© Онофрей И., 2017
© ООО «ТД Алгоритм», 2017
Пока я жив, я хотел бы дописать эту книгу. Ровно 40 лет назад я начал над ней работать, всё это время выбирая жанр и придумывая название. Идеи менялись в зависимости от обстановки и жизненного опыта, и их было много.
Прожив семьдесят лет, я хотел бы оставить за собой след, похожий на след падающего метеорита. Хотя людей, которые наблюдали падение метеорита, гораздо больше, чем тех, кто когда-либо прочитает эту книгу.
Если написанное мной прочтут только мои дети, я уже буду очень рад. Я пишу отнюдь не в назидание – я меньше всего хочу кого-то учить. Я лишь делюсь своими размышлениями, и, может быть, они чем-то помогут моим детям.
Мир захламлён философскими сентенциями, религиозными учениями, проповедями, нравоучениями, книгами-справочниками на все случаи жизни, и повзрослевшие чада, если склонны к чтению, ищут в них ответы на вопросы, которые ставит перед ними жизнь. Но есть ещё семья, родители. Признаюсь, я сожалею о том, что не нашёл достаточно времени для бесед с дедом и отцом в конце их жизни. Возможно, мудрость прожитых ими лет помогла бы мне избежать ошибок, хотя бы самых элементарных.
И сейчас, шагнув в последнюю треть своей жизни (кто знает?), я с мрачным сожалением сознаю, что наделал кучу ошибок, но так и не знаю, что такое правильный путь.
Моя жизнь всегда была очень насыщена и интересна, и я вряд ли хотел бы что-то изменить. Я родился в Харбине в 1944-м, детство и раннюю юность прожил в Китае. Детства я почти совсем не помню, только некоторые – вспышками – эпизоды. По рассказам родителей и по своим ощущениям я понимаю, что это было трудное время – период оккупации Маньчжурии советскими войсками и гражданской войны в Китае.
Отрочество и юность тоже остались в памяти каким-то серым пятном. Видимо, жизнь была настолько трудна, что подсознание до сих пор отвергает мои попытки вспомнить что-нибудь яркое и светлое из этих времён. И поэтому я до сих пор завидую моим сверстникам, которые отчётливо помнят события своего детства и юности и живут этими воспоминаниями всю жизнь.
Я иммигрировал в Австралию, когда мне исполнилось ровно двадцать лет. Я был последним русским иммигрантом моего возраста, покинувшим Китай. Два года до выезда были временем мучительного ожидания разрешения на выезд вкупе с оскорбительным и хамским отношением китайских иммиграционных властей, жутким бездельем, поскольку возможности учиться или работать не было. Не единственный, но в будущем очень полезный результат этих двух лет – я «натаскался» в беглом китайском благодаря своим китайским друзьям.
Другой плюс – это куча свободного времени. Тогда в Китае ещё не было телевизоров, но уже не было русского кино или какого-нибудь иного развлечения, кроме редкой возможности слушать радиопередачи из России. Когда становилось совсем тоскливо и скучно, я ходил в китайские кинотеатры, где демонстрировались фильмы, напичканные голой пропагандой, от которой тошнило даже меня – политически совсем несозревшего юношу.
Это время закалило меня. И когда наступали трудные дни, я сравнивал их с мрачным и нищенским прозябанием в детстве и отрочестве, и мне становилось легче. Своим детям я пытался внушить – правда, безуспешно, – насколько безоблачны их молодые годы. Всё познаётся в сравнении, и каждый видит жизнь своими собственными глазами.
Моя книга называется «Преступления без наказания», то есть она о безнаказанности. Прожив двадцать лет в Китае, поделив последующие пятьдесят с лишним лет между Австралией, Японией, Россией и Кипром и посетив больше двадцати стран, я, по непонятной причине, не перестаю думать о проступках и преступлениях, оставшихся безнаказанными. Они, на мой взгляд, более существенны, чем те, за которые предусмотрены наказания по закону.
Без наказания остаётся и неправильное воспитание детей, и политические ошибки правителей, в результате чего страдают целые народы. Без наказания – из-за несовершенства законов – остаются экономические преступления… Я хочу рассказать только о той безнаказанности, с которой сталкивался или я сам, или мои друзья и партнёры. То есть о том, о чём я знаю не понаслышке.
Мне хотелось бы, чтобы эта тема, тесно связанная с моим личным опытом, послужила предметом размышления для моих детей, их сверстников и даже, может быть, умудрённых жизненным опытом людей. Возможно, им удастся изменить ситуацию, а как и когда это произойдёт, решать не мне.
