угодно, такой человек «не в силах вынести, что он предоставлен собственным силам, что он должен придать смысл своей жизни»9.
Таким образом, квазивзросление приводит к девальвации смыслов существования, квазижизни и её суррогатам, «вырождению» переживаний заботы и близости («одинокая толпа»), а диктат телесности (как одна из черт квазивзрослости) делает второстепенными и необязательными духовные искания, заботу о душе, сам поиск и реализацию высших смыслов.
Отметим так же, что распространенность данного феномена в современных реалиях, является одной из актуальных причин для нового анализа периодизации развития человека, ведь именно человек делает возраст, а не наоборот.
«Кризис старения» («кризис пожилого возраста») является одним из аспектов понимания процессов становления человеческого в человеке у личности, перешедшей пик зрелости (ступень универсализации по В.И. Слободчикову). На наш взгляд, наиболее интересным и пока ещё недостаточно изученным контекстом «кризиса старения» образует экзистенциальная психология. Фокус анализа при таком рассмотрении (в отличие от других углов зрения: психофизиологического, деятельностного, коммуникативного, медицинского и др.) образует взятое в индивидуальной жизненно-смысловой перспективе субъективное осознание и переживание кризиса стареющего человека.
Привязать «кризис старения» к конкретному жизненному отрезку, хотя интуитивно мы обычно помещаем его между 50 и 60 годами, проблематично, по нескольким причинам: во-первых, индивидуальный разброс переживания себя как зрелого, состоявшегося, полного сил и т.д. человека велик от 35 до 65 лет (из чего следует, что есть люди, которых «кризис старения», не смотря на физическое старение, не настигает и в 65 лет); во-вторых, сами «взрослые» кризисы, поскольку более подвержены индивидуальному опыту (конкретные обстоятельства жизни, внутренний мир личности), более подвижны, чем кризисы предшествующих возрастов; в-третьих, с 35-40 лет социальные требования мало конкретизируются в жизненно-смысловой перспективе, в каком-то смысле она сама решает в какой мере ей меняться, она более автономна во взаимодействии с миром и от его оценок.
Внутренние переживания человека, проходящего «кризис старения» говорят об экзистенциальном одиночестве; вопросах «зачем, надо ли?» и имплицитных ответах «уже не надо, не успею»; происходит смена масштаба восприятия себя и своей жизни – «песчинка в мироздании» (позитивный аспект которого состоит в постепенном слиянии разделения «Я-Мир»). Возникает необходимость очертить индивидуальный горизонт: всё многообразие жизненных вариантов и потенций осуществить принципиально невозможно, что порождает эмоционально-когнитивный коллапс – ради чего жить дальше, если полнота самовоплощения недостижима. Это осознание исчезновения транспективы «доминанты дали», является центральным моментом, системообразующим стержнем «кризиса старения», очень сложное, «вершинное» для зрелой личности переживание (стать «кем-то» в жизни возможно только за счёт того, чтобы «кем-то не стать»). Разрешение экзистенционального противоречия приводит к открытию оборотной его стороны – рождающему своеобразную смелость осознанию «нескончаемой открытости жизни в потенциально возможное: пока живешь, можно начинать и пробовать»10.
Все учащающиеся моменты осознания недостижимости полноты самовоплощения тесно связаны с мыслями о смерти (неизбежной экзистенциальной данностью существования). Когда человек конструктивно преодолевает «кризис старения», то при ретроспективном погружении в прошлое, он переживает «исполненность» смыслов жизни, находя в нем моменты счастья, самоактуализации, моменты самовоплощения и полноты бытия. Если же страх смерти захлёстывает личность, то обращение к прошлому происходит скорее принудительно, с целью найти оправдания не воплощения смыслов, происходит проекция осуждения себя на других, на доставшиеся обстоятельства ведущая к негативным переживаниям и ощущению субъективного неблагополучия.
Таким образом, «кризис старения» человек фиксирует
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Экзистенциальные и холистические аспекты поздней взрослости и старости», автора Ильи Андреевича Басова. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанру «Возрастная психология». Произведение затрагивает такие темы, как «прикладная психология», «возрастные кризисы». Книга «Экзистенциальные и холистические аспекты поздней взрослости и старости» была написана в 2021 и издана в 2021 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке