Соберись, нытик! Вперед в светлое завтра, пусть все плохое останется позади. Но когда очередная цель достигнута, когда ты оказываешься наедине с самим собой, отчетливо понимаешь, что ты — маленький несчастный ребенок, изо всех сил стремящийся стать кем-то крутым, успешным, любимым. Раненый ребенок вновь одинок и предоставлен самому себе, но уже рядом со взрослым, успешным тобой.
Я за то, чтобы наконец-то разобраться с капсулой боли, этой занозой, которая каждый раз дает о себе знать, когда очередная цель достигнута, а счастья нет.
Цель этой главы в том, чтобы принять, понять и простить себя за ту часть души, в которой живет раненый ребенок. Простить себя за то, что ты был в каких-то ситуациях жертвой, не справился с обстоятельствами.
Я хочу верить, что зерна знаний, посаженные в душе, прорастут качественными изменениями личности, а не приведут к мести.
Не только принять жертву как часть себя, но и найти ресурсы личной силы для трансформации.
Принять свои возможности в одних ситуациях и ограничения в других.
Это есть главная мудрость — объективно воспринимать слабость, силу, возможность.
Быть не выше себя, но и не ниже.
Перечислю основные психологические характеристики жертвы.
Одна из главных — выученная беспомощность. Выученная беспомощность — иллюзия невозможности справиться с проблемой самостоятельно.
Возникает проблема, трудная задача — тут же возникает желание «хочу на ручки». Делегировать решение проблемы другому, желательно мужчине, если вы — женщина.
Выученная беспомощность — ожидание спасателя тогда, когда вполне можно без него обойтись. Жду спасателя, не могу сама — психологическая характеристика жертвы.
Жертве нужен волшебник Гудвин. Мы часто тратим жизнь, чтобы идти по дороге из желтого кирпича к кому-то всесильному и всемогущему, кто решит все наши проблемы.
На деле всемогущий и ужасный волшебник оказывается мошенником или манипулятором.
В нас самих изначально уже есть то, к чему мы шли дорогой из желтого кирпича. Те имагинальные диски гусеницы, которые должны превратиться в крылья.
Жертва отказывается от крыльев, потому что считает себя гусеницей и ждет спасателя.
Когда мы делегируем волшебнику, который прилетит в голубом вертолете, ответственность за свою жизнь, мы чаще всего попадаем в ловушку манипулятора. И крылья нашей души так и не расправились. Мы отказываемся от радости полета.