Всё, о чём написано в этой книге, – правда. Я должен оговориться, как это принято, что имена героев книги вымышлены и любые совпадения с реальными людьми случайны. Мы любим приписывать себе положительные качества, поэтому, если вы подумаете, что всё хорошее здесь относится именно к вам, то это прекрасно. Если же в отрицательных персонажах узнаете себя – ничего не поделаешь, на воре и шапка горит.
В книге нет главных героев. Это просто сборник новелл, в которых кое-где прослеживаются автобиографические мотивы. По сути, не важно, как возник тот или иной сюжет. Иногда это сочетание увиденного либо услышанного, либо вычитанных где-то идей и их осмысления. Тема безнаказанности может проявляться ясно и отчётливо, а может быть выражена опосредованно и образно. Читатель вправе не соглашаться со мной. Однако надо помнить, что основа замысла автора – направить к размышлениям, результат которых зависит от самого читателя, то есть от каждого из вас.
От Хабаровска до Москвы скорый поезд идёт 7 дней. На первый взгляд может показаться странным, что в начале XXI века, века сумасшедшей космической скорости, многие предпочитают эту поездку самолёту. Нет, не из-за экономии, скорее, вопреки большим скоростям, кое-кто – из-за романтики и в редких случаях – из-за боязни летать.
Андрей давно мечтал повторить поездку, которую он совершил 33 года тому назад. Тогда он впервые побывал на родине его деда и отца. Произошло это в конце 70-х, и в голове 33-летнего внука белого иммигранта, который воевал против советской власти, была смесь огромного любопытства и некоторого опасения. Она оставалась с ним до конца турне.
После этого Андрей часто посещал СССР, а потом Россию, и проработал там больше полутора десятков лет. Иногда ему казалось, что он изучил эту трудную страну досконально, иногда – что не знает о ней почти ничего. Последнее происходило, когда он снова и снова сталкивался с непредсказуемыми, почти феноменальными сюжетами, которые подбрасывала ему жизнь.
В ту, первую поездку поезд из дюжины вагонов полпути тянул тепловоз, а остальной путь – электровоз. Стояла суровая зима 77-го, окна были наглухо закрыты, а вагон нагрет до того, что и в майке было жарко. Постельное бельё на третьи сутки из белоснежного стало серым от копоти. Только в конце поездки Андрей с женой узнали, что свежее бельё можно было попросить за отдельную плату. В вагоне-ресторане пробка от шампанского, выстрелив в потолок, вызывала чёрный душ, который покрывал все блюда гарью с противным привкусом.
На этот раз Андрея уверили, что за минувшие 33 года сервис изменился в лучшую сторону, электровозы заменили тепловозы и что он будет приятно удивлён обслуживанием и непременно получит удовольствие от поездки.
В поездке за время долгого пути попутчики успевают подружиться, поругаться, сделать предложение и изменить. Ругаются реже. Скорее спорят, но расстаются, как правило, друзьями.
Желания общаться с незнакомыми попутчиками у Андрея не было. Напротив, хотелось побыть наедине с собой – такая возможность выпадает нечасто в суете и круговерти современного шального мира.
Однажды при встрече с одним из высокопоставленных чиновников большого министерства он и обронил эту мысль о сольном путешествии.
– У нас в России можно всё, – уверил чиновник Андрея и кому-то позвонил.
К перрону Андрея доставили с внушительным эскортом, и проводник с первых минут проникся к нему уважением. Один из провожающих пожал руку проводнику и что-то коротко сказал ему.
Проводник ловко убрал в карман кителя то, что было составным рукопожатия, и, когда поезд тронулся, заговорщицки подмигнул Андрею:
– Пусть господин не беспокоится, всё будет на высшем уровне.
Шёл 20-й год политики перемен и обновления России. Обращение «господин» применялось сейчас не только к иностранцам, как было лет двадцать тому назад. Однако Андрею резануло ухо это обращение, адресованное явно к бывшему «товарищу» с манерами мужика из глубинки, но при галстуке от «Кристиан Диор» и с бриллиантовыми запонками.
Однако Андрей вскоре забыл об этом эпизоде: он радовался выпавшей возможности побыть наедине с собой и, предвкушая длительный путь, весело поприветствовал кондуктора, который принёс ему постельное бельё. Затем, как водится, последовал чай в традиционном металлическом подстаканнике, и наконец двери, громко щёлкнув, закрылись.
