заживо сожгли на площади в Риме, заткнув ему рот из страха, что даже на костре он будет говорить о бесконечной Вселенной. Завещание, которое он написал в тюрьме, было разорвано непрочтенным, чтобы никто не подпал под влияние его еретических идей. Тридцать три года спустя, во время подобного процесса, организованного теми же судьями, Галилей предпочел отступить. И, странное дело, первому в награду выпало забвение, а второму – слава.