В зеркале размером во всю дверь отражались купе с колышущимися свежими занавесками на окнах и редкое мелькание тусклых фонарей полустанков. Разогнавшись, поезд идёт мягко; ритмичное постукивание колёс гипнотизирует; пролетающие тускнеющие после заката пейзажи со временем не кажутся монотонными, и пассажир может часами, не отрываясь, смотреть в окно до того, как стемнеет. С наступлением темноты монотонность нарушают огни полустанков, станций и придорожных поселений.
Теперь предстояло расположиться поудобнее. Семь дней в пути в одиночестве, в маленьком купе, с мобильной связью, работающей только вблизи крупных городов, да и то ненадёжной, – казалось, это вовсе не то, что нужно сверхзанятому бизнесмену. Андрей тем не менее был рад, что сумел оторваться от суеты, позволил себе такой необычный отпуск и стал недоступен для всех.
…Итак, на свободную полку лёг плеер с дисками новой коллекции классической и современной русской музыки. Там же разместились, в надежде быть прочитанными, несколько книжных томов. Это были произведения русских писателей – книги Андрей покупал постоянно, но они годами томились на книжных полках в ожидании почти невозможного – свободного времени. Вот сейчас, вероятно, и настал их черёд!
Вагон-ресторан блистал белизной скатертей и радовал глаз изящно расставленной посудой. Не похоже, чтобы пробка от шампанского уже могла приправить искусно и аппетитно приготовленные блюда дождём накопленной гари с потолка. В ресторане было много свободных мест – возможно, потому, что вечер ещё не вступил в свои права, а возможно, потому, что цены здесь были довольно высокие для русских среднего достатка. Да, за тридцать три года всё изменилось в корне. Не приходится заранее подкупать официанта, чтобы и сервис, и блюда были отличные. С сервисом, правда, не торопились, но спешить было некуда.
Двести граммов ледяной «Сибирской» водки сменили усталость долгого дня на приятную расслабленность, и Андрей решил перед сном начать читать новую книгу. Однако после тёплого душа и выпитой водки усталость взяла своё, и глаза стали закрываться уже после первой страницы. Волшебный ритмичный перестук колёс погрузил Андрея сначала в гипнотическую дрёму и совсем скоро – в такой редкий для него глубокий сон. Проводник обещал разбудить к завтраку по прибытии к первой остановке в большом городе, до которого ходу было больше восьми часов.
Проснулся Андрей от того, что кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Он открыл глаза. За окном ещё стояла кромешная тьма, значит, проводник – а это был он – оказался в купе явно не для того, чтобы разбудить Андрея к завтраку. Лицо проводника выражало смесь виноватости и растерянности. Позади него, в двери купе, стоял огромный «шкаф» в военной форме. По большой звезде на погонах Андрей понял, что это генерал, но каких войск – не разглядел.
– Вы нас извините, – суетился проводник. – Товарищ генерал вынужден разделить с вами СВ.
Почему здесь всё ещё «товарищ» и генерал был «вынужден», Андрей понял чуть позже. Чертыхаться, качать права, разбираясь с проводником, было бесполезно. В России, где нет ничего невозможного, действительно можно было всё, и максимум, что он мог сделать позже, – это пожаловаться тому самоуверенному министру, который обещал ему полное одиночество.
Андрей быстро собрал лежащие на второй полке диски и книги и, не вступая в разговор, молча лёг на свою. Он был раздражён наглостью проводника, который прервал его сон. Генерал громко вещал проводнику, что ему нужно принести, и, наконец, дверь купе со щелчком захлопнулась. Андрей лежал лицом к стене и слышал, как генерал шуршал бумагой, наверное, доставая продукты.
После того как Андрея разбудили, поезд стоял не больше минуты, и что это была за остановка, Андрей не знал. За окном светились 2–3 фонаря – явно какой-то небольшой полустанок. Он вспомнил слова проводника при отправлении из Хабаровска, что следующая остановка будет только к завтраку. Значит, это не плановая остановка. Потом он узнал, что поезд остановился здесь именно ради генерала, а полустанок находился недалеко от ракетной базы.
Прерванный сон не возвращался. Через некоторое время вновь открылась дверь, нарушая ночную тишину, и в купе вошёл проводник с подносом. Ресторан уже был закрыт, но, как вы помните, в России нет ничего невозможного. Андрей повернулся на другой бок, чтобы видеть происходящее. На подносе была закуска, которую вряд ли мог затребовать обычный пассажир. Андрей с любопытством разглядывал, как подобострастно проводник освобождал столик и пытался уместить принесённое на его крошечной поверхности. Такое поведение проводника было бы типичным до развала СССР, когда звезда генерала да ещё звезда Героя много значили, но и военные и герои потеряли свою значимость после 1991-го, если их имена не были связаны с власть предержащими.
«Значит, большая шишка», – подумал Андрей и после ухода проводника вновь попытался уснуть. Он опять повернулся к стене, но почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Андрей повернул голову.
– Мистер… плиз, – генерал жестом пригласил выпить, поднеся руку ко рту.
Ага, значит, проводник предупредил поселенца, что с ним в купе едет иностранец. Что-то есть положительное в новой демократии! До этого иностранцам подсаживали только гэбистов или проверенных партийных, а этот – генерал и с героем. Мало того, что едет с ним в одном купе, но и выпить предлагает. Андрей приподнялся на локте и с любопытством посмотрел на генерала, окинув взглядом полный стол закуски. На столике также стояли бутылка армянского коньяка и бутылки водки незнакомой ему марки.
Андрей колебался. Хотя сон улетучился и усталость как рукой сняло, в его планы не входило выпивать, да ещё и в такой компании. Но на лице генерала не было узнаваемого типичного отпечатка любителя выпить, свойственного многим военным. Его лицо выражало благодушие и даже, как показалось Андрею, смущение и искреннее гостеприимство.
– Благодарю вас, но… – начал было Андрей, но генерал перебил его, будто Андрей говорил не на чистом русском, а на непонятном ему языке.
– Плиз, – он вновь сделал характерный жест, приглашающий выпить, и показал на закуску.
– Вы знаете, я хотел в эту поездку отдохнуть…. Я вообще-то не особенно силён в этом деле, – и Андрей кивнул в сторону бутылок. Но генерал, будто не слышал, что Андрей говорит по-русски, и упорно повторял:
– Плиз, плиз… мистер!
Андрей улыбнулся, махнул рукой – ну что ж теперь поделаешь! – и сел, отбросив одеяло к ногам.
– Спасибо, но только ради знакомства.
Только тут до генерала дошло, что Андрей говорит по-русски и практически без акцента.
– Так этот же сказал, что вы того… иностранец?!
– Да, я того, иностранец, но я русский иностранец.
Недоумение, почти испуг промелькнули в глазах генерала. Он прищурился.
– Как это… русский иностранец? А-а-а… Вы стали иностранцем, то есть иммигрант?
– Я всё время был иностранцем. Это мои деды стали иммигрантами после революции. – Андрею захотелось его шокировать, и он продолжил: – Те, что воевали с красными, то есть с вами, а потом через границу – в Китай.
Генерал на мгновение притих, водя головой из стороны в сторону, будто осмысливая услышанное.
– Я понял, хотя всё это очень сложно. Сложно, но понятно, хотя и не совсем… Но важно то, что мы общаемся, что мы попутчики, поэтому будем знакомиться.
Он представился, назвав имя и отчество, Андрей же ограничился именем.
– А по отчеству?
– Я не привык на Западе, чтобы меня величали по отчеству. К тому же я из Австралии, а там вообще проще в обращении.
– Как это – в Австрии всё проще? Там же саксонский снобизм?!
– В Австралии, – уточнил Андрей. – Там, в бывшей английской колонии, как-то всё смешалось, и англосаксонский снобизм не привился. Может быть, раньше это и было!..
– Знаете что, давайте выпьем, и вы мне расскажете об Австралии, а особенно о ваших предках. Вы не думайте, что мы такие тёмные люди, но одно дело – из книг и вторых рук и другое – из первых, как говорится, уст, живого русского иммигранта, да ещё так хорошо сохранившего родной язык.
Андрей понял, что, по крайней мере, в эту ночь отдыха ему точно не будет, но генерал ему сразу понравился. Их стаканы, налитые доверху, прикоснулись с лёгким звоном, и попутчики посмотрели друг другу в глаза.
Через час они громко и оживлённо беседовали. Их объединяли один возраст, одно происхождение, язык и даже общая культура, но всё же оба чувствовали какую-то невидимую стену, мешающую им полностью раскрыться, довериться друг другу. Ясно, что генерал имеет ограничения, но Андрей боялся чего-то непонятного, необъяснимого. Может, он не хотел обидеть собеседника своей прямотой, осуждая режим, в котором тот воспитывался, хотя генерал и сам открыто критиковал явные недостатки. А может, из-за полярности их судеб многие нюансы сказанного в полной мере не доходили до обоих.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Преступления без наказания», автора Игоря Онофрея. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанру «Публицистика». Произведение затрагивает такие темы, как «русская эмиграция», «современная россия». Книга «Преступления без наказания» была написана в 2017 и издана в 2017 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке